Убирайся!
В крике Скверны больше не было прежней угрозы. Чудовище уменьшилось до размеров волка, да и эту форму удерживало с трудом: с каждой секундой тело продолжало съёживаться.
Пока Джин подбирал слова, в него полетели новые шипы. Короткой передышки хватило, чтобы он вновь смог отбивать их, но измождённое тело долго бы такого натиска не выдержало.
Если подумать, в каждой нашей схватке у неё была не одна возможность меня прикончить.
Слишком много странных совпадений для простого везения. И всё же до сих пор Джин не смел утверждать, будто Скверна сознательно сохраняла ему жизнь. Он ведь не раз оказывался буквально в шаге от смерти. Только теперь, когда шип в последний миг замер перед лицом, сомнений почти не осталось.
Но выяснять всё здесь и сейчас — глупость.
Кто знает, не передумает ли чудовище.
Последним запасом теневой силы Джин прорезал трещину, ведущую в Лафраросу. Перед уходом оглянулся: Скверна, едва удерживая распадающееся тело, заходилась яростным рёвом.
— Ого, на этот раз ты удивительно быстро!
— Брат Джин, неужели наконец одолел эту тварь?!
— До окончательной победы ещё далеко. Но я применил предельную технику Теневого клинка, ослабил её и вернул себе силы.
— А ведь и правда! Я снова чувствую в тебе прежнюю мощь! Поздравляю!
— Если чудовище ослабло, следующая схватка станет последней! Пора готовить пир!
Громовики радостно загалдели, однако сам Джин почему-то не разделял их восторга.
Победа, к которой я так долго шёл, почти в руках. А на душе скверно.
Когда подошла Вана, Джин рассказал ей обо всём, что произошло в пространстве Скверны.
— …Последний шип остановился у меня перед лицом. И тогда я подумал, что она не может меня убить. Раньше у меня уже возникали подозрения. Вана, ты об этом знала?
— «Не может» — неверное слово. Скорее, не хочет.
Громовики недоумённо переглянулись.
— Не хочет убивать?
— Именно.
— Объясни, пожалуйста.
— После первого возвращения Джина из её владений я тоже ощутила её мысли.
Взгляд Ваны остановился на Грозовом сердце Джина. До сих пор стоило им обоим оказаться не дальше четырёхсот метров от двери Скверны, как Единение с Богиней битвы пробуждалось само собой.
Единение было своеобразным резонансом, а проводником служила Скверна. Её сила перемешалась с кровью Богини битвы, которую Джин получил прежде, и изменила её. Из-за этого Джин и Скверна при определённых условиях могли читать мысли друг друга.
Но связь не ограничилась ими двумя. Особенности Скверны позволили Ване тоже вступить с ней в резонанс.
— Я могу почувствовать её сознание только в тот момент, когда Джин прорезает выход из её владений, — продолжила Вана. — Так же, как ты сам можешь читать её мысли лишь здесь, снаружи.
Значит, после каждого поединка Вана улавливала чувства чудовища. За это время она выяснила две вещи. Во-первых, приняв форму «двери», Скверна навсегда утратила способность самостоятельно покинуть своё пространство. Во-вторых, она начала ждать возвращения Джина.
Теперь Джин понял, почему Вана так настойчиво подталкивала его к новым поединкам. Она была уверена, что Скверна не убьёт его.
— Ей одиноко, — просто сказала Вана. — Она вынужденно укрылась в собственных владениях, но там её терзает невыносимое одиночество. Навестить её можешь только ты. Если она тебя убьёт, то навсегда останется одна.
В памяти Джина всплыли прежние слова чудовища.
Ишь, удрал! Ладно, в следующий раз точно отправлю на тот свет!
Долго же ты на этот раз не показывался.
Принёс игрушку, чтобы я не скучала?
Тогда он слышал лишь издевательства. Теперь стало ясно, что порой за насмешками скрывалась тоска.
Вот в чём дело.
Он понял, почему после последнего поединка его так тяготило неприятное чувство. Ему было жалко Скверну.
Нелепо, конечно. Ещё совсем недавно он ненавидел её так, как ненавидят злейшего врага. И всё же чудовище пощадило его даже после сокрушительного поражения, зная, что в следующий раз победить уже не сможет. А ведь всё это время в бездонной темноте оно ждало единственного гостя — человека, который приходил с намерением его убить.
Как тут не пожалеть?
— Думаю, в глубине души ты и сам догадывался, что Скверна щадит тебя, — заметила Вана. — Просто злость мешала всерьёз об этом задуматься.
— Не только злость. Она — скверна. И она украла мою силу. Каковы бы ни были её чувства, я обязан был уничтожить её.
Он не мог позволить себе колебаться из жалости. Противник был столь силён, что даже с холодной, острой, как клинок, решимостью одолеть его не удавалось.
Вана согласно кивнула.
— Верно. Поэтому я не мешала твоим поединкам, пока ты не стал достаточно силён для победы. К тому же они помогали тебе в тренировках — куда больше, чем мы рассчитывали.
Ненависть — один из самых мощных двигателей человеческого роста. Пятнадцать месяцев Джин тренировался и сражался с яростью, какой прежде не испытывал. Плодом этих усилий стала Первая ночь, предельная техника Теневого клинка.
И сегодня он вернул себе всю похищенную силу, сохранив при этом ауру и ману, накопленные за время тренировок. По объёму обе энергии уже достигли десятой звезды. Теневая сила после освоения предельного приёма приблизилась к верхней границе девятой.
У-у-ум!
Внезапно Грозовые сердца Джина и Ваны вспыхнули ещё ярче. Как и прежде, ни один из них не вызывал резонанс намеренно.
кх…!
В сердце Джина хлынул поток колоссальной мощи. Не верни он минутами раньше прежние силы, потерял бы сознание за несколько секунд. Теперь же сумел устоять. Хотя он ещё не оправился от битвы, вновь наполнившие тело энергии жадно впитывали силу Ваны — словно иссохшая земля весенний дождь.
Но для самой Ваны происходящее обернулось бедой. Поток оказался куда сильнее всех прежних, и она на мгновение пошатнулась.
— Вана!
— Богиня битвы!..
Громовики бросились к ней. Вана подняла руку, показывая, что всё в порядке, хотя усталость на её лице скрыть было невозможно.
— Не суетитесь, братья. Отойдём от тренировочного зала.
Едва они отошли дальше четырёхсот метров, Единение прекратилось.
— А ведь Джин уже всё вернул, — задумчиво произнёс один из громовиков. — Не пора ли уничтожить дверь?
— Резонанс тогда, конечно, исчезнет, — отозвался Борас. — Но раз Джину больше не нужно отбирать у чудовища свои силы, нет необходимости и самому сражаться со Скверной. Мы вполне способны разрушить дверь.
— Джин, — позвала Вана.
— Да?
— Что ты намерен делать?
— Ты спрашиваешь, собираюсь ли я её убить?
— Да.
Все взгляды обратились к Джину. Лицо Ваны оставалось бесстрастным, зато остальные явно разделились на два лагеря: одни требовали немедленно покончить с первородной скверной, другие предлагали пока пощадить беднягу.
Борас деликатно прокашлялся.
— Кхм… Джин, решать, разумеется, тебе. Но я бы предложил сохранить ей жизнь.
— Борас, да ты что такое говоришь?! Это же первородная скверна! Джин уже вернул свою силу — уничтожить её, и дело с концом. Кто знает, что она ещё припрятала и каких бед натворит потом!
— Именно! Жалко её, спору нет, но ты-то лучше других знаешь, насколько она опасна.
— И жалеть нечего! Если бы Вана не вырвала её из Джина, эта дрянь его сожрала бы!
— Я всё понимаю, — не сдавался Борас. — Но для исследований это бесценный образец. Враги Джина во внешнем мире тоже пользуются скверной. К тому же без этого существа мы не сможем изучать Единение с Богиней битвы.
— Братья, — вмешался Джин.
Спор оборвался.
— Начнём с того, что моя проблема решена не до конца. Силу я вернул, но…
Он закатал рукав.
— Видите? Чёрные пятна остались. Правда, после того как Скверна ослабла, они стали бледнее.
— Вот и отлично! Уничтожим её — исчезнут и пятна. Только скажи. В её измерение нам не пройти, зато снести дверь — плёвое дело.
— Она могла убить меня множество раз, но не сделала этого. Причины не так уж важны: боялась одиночества или просто развлекалась, играя со мной, как кошка с мышью. Суть одна: она не раз сохранила мне жизнь. Думаю, и я могу дать ей один шанс.
Громовики изумлённо уставились на него.
— Джин, с каких пор ты у нас такой милосердный?!
— Дело не только в милосердии. Борас прав: Скверна может оказаться полезной для исследований. И не только Единения. Возможно, благодаря ей я пойму, как лучше бороться со скверной во внешнем мире.
Ещё недавно наиболее решительные противники этой идеи хотели спорить до хрипоты, но, услышав окончательное решение Джина, нехотя закивали.
— Разумеется, стоит ей отказаться от сотрудничества — сразу уничтожим.
— Раз ты так решил, мы поддержим.
— Логика в твоих словах есть.
— Я отдохну два дня и войду в дверь в лучшей возможной форме. Тогда мы в любом случае поставим точку. Прошу немного потерпеть.
Следующие два дня Джин впервые за долгое время по-настоящему отдыхал. Вана позволила передохнуть и остальным, хотя прежде они безвылазно проходили её адские тренировки.
Сама же она часто приходила в опустевший зал одна и подолгу сидела перед дверью Скверны, будто прислушиваясь к голосу по ту сторону.
— Ты слышишь её мысли, Вана?
Богиня битвы покачала головой.
— Нет. Без трещины, которую открываешь ты, связи нет.
И на её лице лежала необычная горечь. Похоже, Вана тоже ожидала, что следующая встреча закончится смертью Скверны.
Загружаем комментарии…