• • •
Джин вновь стоял перед дверью Скверны. Как обычно, громовики собрались в тренировочном зале и переводили взгляды с него на чёрный провал.
— Сегодня решится судьба этой твари.
— Что бы ты ни выбрал, Джин, мы поддержим тебя всей душой.
Он посмотрел на Вану. Та держалась невозмутимо, но за внешним спокойствием угадывалась печаль, которую Джин видел в её глазах все последние два дня, когда она часами сидела перед дверью.
— Я пошёл.
За порогом его встретила привычная бесконечная темнота. Раньше Скверна показывалась сразу, и каждый поединок начинался с сокрушительного удара лапой или хвостом. Сегодня чудовище исчезло — то ли из-за утраты силы, то ли по иной причине.
Джину ничего не оставалось, кроме как идти наугад.
Примерно через час он впервые обнаружил, что у этого, казалось бы, безграничного пространства есть край. Впереди проступила пелена ещё более густого мрака. Сначала Джин принял её за проход в подсознание Скверны, подобный тому, который он видел в бездне Глиека. Но перед ним оказалась просто граница мира.
Невидимая стена не позволяла сделать ни шагу дальше. Удары Теневого клинка не оставляли на ней трещин, и разрушить её тоже не удавалось.
Джин двинулся вдоль преграды. Вскоре впереди он заметил маленькую съёжившуюся фигурку.
Скверна.
Когда он приблизился, существо встало. Оно ещё сильнее уменьшилось с момента их последней встречи. Форму дракона оно сохранило, но стало таким округлым и крошечным, что походило скорее на крольчонка. На ладони осталось бы полно свободного места.
Исчезла и прежняя разрушительная мощь. Первая ночь почти полностью лишила Скверну сил.
Фырк! Смотри-ка, явился. Самодовольная рожа! Уже воображаешь себя победителем?
Лицо Джина не дрогнуло.
— Вана сказала, что ты не убила меня потому, что боялась остаться в одиночестве. Это правда?
Да какая тебе разница? Всё равно пришёл добивать.
Джин отстегнул меч, положил рядом и поднял раскрытые ладони, показывая, что нападать не собирается. Затем опустился на землю в десяти шагах от дракончика.
— Кто знает. Возможно, твой ответ меня переубедит.
Думаешь, без меча справишься с такой развалиной, как я, и потому корчишь из себя великодушного?
— У тебя удивительный дар видеть во всём только худшее.
А чего ты ждал? Ты мне всю жизнь сломал! Я должна была полностью пробудиться, слившись с тобой, но твои чудовищные дружки меня вытащили. Ладно бы после этого оставили нас в покое — каждый живёт своей жизнью. Нет, ты ещё и приходишь меня убивать!
— Ты украла мои силы. Какой реакции ты ожидала?
Твои дружки всегда защищали только тебя. А мои слова даже слушать не стали!
— Достаточно было вернуть мне похищенное.
Вернуть? Тогда я потеряла бы всякую ценность, и ты с этими чудищами тут же меня прикончил бы! Стал бы кто-нибудь со мной разговаривать, как сейчас? И, кстати, хватит твердить, что я что-то украла. Это были мои силы!
Некоторое время они молчали.
— Ты сказала, что я сломал тебе жизнь, — заговорил наконец Джин. — Потому, что лишилась сил? Или потому, что не можешь сама выбраться отсюда?
Погоди… Откуда ты знаешь, что я не могу выйти?!
— Вана рассказала. Каждый раз, когда я прорезал выход, она слышала твои мысли.
Дракончик вытаращил глаза: о подобной связи он даже не подозревал.
Ах вот как! Значит, всё знала? И всё равно смотрела, как ты раз за разом лезешь меня прикончить? Ну и семейка!
Скверна зло стиснула крошечные зубы.
— Она мне сестра по оружию. С чего бы ей вставать на сторону моего врага? — Джин пожал плечами.
Он оглянулся на пространство, которое только что пересёк. Ничего, кроме кромешной тьмы. Даже этот жалкий клочок пустоты можно было пройти от края до края всего за час.
Неужели это и есть весь мир, отпущенный Скверне?
От мысли стало ещё тоскливее.
Теперь понятно, почему Вана так печально смотрела на дверь. Она ведь чувствовала одиночество этого существа как собственное.
Когда Скверна находилась снаружи, Джин тоже мог заглядывать в её сознание. И даже тогда, когда ненависть к врагу была сильнее всего, порой не мог не пожалеть её.
Он невольно вспомнил Шури — свою красноглазую кошку, которую когда-то бросили в пустынном терновнике на краю Чёрного моря. Почти тысячу лет она провела там совсем одна.
Пусть живёт.
Решение было принято.
— Теперь ты моих мыслей не слышишь, верно?
Думаешь, как бы меня поизощрённее прикончить.
— Совсем наоборот. Хотя меня кое-что настораживает.
Что ещё?
— Мне говорили, что ты — первородная скверна, рождённая ведьмой Хелурам. А её творения обладают особенно непредсказуемыми свойствами.
Какая ещё Хелурам?
— Что?
Понятия не имею, о ком ты. Я проснулась внутри тебя. Вот и всё.
Скверна и впрямь не осознавала связи с ведьмой. Именно поэтому она упорно называла похищенные силы собственными: была убеждена, что родилась от Джина, а не от Хелурам.
— Тогда почему тебя так пугает теневая сила?
Инстинкт. Не представляю, как я вообще могла появиться в человеке, который носит в себе такую жуть.
Стало вырисовываться объяснение. Скверна была чем-то вроде семени: сила Хелурам лишь посеяла его в душе Джина и дала прорасти. Кем было брошено семя, само существо не знало и знать не желало. А попытка поглотить Джина, чтобы слиться с ним, с её точки зрения была всего лишь естественным этапом взросления.
Джин выслушал её рассказ и не удержался от короткого смешка.
— Звучит слишком невероятно, чтобы сразу поверить.
Выйдем наружу — и твоя чудовищная сестрица проверит. Она же умеет читать мои мысли.
— А это не уловка, чтобы выманить меня отсюда?
Да ты вообще когда-нибудь кому-нибудь веришь?! Я спряталась здесь, потому что боялась твоих чудовищных дружков! И ещё потому, что ты от их силы становился всё сильнее! Теперь у меня вообще ничего не осталось. Что я сделаю, если выйду? Ни одного козыря, спасибо тебе, герой!
На ложь это не походило.
И правда, даже в прежней силе она смертельно боялась громовиков.
Джин кивнул.
— Хорошо. Я выведу тебя. Что нужно сделать?
Просто прорези проход, и… Погоди, ты серьёзно?!
— Мои силы вернулись, личную обиду я тоже в основном изжил. Если говорить начистоту, причин убивать тебя почти не осталось. Есть одна нерешённая проблема, но ради Ваны я готов с ней смириться.
Ради… того чудовища?
Ш-ш-шух!
Джин взмахнул Теневым клинком, раскрывая трещину.
— Пойдём.
Дракончик приблизился к выходу, но нерешительно замер у самого края.
А твои чудовищные дружки… Они ведь меня не любят?
— Возможно. Хочешь — оставайся здесь.
Нет-нет! Иду!
Когда Джин вместе со Скверной вышел в тренировочный зал, громовики уставились на крошечное существо с неподдельным изумлением.
— И вот это — первородная скверна?
— Да она совсем крошечная!
— Джин говорил, что даст ей шанс. Значит, решил пощадить.
— Ну и правильно. Раз уж пришла, примем как следует. Даже милая, если приглядеться.
— Вот это дело, Джин! — обрадовался Борас. — Я уж боялся, что ты её прикончишь. Рад знакомству! Я Борас, пятый царь битвы. Нам с тобой предстоит провести несколько опытов, так что лучше сразу подружиться. Согласна?
Такой приём застал дракончика врасплох: он тут же спрятался за Джина. Тот, однако, заметил, как нахмурилась Вана.
Стоило Скверне вернуться в Лафраросу, как Богиня битвы вновь услышала её мысли. Сам Джин сейчас ничего не слышал.
— Подойди ко мне, — позвала Вана, протягивая ладонь.
Дракончик недоверчиво оглядел её, потом осторожно взобрался на руку.
Называла её чудовищем, пугалась до дрожи, а теперь смирнее ягнёнка. И подумать только, это та самая Скверна, с которой я столько сражался.
У Джина оставалась одна нерешённая проблема — чёрные пятна на теле. Он чувствовал: уничтожение Скверны, скорее всего, избавит его от них. Но всё-таки сохранил ей жизнь ради Ваны.
Он не мог забыть, с какой тоской Богиня битвы смотрела на дверь.
Вана чувствовала одиночество Скверны как своё собственное. Их роднила страшная участь: обе оказались заперты в мёртвом мире, из которого невозможно выбраться без чужой помощи.
Дракончик, сидя на ладони Ваны, что-то беззвучно говорил ей. Она время от времени кивала, отвечая на слова, которых не мог услышать никто другой.
— …Значит, так можно убрать пятна с тела Джина? Хорошо. Джин.
— Слушаю, Вана.
— Отныне это дитя останется со мной.
Он не стал ни возражать, ни расспрашивать. Если Вана решила принять Скверну, значит, была уверена, что та больше не сможет угрожать ни ему, ни остальным громовикам.
Из тела дракончика потянулись тёмные струйки, похожие на теневую силу. Они закружили вокруг Ваны и впитались в её Грозовое сердце.
С каждым мгновением чёрные отметины на коже Джина, прежде разросшиеся почти как опухоли, бледнели и исчезали.
Со стороны происходящее напоминало заключение договора. Но для самой Скверны всё было проще: она переезжала в новый дом.
И как ты могла быть такой жестокой? Ведь ты всё время знала, что я чувствую.
Потому что ты хотела навредить Джину.
Выходит, взяла меня только потому, что я могу пригодиться этому проклятому типу?
Вана мягко погладила дракончика по голове.
Не только поэтому.
Скверна уже читала её мысли. И впервые по-настоящему ощутила то, что скрывалось за ними с того самого дня, когда через разрезанное Джином пространство их сознания соприкоснулись: искреннюю, глубокую жалость, которую Вана испытывала к ней всё это время.
Загружаем комментарии…