К Тикану приближался небольшой парусник. Внезапно за его кормой вспенилось море, и на поверхность один за другим поднялись около пятидесяти кораблей, до того скрывавшихся под водой.
Джин уже видел подобное однажды — перед путешествием в пустыню Сота.
Сестра Мэри!..
Впрочем, это мог оказаться и Космос, ставший её подчинённым и прибывший с дурными вестями. Или, ещё хуже, весь флот уже подчинился скверне Розы и теперь намеревался напасть на Тикан.
К счастью, едва корабли приблизились к городу, на палубе показалась сама Мэри. У Джина отлегло от сердца, и он поспешил ей навстречу.
— Младший!
— Сестра!
Их голоса разнеслись над бескрайним синим морем.
Рыцари Ранканделов, проходившие очищение, тоже выбежали наружу и приветствовали Мэри салютом клинков.
Когда они поднялись в особняк, Джин с болью в сердце смотрел на сестру. Она не выглядела сломленной поражением и горем — напротив, в её взгляде горела такая яростная решимость, что к ней было страшно приблизиться.
Следы силы мрака на Мэри всё же оставались, но заражение не зашло слишком далеко. Джин понимал: это результат многих месяцев сопротивления скверне.
— …Так я и думала, — сказала Мэри, выслушав его рассказ. — Значит, это ты недавно ворвался в Сад клинков, а Ципфели и Кинзело воспользовались случаем и тоже нанесли удар.
Она кивала, будто всё услышанное лишь подтверждало её догадки. И конечно, с первого взгляда заметила, насколько выросло мастерство младшего брата.
— Но сначала я должна проститься с дядей Джорденом.
— Я провожу.
Некоторое время Мэри молча стояла у гроба старейшины, отдавая ему последние почести.
Прежде они с Джорденом никогда не ладили, но совместная борьба против Розы сделала их товарищами по оружию. Мэри особенно глубоко уважала его за то, что под конец он пожертвовал собой, спасая оставшихся рыцарей.
— Вот уж правда, никогда не знаешь, как всё обернётся. Роза Ранкандел, которая, казалось, ни за что на свете не предаст клан, превратилась в чудовище скверны. А дядя, всю жизнь рвавшийся завладеть кланом, стал его защитником. Когда мы вернём свой дом, его непременно нужно похоронить в Родовой усыпальнице.
— Разумеется. Но сестра, где вы были всё это время? И что с братом Дипусом?..
— Дипус в подземелье Сада клинков. В день твоего нападения на Сад клинков Роза выпустила всех заключённых рыцарей — всех, кроме него.
— Вы сами видели, как его взяли в плен?
Глаза Мэри сузились.
— Нет. Но мне рассказали.
— Пожалуйста, расскажите всё подробно.
— В тот день, когда большая часть сопротивления уже была подавлена, мы с Дипусом всё ещё сражались. В суматохе боя забрались слишком далеко — добрались до внутренних покоев, где ждала Роза.
Там брат и сестра столкнулись с ней лицом к лицу.
Точнее, непосредственно скрестить с Розой клинки успел только Дипус. После первого же удара он почувствовал, как скверна проникает внутрь его тела, и велел Мэри не вступать в схватку. Он понял: хватит нескольких столкновений мечей, чтобы заразиться окончательно.
— Роза стала почти такой же сильной, как отец. А ведь её удары вдобавок отравляли скверной. Мы ничего не могли ей противопоставить. Решили немедленно бежать, но не успели отойти далеко, как Дипус потерял сознание от её удара.
Вспоминая тот миг, Мэри начала дрожать всем телом.
Она спаслась только потому, что Дипус пожертвовал собой. И оставила его в руках врага по одной-единственной причине: не хотела, чтобы его жертва оказалась напрасной.
— Тогда мне безумно хотелось тоже остаться и умереть. Но кто бы отомстил за брата?.. Только и побег не закончился за воротами дворца. Из Сада клинков я выбралась, а вот покинуть Калон не успела. Меня окружили преследователи.
Их было около сотни — заражённые скверной рыцари, среди которых находились воины Совета Чёрного клинка.
Мэри уже не могла им противостоять. При побеге из Сада клинков она получила ужасные раны.
— Их возглавляла Лин Милкано. Председатель Совета Закона, судя по всему, сменила дядю на посту главы Совета Чёрного клинка. И знаешь, что она сделала? Отпустила меня.
— Просто отпустила?..
— Лин тоже выступает против Розы. Не знаю, известно ли об этом самой Розе и не солгала ли мне Лин. Но факт остаётся фактом: именно она позволила мне уйти живой.
Мэри пересказала их разговор.
— Возьмите обезболивающее, седьмой знаменосец, и уходите, — сказала тогда Лин. — Я доложу Розе, что упустила вас.
— Что за игру вы затеяли?
— Не думайте, будто только вы хотите вернуть Сад клинков.
— Странно слышать подобное от тех, кто сам пользуется силой скверны.
— Я тоже заключила отдельный договор с Прорицательницей, как Роза. Только условия у нас другие. Мы не считаем решение Розы правильным.
— Вы заключили договор?! Проклятье, о чём вы вообще думали?
— А вы о чём думали, когда шли на Сад клинков? В самом деле рассчитывали одержать решающую победу с такими жалкими силами? Силу Розы и Прорицательницы вы наверняка представляли. Это было бессмысленное самоубийство!
— Ха… Что теперь будет с Дипусом и остальными рыцарями?
— Всех заключат в подземелье. А четвёртого знаменосца… Роза давно хотела заполучить. Скорее всего, скверна заставит его перейти на её сторону.
— Проклятье… Грязные твари…
— Уходите. Отыщите главу рода или приведите двенадцатого знаменосца. Не знаю, как долго ещё смогу продержаться.
Благодаря Лин Мэри кое-как выбралась из Калона и укрылась у пиратов Космоса.
Но раны и заражение день ото дня становились всё тяжелее. Она не могла ничего делать, кроме как лечиться и восстанавливать силы. И едва встала на ноги, сразу отправилась в Тикан.
Джин не смел даже представить, через какие мучения она прошла.
— Если бы тебя здесь не оказалось, я сразу направилась бы в Чёрное море, как дядя Зед.
Мэри и сама уже почти не верила, что Сайрон жив. Просто не видела другого выхода.
Но Джин вернулся, и перемены начались. Стоило ему вторгнуться в Сад клинков, как все великие силы разом выступили против Ранканделов.
Пусть Ципфели и Кинзело оставались врагами, временный союз с ними был гораздо реальнее, чем надежда на Сайрона, о судьбе которого никто ничего не знал.
Джин собрался с мыслями и посмотрел сестре в глаза.
— Скорее всего, Лин Милкано действительно предала Розу. Во время битвы я её не видел.
— Тогда велика вероятность, что её уже казнили. Если она и вправду была на нашей стороне, не верится, что Роза до сих пор ничего не узнала.
— Согласен. Но даже если Лин ещё жива, она уже связала себя договором с Прорицательницей. Полностью доверять ей нельзя. Рано или поздно скверна её поглотит.
А значит, рассчитывать на помощь Лин и её сторонников в будущей битве с Розой не стоило.
— Что касается брата Дипуса… Остаётся надеяться, что я смогу очистить его с помощью нашего устройства. Пока не началась необратимая мутация тела и он не поглощён скверной целиком, его ещё можно вернуть.
— Дипус сильный, — прошептала Мэри, стиснув зубы.
И продолжила уже твёрже:
— Что бы ни сотворила с ним Роза, так просто его не сломить.
— Я тоже в это верю.
— А ты что собираешься делать дальше?
— Для начала переговоры с обеими великими державами. Завтра после полудня их представители прибудут в Тикан. Нужно обменяться сведениями о силе Ранканделов и выяснить, почему Роза не предпринимает новых действий. После этого решим, когда вновь ударить по Саду клинков.
— Ципфели и Кинзело тоже здорово потрепало. Вряд ли они способны скоро атаковать снова.
— Всё зависит от того, сколько тайных козырей они решатся раскрыть. А если Сад клинков по какой-то причине и дальше будет бездействовать, разумнее не спешить и подготовиться как следует.
При побеге Джин случайно связался с Лафраросой через Линлин, и теперь Кваул исследовал это явление.
А что, если к решающей битве с Розой побратимы уже смогут выйти в наш мир?
Даже если это окажется невозможным, одной способности применять Единение с Богиней битвы по собственной воле, а не вследствие случайного сбоя, будет достаточно, чтобы изменить ход схватки.
Для освобождения Сада клинков придётся убить Розу. Но любой, кроме Джина, рискует заразиться скверной, просто вступив с ней в бой. А значит, прямо во время сражения союзник может превратиться в её слугу.
Биться с Розой Джину, скорее всего, придётся одному. Потому Единение было так необходимо.
И ещё возвращение Муракана…
После последнего призыва Муракан так и не смог появиться снова. Пока Таларис была тяжело ранена, Мишель в одиночку поддерживала печать, наложенную на Элону. Следовательно, срок, в течение которого Муракану приходилось подменять Мишель, неизбежно увеличивался.
Единение с Богиней битвы, возвращение Муракана и Золотой флот.
Когда Джин перечислил три сильнейших козыря, которыми располагал, губы Мэри тронула слабая улыбка.
— Ну что ж, младший. Ты и правда вырос. Рядом с тобой мне становится спокойнее.
— Сделаю всё, чтобы к сражению мы успели подготовить все три. Но прежде надо точно выяснить, что удерживает Розу в Саду клинков. А мне спокойнее оттого, что вы рядом, сестра. Так что… не плачьте.
Мэри уже прижалась к груди Джина и разрыдалась.
Впервые за полгода она позволила себе выпустить наружу вину за оставленного Дипуса, боль оттого, что не сумела защитить родной дом. Выплакать всё это на плече младшего брата, который успел стать взрослым.
— Наш род ещё не побеждён, сестра. И не уничтожен. Мы вместе вернём его. Вернём наш дом.
— Сегодня ты в последний раз видишь меня такой слабой.
— Я не вижу в вас слабости. Но если снова станет невмоготу — всегда можете опереться на меня. Мы же семья.
Вдруг позади послышались шаги. Братья Тона осторожно приблизились к ним, явно не зная, стоит ли вмешиваться. Увидев плачущую Мэри, оба смущённо отпрянули и собрались уйти, но Джин молча подозвал их.
Тогда братья тоже обняли сестру, не сдержав слёз. А Джин заключил в объятия всех троих и долго гладил их по спинам.
Загружаем комментарии…