Едва гости покинули приём, в особняке виконта Конрада собрались дворяне Северо-Восточного союза. Сдерживаться больше никто не собирался.
— Наглец! Неслыханная наглость!
— Ещё недавно его называли дурачком из Дмитри, а стоило добиться признания в столице, как он совсем перестал видеть берега!
— Вы слышали, что он напоследок заявил? Мол, пойдёт до конца! Да кто он такой, чтобы нам угрожать? Господа, спустить это с рук нельзя. Если мы сейчас утрёмся, завтра весь северо-восток будет считать наш союз пустым местом!
Мстить хотелось всем. Вот только каким образом?
— И что же вы предлагаете? — спросил Конрад.
После публичного унижения щёки виконта до сих пор горели.
— Виконт Лоренс и остальные сторонники Дмитри выступили на стороне Романа. В открытом столкновении нам не победить. Не потому ли все вы бездействовали, пока меня вынуждали склонить голову? Признаться, я уже сомневаюсь, есть ли от нашего союза хоть какая-то польза. Войска дома Дмитри многократно превосходят наши, да ещё у них есть Роман, одолевший Батлера. Обычными средствами нам их не сломить.
От прежней самоуверенности Конрада не осталось и следа. При одном воспоминании о том, как он кланялся на глазах у всех, сердце начинало бешено колотиться.
Собравшиеся притихли. Они сколько угодно могли осыпать Романа проклятиями, но действенного плана ни у кого не было.
«После падения Барко у нас не осталось сил, способных сдержать Дмитри».
Этот дом стал бесспорным властителем северо-востока. Недавно Дмитри даже готовились к войне с Кастро — семьёй, влияние которой выходило далеко за пределы приграничья. Вступить с ними в конфликт означало понести колоссальные потери. Дворяне жаждали дать отпор, но понимали цену подобного решения и потому предпочитали помалкивать.
Наконец один из них осторожно предложил:
— А если обратиться к центральному правительству?
— Хотите, чтобы оно надавило на Дмитри?
— Именно. Разве после разгрома Барко мы не тратили силы и деньги, обзаводясь связями в столице? Пора ими воспользоваться. Конечно, мы пока не настолько близки с влиятельными людьми, чтобы требовать многого. Но добиться того, чтобы спор признали исключительно делом между нашим союзом и домом Дмитри, вполне реально. Если Лоренс и прочие союзники Романа лишатся повода вмешаться, Дмитри не смогут одолеть нас числом.
О настоящей войне никто не помышлял. Они хотели поставить противника в невыгодное положение, а затем потребовать извинений за столом переговоров. Лучшего выхода не находилось.
Конрад решительно поднялся.
— Я свяжусь со столицей немедленно.
На экране магического устройства связи возникло лицо графа Фабиуса. Отношения с ним союз долго и старательно выстраивал при помощи щедрых взяток. Говорить от имени остальных поручили Конраду.
— Граф Фабиус, у меня к вам просьба.
— Говорите, виконт. Для вас я всегда рад постараться.
— Благодарю за доброту. Дело в том, что недавно у нас возникло разногласие с домом Дмитри, и Роман Дмитри позволил себе унизить меня перед всеми. Не могли бы вы использовать влияние центрального правительства, чтобы немного надавить на его семью?..
Экран погас. Связь оборвалась посреди фразы.
Конрад растерянно повернулся к солдату:
— Что за безобразие? Немедленно восстанови связь! Ещё решит, что мы нарочно бросили трубку!
— Слушаюсь!
Когда лицо графа вновь появилось на экране, виконт поспешил открыть рот, собираясь извиниться за неполадки. Но его опередили.
— Боги, до чего же вы тупоголовые.
Конрад застыл. Ещё недавно Фабиус приветливо улыбался ему, а теперь смотрел так, словно обнаружил у себя под ногами отвратительное насекомое.
— На вашей окраине новости совсем не доходят, что ли? Ты просишь прижать Романа Дмитри? Да вы окончательно рехнулись! Маркиз Бенедикт души не чает в этом парне и из кожи вон лезет, чтобы сделать его своим зятем. А вы хотите, чтобы правительство устроило ему неприятности? Я вообще разговаривал с вами только потому, что надеялся через северо-восточных дворян наладить отношения с Дмитри. Откуда ж мне было знать, что вы такие безнадёжные идиоты?
Конрад не верил ни глазам, ни ушам.
— Слушай внимательно, повторять не стану, — продолжил Фабиус. — Слышал, что недавно Дмитри сцепились с Кастро? Знаешь, чем всё закончилось в столице? Маркиз Бенедикт объявил, что дом Кастро не понимает, куда ветер дует, а потому не достоин голоса в центральном правительстве. И вышвырнул из столицы семью собственного старого друга! Теперь дошло? Хватит валять дурака. Если жизнь дорога, думайте лучше, как заслужить расположение Романа.
Связь прервалась снова — на этот раз окончательно.
В комнате повисла мёртвая тишина. Все деньги и годы, потраченные на расположение Фабиуса, пошли прахом. Но страшнее оказалось другое: граф сообщил, что влиятельнейший дом Бенедикт намерен породниться с Дмитри. Северо-Восточный союз когда-то трепетал перед Барко лишь потому, что один из его представителей попал в правительство. А теперь речь шла о браке с семьёй маркиза!
— Вот ведь напасть...
— Похоже, мы крупно просчитались.
Поздно было что-либо менять. Они сами загнали себя в угол.
И дворянин, ещё недавно громче прочих требовавший мести, неуверенно произнёс:
— Может, для начала стоит извиниться перед виконтом Конрадом... то есть уладить его конфликт с Дмитри? Не надо на меня так смотреть. Сейчас разумнее проглотить гордость, чем всем вместе отправиться на тот свет.
Северо-восточных дворян не зря называли флюгерами. Почувствовав перемену ветра, они принялись искать, куда бы переметнуться.
Спор с домом Конрад разрешился без кровопролития. Семья виконта лично извинилась перед крестьянами и пообещала не трогать их до истечения срока договора.
— Господин Роман, спасибо вам огромное!
— Нам рассказали, как вы за нас заступились. Мы даже не знаем, как вас отблагодарить. Если когда-нибудь понадобимся, только прикажите — мы и жизни не пожалеем!
Крестьяне Дмитри явились выразить свою признательность.
История с приёма разлетелась мгновенно: свидетелей было множество, а слуги, разносившие блюда, слышали каждое слово Романа.
«Виконт Конрад, крестьяне Дмитри, на которых вы подняли руку, — мои люди. Они живут на землях Дмитри, платят налоги дому Дмитри и верно ему служат. Вы же посмели причинить им вред, даже не поставив меня в известность».
«Мои люди».
Для простых жителей эти слова значили больше любых наград. Их верность дому Дмитри окрепла, а уважение к Роману росло день ото дня.
«Как и ожидалось, союз поджал хвост. Они наверняка пытались натравить на нас правительство. Но сейчас столице выгоднее поддержать меня, чем кучку северо-восточных дворян».
Роман превратился в важную гирю на политических весах. С того мгновения, как центральное правительство отвернулось от Кастро, он понял: на какое-то время у него появилась могущественная поддержка. Поэтому он и не сомневался, что спор с Конрадом не перерастёт в войну.
«Эти люди всегда держат нос по ветру. Пока им кажется, что они сильнее, они беснуются и угрожают; стоит обстоятельствам измениться — тут же отбрасывают всякое достоинство. Когда меня поддержал виконт Лоренс, они принесли извинения. Узнав, что правительство на их сторону не встанет, отказались от прибыли и расторгли договор с торговцами. Но если теперь оставить всё как есть, Дмитри лишь укрепят своё нынешнее влияние. А когда столица решит вмешаться, затаившийся союз с радостью ударит нам в спину».
Опасность никуда не исчезла. Роман с самого начала не собирался довольствоваться половинчатым решением.
Его замысел состоял из трёх этапов. Первый — спровоцировать противника. Второй — заставить его взглянуть правде в глаза.
«Лукас уже должен был пустить по северо-востоку нужный слух».
Новость и впрямь была любопытная.
— Слышали? Дом Дмитри устраивает турнир мечников! Победителю обещают целых сто золотых!
— Да хоть тысячу! Какой смысл, если там выступит сам Роман? Он же победил Батлера, второго мечника королевства Гектор. Кто против такого чудовища выстоит? Наверняка затеяли турнир, чтобы лишний раз его прославить.
— Ты сперва дослушай! Роман в состязаниях не участвует. И командир рыцарей Джонатан тоже. К тому же турнир разделят на шесть групп, и в каждой будет свой победитель. Понимаешь? Шесть наград по сто золотых!
— Не может быть!
Весть вызвала настоящий переполох.
Условия выглядели невероятно заманчиво. Обычно все бойцы сражались за единственную победу, но Дмитри почему-то решили вручить шесть главных наград. Допускались только мечники, действовавшие на северо-востоке, да и среди них отбор обещал быть строгим. Выходило, что шансы не так уж малы. Если повезёт оказаться в слабой группе, можно и вовсе без особых трудностей добраться до финала.
Слухи множились, и люди требовали подтверждения. На одном из публичных мероприятий Роману задали прямой вопрос.
— Да, дом Дмитри действительно готовит турнир, — ответил он. — Цель его проста. Как вы знаете, на Южном фронте мне пришлось сражаться с королевством Гектор. Все помнят нашу победу, но для меня та война прежде всего стала напоминанием о том, насколько велик мир. Там мы многое увидели и многому научились. Теперь я хочу проверить, насколько сильнее мы стали. Состязания пройдут в шести группах; в каждой выступит один из моих подчинённых. Если кому-то удастся его одолеть и занять первое место, он получит не только сто золотых: я также исполню любое его желание, разумеется, в пределах возможного.
Зал оживился. Кто-то спросил, разрешено ли участвовать воинам, служащим другим дворянским домам.
— Разумеется. Достаточно доказать, что вы мечник, действующий на северо-востоке. Других ограничений нет. Турнир состоится через месяц. Надеюсь, желающих испытать свои силы будет немало.
Больше Роман ничего не добавил. Но и сказанного хватило, чтобы взбудоражить весь северо-восток.
Особенно воодушевились дворяне Северо-Восточного союза, которые до сих пор с трудом сдерживали обиду. Услышав о турнире, они стиснули кулаки.
Лучшего случая поквитаться с Романом и представить было нельзя.
Загружаем комментарии…