В то самое время на тренировочной площадке Дмитри вовсю шли занятия.
Крис внимательно следил за противником. Выбрав момент, он сорвался с места и нанёс молниеносный удар.
Клинок рассёк воздух.
Атака была настолько быстрой, что за ней трудно было уследить глазами, однако Роман отвёл её лёгким, почти небрежным движением. Криса это нисколько не смутило. Он будто предвидел защиту и, продолжая движение вперёд, перешёл к следующему выпаду, одновременно отрезая противнику пути к отступлению.
Серия ударов была великолепна. Наблюдавшие за поединком солдаты затаили дыхание. За считаные секунды бойцы успели обменяться десятками атак и отражений, пока Крис не заметил долгожданную брешь.
«Сейчас!»
Но в следующее мгновение Роман внезапно шагнул навстречу.
— Что?!
Крис был уверен, что нашёл идеальный момент для решающего удара. Однако один-единственный ответ Романа сбил весь ритм наступления. Крис потерял инициативу, начал отступать и в конце концов растянулся на земле.
— План был хорош, — сказал Роман. — Ты правильно прочитал действия противника и безупречно подготовил ловушку. Ошибка возникла в момент решающей атаки. Когда из плавной последовательности движений ты переходишь к мощному завершающему удару, между ними неизбежно возникает промежуток. Обычной техникой его не устранить. Если противник достаточно силён, чтобы воспользоваться этим мгновением, сначала необходимо заставить его утратить равновесие. Только после этого наноси решающий удар.
— Я запомню, господин.
Крис не выглядел обиженным. Такой исход был привычен. Сколько бы он ни атаковал Романа, тот оставался невозмутимым, и потому Крис при любом удобном случае действовал смело, не боясь ошибок.
Каждое поражение давало опыт. Роман на собственном примере показывал, как ответит более сильный соперник. Крис катался по земле, сбитый с ног, но нисколько этого не стыдился.
То же относилось и к остальным бойцам. После подвигов на южном фронте и триумфа на турнире окружающие восхваляли людей Романа. Но какие бы почести им ни оказывали, перед своим господином они оставались учениками, которым ещё многому предстояло научиться.
Роман стоял на недосягаемой высоте. Служа такому человеку, они не могли позволить себе самодовольства.
— Следующий.
После Криса на площадку вышел Кевин, за ним Макбёрни, затем Хендерсон и другие. Все они по очереди терпели сокрушительные поражения.
Такие спарринги происходили каждый день. Никому из учеников ещё ни разу не удалось нанести Роману настоящий удар. И всё же каждый тренировался с ещё большим упрямством. Они видели, что становятся сильнее после каждого проигранного поединка, и старались извлечь урок из любой ошибки.
Тренировочная площадка наполнилась тяжёлым дыханием и запахом пота. Наконец занятия подошли к концу. Тогда к Роману приблизился Ганс, всё это время ожидавший поодаль.
— Господин Роман, к вам посетитель.
— Проводи его.
Роман уже знал о госте. Он перевёл взгляд и увидел маркиза Валентино, ожидавшего встречи с возбуждённым, почти восторженным лицом.
Ждать пришлось долго. Маркиз простоял возле площадки целых два часа, но ни минуты не скучал.
«Так вот каков на самом деле Роман Дмитри…»
Крис и остальные солдаты оказались бойцами высочайшего класса. На недавнем турнире каждый доказал, что достоин занимать почётное место в свите богатого аристократа. Особенно поражал Крис. Его меч двигался с такой скоростью, что обычный человек едва различал удары. Маркизу казалось, что один Крис способен поставить на колени немалую часть северо-востока.
Но против Романа никто из них не имел шансов. Мечники, чьё присутствие само по себе внушало уважение, рядом с ним словно превращались в слабые язычки пламени, меркнущие перед солнцем.
«Сейчас во всём Каиро спорят, какое место в рейтинге наших мечников следует отдать человеку, победившему второго по силе бойца Гектора. Скептики напоминают, что Роману едва за двадцать, и уверяют, будто его победа над Батлером была случайной. Но я собственными глазами вижу, что недооценивать его — величайшая ошибка. Он без усилий одолевает таких мастеров, как Крис. Похоже, истинная сила Романа ещё превосходит всё, что о нём рассказывают».
У маркиза восторженно билось сердце. Но будь у молодого человека один лишь воинский талант, Валентино едва ли испытывал бы подобное волнение.
«Величайший талант Каиро… И у меня хранится меч, созданный его руками!»
В этой мысли заключалась особая прелесть. Предстоящая встреча волновала маркиза не меньше свидания с возлюбленной. Пока его провожали в приёмную, он несколько раз оправил одежду. Сейчас ему хотелось понравиться Роману не как титулованному владельцу несметных богатств, а просто как человеку.
— Я Роман Дмитри.
Войдя в приёмную, Роман первым протянул руку.
Маркиз едва не задохнулся от волнения. Эти самые пальцы создавали чудесные мечи! Он торопливо вытер ладонь о брюки и ответил на рукопожатие.
— Маркиз Валентино. Для меня большая честь.
— Прошу, присаживайтесь.
— Благодарю.
Атмосфера была несколько необычной. Мужчины встретились впервые, но маркиз смотрел на Романа с такой пламенной увлечённостью, что воздух в комнате, казалось, нагрелся. Валентино плохо умел скрывать чувства. Одного подтверждённого факта о мастерстве Романа оказалось довольно, чтобы вызвать у него безграничную симпатию.
— Я приехал из-за «Блейза», — начал он. — Вы, конечно, прекрасно знаете этот клинок. Когда такое сокровище неожиданно появилось на аукционе, я был потрясён и решил приобрести его любой ценой. Признаюсь, потом я обошёл множество мастеров, пытаясь отыскать его создателя. И вот наконец мои поиски привели меня в Дмитри.
Волнение усиливалось с каждым словом. Про маркиза говорили, что страсть к коллекционированию у него не знает границ. И это была совершенно искренняя, бескорыстная страсть. Поэтому перед Романом он не пытался козырять высоким титулом.
— Господин Роман, скажите прямо: неужели «Блейз» действительно создан вами?
В его глазах светилась неподдельная жажда узнать правду.
Роман находил положение забавным. Выставляя меч на продажу, он лишь хотел узнать, способен ли кто-нибудь распознать его ценность. Трудно было вообразить, к какому знакомству приведёт эта проверка.
«Значит, это тот самый маркиз, которого называют Алчным Коллекционером».
Аукцион проводился анонимно. Роман скрыл имя вовсе не ради таинственности — ему не хотелось, чтобы репутация создателя влияла на оценку самого клинка.
Теперь же таиться было незачем.
— Да, я выковал его.
Маркиз просиял, не в силах удержать восторг.
В королевстве Каиро едва ли нашёлся бы человек, не слышавший о маркизе Валентино. Он прославился не только страстью к редкостям. При любом серьёзном разговоре о расстановке политических сил его имя неизменно оказывалось среди важнейших.
«Среди тех, кто сохраняет нейтралитет, у него самая могущественная опора», — думал Роман.
Власть в Каиро была разделена между четырьмя группировками: сторонниками короля, аристократической партией, приверженцами империи Кронос и сторонниками империи Вальхалла. Каждая стремилась потеснить остальных и занять главенствующее положение.
На этом фоне маркиз Валентино представлял для всех исключительный интерес. Он контролировал огромную часть торговли королевства, а его состояние было так велико, что могло изменить баланс политических сил. Четыре группировки годами пытались переманить его к себе, однако он неизменно отвечал отказом.
«Меня не интересует власть. Кто бы ни правил королевством, я хочу, чтобы дом Валентино оставался там, где находится сейчас».
Решение было здравым. Стоило ему поддержать одну из партий, как все его торговые дела оказались бы втянуты в бесконечные междоусобицы. Поэтому маркиз сохранял нейтралитет, закрывая глаза и уши на политические раздоры. Пусть дворяне делят власть — он будет зарабатывать деньги и наслаждаться своей коллекцией.
Это был не мелкий чиновник и не случайный богач, а один из влиятельнейших людей Каиро.
И тем поразительнее было видеть, как после признания Романа маркиз превратился в восторженного поклонника.
— Я знал! Я так и знал, что «Блейз» выковали именно вы! Какая невероятная честь познакомиться с вами! Вы не представляете, как давно я мечтал об этой встрече. Когда я впервые увидел меч на аукционе «Аделиан», меня словно молния поразила. Как вам удалось создать такое чудо? Не зря Дмитри называют святыней кузнецов! Неужели вы унаследовали мастерство от отца?
Вопросы сыпались один за другим. Маркиз действительно восхищался Романом и не имел ни малейшего дурного умысла.
Вдруг его взгляд остановился на мече хозяина.
— Простите за нескромную просьбу… Можно мне взглянуть на ваш клинок?
На поле битвы подобная просьба была бы совершенно недопустима. Но здесь Роман спокойно передал меч гостю. Не потому, что безоговорочно ему доверял, — он хотел лучше понять желания маркиза и посмотреть на его реакцию.
Валентино сглотнул. Он принял оружие так бережно, словно держал в руках бесценную реликвию, и начал внимательно его осматривать.
«Что же это такое?..»
«Блейз» и «Саламандра» были великолепными клинками. После знакомства с ними маркиз уже относился к Роману как к гениальному кузнецу. Но «Даркнесс» находился совершенно на другом уровне.
Тяжёлый, глубокого тёмного оттенка, будто вобравший в себя саму ночь, меч поражал совершенством. Много лет Валентино держал в руках самые знаменитые клинки континента и с первого взгляда умел узнавать выдающуюся работу. Поэтому истинные достоинства «Даркнесса» открылись ему почти сразу. От потрясения у маркиза задрожали веки.
Теперь он понял: Роман не просто однажды сотворил шедевр, а затем выдохся. Его мастерство продолжало стремительно расти.
Первым была «Саламандра». Вторым — «Блейз». Третьим стал «Даркнесс».
«Каждый новый клинок превосходит предыдущий на целую ступень. Романа называют величайшим юным талантом среди мечников — и, похоже, среди кузнецов ему тоже нет равных. Какими же будут следующие творения этого чудовища? Когда весь мир узнает о нём как об оружейнике, одно его имя сделает каждый меч бесценным!»
Маркизу хотелось рассмеяться от невероятности происходящего. Другие считали, что за «Блейз» он отдал слишком много денег. Возможно, обычному человеку и вправду показалось бы безумием тратить целое состояние на один клинок. Но, увидев «Даркнесс», Валентино словно заглянул в будущее.
Роман Дмитри станет величайшим мечником и величайшим кузнецом своего времени.
Маркиз осторожно положил меч на стол и посмотрел на хозяина с необычной серьёзностью.
— Я понимаю, что вы ни за что не продадите мне этот клинок. Поэтому позвольте сделать вам другое, особое предложение.
Предложение состояло из двух условий.
— Первое. Если когда-нибудь решите продать один из своих мечей, прошу, обязательно дайте мне возможность его приобрести.
Это было сугубо личное желание. Если Роман снова, как с «Блейзом», захочет подыскать своему клинку нового хозяина, Валентино мечтал стать первым претендентом.
— Второе. Если создадите новый меч, хотя бы сообщите мне об этом. Нет, ещё лучше — разрешите взглянуть на него! Не важно, где это случится и когда: здесь, в Дмитри, в далёкой чужой стране или в самой глухой, недоступной глуши. Если вы только позволите, я непременно найду способ приехать и своими глазами увидеть новое чудо.
Глаза маркиза горели страстью. Роман молчал.
Один из самых могущественных людей Каиро разошёлся не на шутку. Роман не стал задавать наводящих вопросов и позволил собеседнику самому выговорить всё, что он задумал.
— Если пообещаете мне эти две вещи, дом Валентино отныне будет поддерживать Дмитри.
Вот это уже оказалось неожиданностью. Маркиз не просто пытался удовлетворить причуду коллекционера — он предлагал отказаться от многолетнего политического нейтралитета.
Заинтересовавшись, Роман отпил чаю и посмотрел прямо в глаза гостю.
— Вы понимаете, что означают ваши слова?
— Разумеется. Наш дом всегда держался в стороне от политической борьбы. Благодаря этому торговля процветала, а Валентино постепенно стали называть богатейшей семьёй Каиро.
— Тогда почему вы решили поддержать именно Дмитри? Я не думаю, что дело только в страсти к коллекционированию. Ради удовлетворения такого желания вашему дому пришлось бы слишком многим пожертвовать.
Выступить на чьей-либо стороне означало навлечь неудовольствие четырёх властных группировок, даже если новый союзник формально не принадлежал ни к одной из них.
Маркиз ответил спокойно:
— Буду откровенен. В последнее время все четыре партии оказывают на меня огромное давление. Борьба за власть становится ожесточённее, и скоро мне в любом случае придётся отказаться от нейтралитета. Я долго размышлял, кого выбрать. Аристократическую партию? Сторонников Кроноса? Приверженцев Вальхаллы? И тут услышал, что вы разгромили северных лордов и создали Альянс Дмитри.
Таким образом, предложение не родилось сию минуту от восторга. Ещё до встречи с Романом маркиз тщательно взвесил преимущества и опасности возможного союза.
— Меня называют Алчным Коллекционером. Я всегда готов заплатить достойную цену за редкость. Но собираю я не только вещи. Мне очень нравится вкладываться в людей. Когда человек, чей талант пока недооценивают, растёт и добивается великих успехов, я получаю удовольствие, которого не сравнится ни с какой новой покупкой.
Поступки Романа были необычайны. Большинство следило лишь за громкими именами его побеждённых врагов. Валентино же заметил другое: выдающийся талант руководителя и человека, способного объединять вокруг себя людей.
Создание Альянса Дмитри стало окончательным доказательством. Дом, прежде сохранявший политический нейтралитет, подобно самому Валентино, впервые открыто начал выстраивать собственную силу.
— Среди четырёх столичных группировок нет ни одной, за которой я хотел бы пойти. С вами иначе. Увидев, как стремительно вы объединили разрозненный северо-восток, я понял, что дом Дмитри под вашим руководством достоин моих вложений. А потом выяснилось ещё и то, что именно вы создали «Блейз». Скажите, как после этого мне не восхищаться вами?
— У дома Дмитри уже достаточно денег, — заметил Роман. — Зачем нам принимать поддержку Валентино и навлекать на себя лишнее внимание центрального правительства?
Вопрос оказался именно таким, какого маркиз и ждал. Молодой господин не собирался следовать за сильнейшей стороной просто потому, что так делают другие. Он обладал и самостоятельностью, и смелостью.
Валентино был поражён. Перед богатейшим человеком королевства сидел тот, кто мог позволить себе отказаться от его покровительства.
— Знаю, какие состояния накопил дом Дмитри. И всё же… — Маркиз улыбнулся. — Разве деньги бывают лишними? Мне не требуется многого. Если я смогу сохранить с вами дружбу и обеспечить будущее дома Валентино в Каиро, то готов поддерживать Дмитри всем, чем смогу.
Это говорил не просто богач, охваченный страстью к красивым вещам. Инстинкт коллекционера, который когда-то помог Валентино занять его нынешнее положение, теперь безошибочно тянулся к новому сокровищу — Роману Дмитри.
Загружаем комментарии…