В комнате повеяло холодом. Ответ Романа не оставлял сомнений: он отказывался. Маккин нахмурился, и в его голосе зазвучала угроза:
— Прикажете расценивать ваши слова как объявление вражды?
В конце концов, Каиро оставался слабым королевством. Местные четыре группировки бились за власть так, словно от этой борьбы зависела судьба мира, но на континенте их государство мало что значило. То же относилось и к Роману Дмитри: его столь высоко оценивали потому, что в свои двадцать с небольшим он победил Батлера. Это ещё не делало его равным величайшим бойцам континента.
Вот почему ответ Романа имел значение. Вальхалла обладала достаточным могуществом, чтобы раздавить подобного человека, словно муравья.
— Называйте вещи своими именами, — спокойно произнёс Роман. — С той минуты, когда вы начали мне угрожать, ждать от меня любезностей было бы глупо.
Он смотрел Маккину прямо в глаза, ничуть не смущаясь исходившей от него угрозой.
— Я прекрасно знаю, насколько могущественна ваша империя. Но даже под угрозой смерти не стану присягать кому-либо против своей воли. Хотите считать мои слова враждебными? Ваше право. Подстрекайте королевские власти напасть на Дмитри, присылайте своих прославленных воинов убить меня — делайте что угодно. Ни одна из ваших угроз не заставит меня дать нужный вам ответ.
Сила Вальхаллы была огромна, но Роман хорошо представлял себе границы её возможностей.
«Кронос уже несколько лет готовит Каиро к поглощению. Если Вальхалла попытается вторгнуться сюда, Кронос наверняка вмешается. Значит, борьба внутри королевства неизбежно останется делом местных сил. А центральная власть уже не способна подчинить Дмитри обычным нажимом».
В этом и состоял смысл союза Дмитри. Когда королевское правительство хотело наказать непокорный род, оно опиралось на войска соседних владений. Теперь же весь северо-восток признал власть Дмитри. Даже если граф Денвер, связанный с Вальхаллой, станет громче всех требовать карательного похода, центральное правительство вряд ли решится начать войну.
За границей выжидал Кронос. Стоило в Каиро вспыхнуть междоусобице, королевство неминуемо оказалось бы на краю гибели, а империя Кронос получила бы всё, чего добивалась годами.
Роман предвидел этот расклад, когда создавал союз. Он сознательно занял положение, позволявшее обратить политическое равновесие себе на пользу.
«Вальхалле почти нечем меня достать. Остаётся только прислать убийц из числа имперских мастеров. Но такой угрозой меня не напугаешь».
В прежней жизни Пэк Чжунхёк пережил бесчисленное множество покушений. Каким бы способом ни решили устранить его на этот раз, он не собирался даже глазом моргнуть.
— Если не намерены становиться моими врагами, у Вальхаллы есть только один выход, — сказал Роман. — Ждите. Я, Роман Дмитри, не собираюсь прозябать в тени чужого могущества. Когда я сделаю свой выбор, избранная мною сторона непременно станет первой силой Каиро. И тогда дом Дмитри будут называть тем, кто возводит королей на престол. Вот чего я добиваюсь.
Это и было его встречное предложение: замолчать и ждать, пока он сам примет решение. На угрозу империи Роман ответил ещё большей твёрдостью.
Миру пока не было известно о договорённости между Дмитри и Валентино. Но даже тех сил, которыми Роман располагал открыто, хватало, чтобы держаться с Вальхаллой без подобострастия.
— Лихо вы взялись за дело, — процедил Маккин.
Он был оскорблён. Роман явно перешёл границу дозволенного, но сделать с ним ничего не получалось. Война с Гектором, объединение северо-востока — после этих событий дом Дмитри превратился в бомбу, которую опасно было даже трогать.
«Сейчас придётся отступить. Но если он и дальше будет вести себя так же, нам всё-таки придётся решиться на крайние меры».
— Кто слишком высоко задирает голову, рискует однажды свернуть себе шею, — произнёс Маккин. — Запомните, Роман Дмитри: мы уступаем не потому, что вы сильны. Мы даём вам время лишь потому, что пока вы не представляете для Вальхаллы никакой угрозы. Мир велик. Тот самый Батлер, которого вы с таким трудом победили, в нашей империи ничего бы не значил. Надеюсь, вы учтёте это и проявите благоразумие. Иначе мы покажем вам, чего стоит выстроенный вами замок из песка.
Последние слова прозвучали одновременно предупреждением и попыткой образумить собеседника. Оставив после себя гнетущее ощущение угрозы, Маккин поднялся и ушёл.
Вскоре после Вальхаллы с Романом связались представители всех четырёх группировок Каиро. Они узнали о союзе Дмитри и наперебой требовали наконец определиться. Одни пытались соблазнить выгодой, другие прибегали к прямому давлению. По мере того как политическая борьба в королевстве накалялась, Роман продолжал держаться одной линии.
— Сейчас у меня есть незаконченные дела в Дмитри. Ровно через год, уладив их, я прибуду в столицу и приму участие в открытых рейтинговых поединках. После этого объявлю своё решение о дальнейшей судьбе.
Год ожидания никого не устраивал. Ещё недавно казалось, что Роман вот-вот выберет сторону, и все четыре лагеря восприняли отсрочку почти как предательство.
Не стал исключением и глава аристократической партии маркиз Бенедикт. Односторонний ультиматум Романа привёл его в ярость, однако, как и Вальхалла, он оказался бессилен.
— Неужели вы позволите Дмитри и дальше делать всё, что им вздумается? — спросил один из подчинённых.
Бенедикт продолжал разбирать бумаги, не поднимая головы.
— У нас нет иного выбора, кроме как ждать. Если бы речь шла о днях сразу после войны с Гектором, всё было бы иначе. Но Роман вернулся домой и одним стремительным ударом подчинил весь северо-восток. Хитрый мальчишка. С тех пор как Северо-восточная ассоциация, прежде открыто выступавшая против Дмитри, сложила оружие, центральное правительство утратило возможность справиться с этим домом. Точнее, попытка его прижать настолько нарушит равновесие сил, что разумнее не вмешиваться вовсе.
— И всё-таки это опасно. Дайте Дмитри время, и они стремительно нарастят своё влияние.
— Я знаю.
Маркиз с сухим хлопком закрыл папку и поднял взгляд. Во главе аристократической партии он оказался отнюдь не по счастливой случайности.
— Посмотри на положение трезво. Если открытая вражда с Дмитри не сулит нам надёжной выгоды, разумнее сделать ставку на благоприятный исход. Имперские ставленники неизбежно возмутятся поведением Романа. А мы поступим иначе: будем поддерживать его до последнего, проявляя неизменную доброжелательность. Пусть он привыкнет доверять мне. Даже если в итоге Дмитри нас предаст, ради такого человека стоит пойти на риск.
Герой Каиро не давал маркизу покоя. Бенедикт жаждал заполучить его в союзники, а дерзость Романа лишь разжигала это желание.
— Если Роман выберет меня, я не стану припоминать ему прошлые обиды. Но…
Он умолк. Страстная готовность добиться чужого расположения имела и обратную сторону: за отвергнутые надежды маркиз потребует сполна.
— Если он предпочтет другой путь, ему придётся дорого заплатить.
Ровно год. Дольше Бенедикт ждать не собирался.
Тем временем Роман сидел в кабинете и читал письмо.
«Брат, раньше мне ни разу не приходило в голову, что учёба в академии может приносить радость. Но с тех пор как мы с тобой встретились, всё изменилось. Ребята, которые прежде боялись связываться с домом Кастро, начали относиться ко мне как к другу. Я усердно тренирую приёмы, которым ты меня научил, и моё владение мечом заметно улучшилось. На днях преподаватель фехтования даже сказал, что, возможно, я настоящий гений. Спасибо тебе от всего сердца. Я ведь как младший брат ничего для тебя не сделал, а ты дал мне столько всего. Сейчас мне нечем отплатить, но когда-нибудь я обязательно верну тебе этот долг».
Письмо было от Лорена Дмитри. Искренние слова младшего брата вызвали у Романа улыбку.
«Оказывается, быть братьями — просто быть братьями — совсем неплохо».
В этой жизни всё было иначе, чем в прошлой. У него не было ни причин, ни желания вступать с родным братом в смертельную борьбу. Мысль о том, что между братьями могут существовать простые тёплые чувства, придавала его новой жизни особенную ценность.
«Впереди год. За это время я обязан стать сильнее».
Вокруг Романа уже собралось немало людей. Он больше не был одинок, а значит, не мог позволить себе поражение.
«Возможности играть на политическом равновесии почти исчерпаны. Королевская партия, аристократы, сторонники Кроноса и сторонники Вальхаллы — ни одна из четырёх сил, разделивших Каиро, больше не станет ждать бесконечно. У меня остался год. Не сумею воспользоваться этим временем — и в грядущей войне непременно что-нибудь потеряю».
Что именно, он не знал. Семью? Подчинённых? А может, оборвётся и сама жизнь Романа Дмитри? Ни один из этих исходов его не устраивал.
В новой жизни он позволил себе многого желать. Как и прежде, хотел подняться на вершину. Но теперь стремился ещё и сохранить всё, что обрёл. Прожитые Пэк Чжунхёком годы дали ему достаточно силы, чтобы не отказываться от столь смелых притязаний.
«Когда начнётся настоящая война, заниматься собой будет уже некогда».
Средних ступеней искусства меча Небесного Демона было недостаточно. Да, этого хватило, чтобы сокрушить Батлера, но Роман намеревался достичь куда более подавляющего превосходства.
Весь следующий год он посвятит развитию, не давая себе поблажек. И было ещё кое-что, к чему следовало подготовиться.
«Эдвин Гектор. Кто знает, когда мне вновь доведётся встретить мага такого уровня? Я должен разобраться в магии настолько, чтобы справиться с любыми неожиданностями. Даже если передо мной окажется волшебник могущественнее Эдвина, я разрублю и его и добьюсь своей цели».
Когда-то Пэк Чжунхёку нечего было терять, и он отчаянно боролся лишь за собственное выживание. Теперь же Роман Дмитри обладал многим — и решимости в нём стало ещё больше.
Прошло три месяца.
На континенте существовало тринадцать магических башен. Самая слабая из них, башня Феникса, уже давно страдала от беды, которая угрожала самому её существованию.
— Эх… — тяжело вздохнул Феликс, наследник Феникса.
Несколько дней назад он побывал на магическом симпозиуме, устроенном Небесной магической башней — самой могущественной из тринадцати. Представители каждой башни демонстрировали там свои достижения. Когда очередь дошла до Феникса, Феликс, в свои тридцать с небольшим достигший пятого круга, показал сильные заклинания. Но другие маги встретили выступление холодными взглядами.
Магия Феликса была самой обыкновенной. Он использовал общеизвестные заклинания, в которых не было ничего присущего лишь башне Феникса.
— Значит, слухи верны. Вы действительно потеряли древний гримуар, передававшийся у вас из поколения в поколение, — заметил кто-то.
Три года назад наставник Феликса, возглавлявший башню, бесследно исчез. Феликсу пришлось неожиданно принять обязанности главы, но тайную книгу заклинания «Горение», составлявшего главную гордость Феникса, учитель передать не успел. Без неё башня лишилась собственной школы и отличительных особенностей. А ведь и прежде Феникс не мог похвастаться большим влиянием. Упадок наступил стремительно, и маги покидали его ряды почти ежедневно.
Мир магии был безжалостен. Небесная магическая башня, по слухам, располагала всеми заклинаниями, существующими на свете. Зачем же оставаться в Фениксе, которому нечего предложить даже из собственных секретных искусств?
— Ещё немного, и от нашей башни ничего не останется, — пробормотал Феликс.
Будущее виделось беспросветным. Обычно магические башни располагались на землях, предоставленных каким-нибудь государством, и получали от него поддержку. Феникс обосновался во Франке, но после исчезновения главы королевство резко урезало помощь. Особенно обидно было вспоминать, как прежде местные власти едва не на руках носили магов, лишь бы те согласились поселиться здесь. Теперь же от них хотели избавиться как от обузы.
Между башней и королевством всегда существовал взаимовыгодный договор: государство обеспечивало магов всем необходимым, а в трудный час могло рассчитывать на их силу. Но теперь от этого соглашения осталась одна видимость.
Когда тревоги Феликса достигли предела, ему неожиданно доставили письмо.
«…Условия просты. В течение шести месяцев вы будете моим партнёром для тренировочных поединков. Взамен я обязуюсь выплачивать вам тысячу золотых ежемесячно».
Предложение выглядело странно. Тысяча золотых — лишь за то, чтобы участвовать в тренировочных боях? Глаза Феликса округлились. В нынешнем положении башни от подобных денег отказываться было немыслимо.
Королевство Франк находилось на юго-западе континента, а отправитель письма — далеко на северо-востоке. Путь предстоял неблизкий, но выбирать Феликсу всё равно не приходилось.
«На самом краю северо-востока… Ну и глушь. И как же далеко!»
В тот же день он собрал вещи и отправился в дорогу.
Его ждали в Дмитри, на территории королевства Каиро.
Загружаем комментарии…