Тремя месяцами ранее Роман решил всерьёз разобраться в магии. С тех пор он скупал все доступные книги по этому предмету и посвящал их изучению каждую свободную минуту.
«Понимание магии» относилось к самым основам. Роман уже читал этот учебник прежде, но теперь вернулся к нему и заново осмыслил содержание.
«Заклинание возникает, когда мана, высвобождаемая магическим кругом, вступает в резонанс с маной окружающего мира. Одной внутренней энергии для полноценного колдовства недостаточно, поэтому большое значение имеют природные свойства маны конкретного мага. Если его мана сродни стихии огня, он способен привлечь огненную энергию природы и добиться особой силы при использовании соответствующих заклинаний».
Резонанс с природой лежал в основании всей магической науки. Изучив эту теорию, начинающие маги обычно старались определить, какая стихия им ближе: огонь, вода, ветер. Затем сосредоточивались на подходящих заклинаниях, избегая противоречащих природной склонности.
Когда Роман впервые прочёл эти слова, он принял их в буквальном смысле. Но встреча с Эдвином Гектором заставила взглянуть на теорию иначе.
«Если колдовство основано на резонансе, значит, прежде чем заклинание возникнет, должен появиться определённый сигнал. Люди любят называть магию божественным чудом, творением из ничего. Но из этой книги следует, что заклинания возникают не сами собой и не без предварительных условий. А что, если научиться замечать этот сигнал? Тогда можно распознавать атаку заранее и уклоняться ещё до её завершения».
Речь шла не просто о способности чувствовать чужую ману. Роман искал закономерности. Он хотел понять самую сущность магии и, отталкиваясь от основ, задавал себе один вопрос за другим.
«Магия — строго систематизированная наука. Следуя определённым правилам, разные люди могут воспроизводить одни и те же заклинания. Именно поэтому маги веками передавали знания ученикам и выстроили столь сложную систему. А раз система едина, её можно использовать против них. Во время сотворения заклинания мана круга соединяется с внешней маной. По форме этого взаимодействия, объёму и стихии энергии можно заранее определить, что именно готовит маг. К примеру, небольшое количество огненной маны, собранной в шар, почти наверняка означает Огненный шар. А от него нетрудно уйти простым шагом в сторону, ведь атака движется по прямой».
Мысленно он представлял, как уклоняется от такого заклинания.
«Считывать резонанс нелегко. Чтобы применить эту идею на практике, придётся в совершенстве изучить заклинания магов и понимать всю систему не хуже их самих».
Знай себя и врага — и не потерпишь поражения даже в сотне битв. Победа начиналась с понимания противника.
Роман закупил дорогие магические трактаты, заполнил ими шкафы и принялся усваивать огромное количество знаний. Заодно он проверил, способен ли сам стать магом, но обнаружил, что магические круги не могут сосуществовать с энергией его даньтяня. Сколько бы он ни учился, применять заклинания ему не суждено. И всё же ради одной цели — понять магию — он тратил время и деньги и занимался так, словно действительно собирался стать волшебником.
Первый месяц продвижение было мучительно медленным. Основ ещё не хватало, поэтому Роман не спешил и тщательно разбирал каждую тему. Постепенно усвоенные знания начали складываться в общую картину. Шкафы наполнялись книгами, а он всё глубже проникал в природу заклинаний.
Спустя три месяца Роман понял, что одной теории уже недостаточно. Пришло время проверить её на практике.
— Я успевал реагировать на ваши заклинания потому, что научился распознавать определённые закономерности, — объяснил Роман. — По объёму, форме и свойствам маны я заранее определял, какое заклинание вы готовите, и выбирал подходящий способ защиты. Огненный шар, Огненная волна, Рунная вспышка — у каждого есть свои особенности. Если известно, что именно маг решил сотворить, обычно можно понять и то, какой результат он собирается получить.
Уже эти первые слова потрясли Феликса. Роман говорил так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Однако знать подобную теорию и воплощать её в бою — совершенно разные вещи.
Нужны были по меньшей мере три способности: чувствительность, позволяющая замечать резонанс маны; энциклопедические знания, чтобы по его форме сразу определять заклинание; и невероятная быстрота мышления, чтобы мгновенно выбрать ответное действие.
У Феликса нервно задрожало веко, но Роман уже переходил к следующему вопросу.
— Сковывание и другие заклинания, накладывающие ограничения, я разрушал методом взаимного подавления. В магической теории считается, что проклятие можно снять, изгнав проникшую в тело чужую ману. Но на это уходит слишком много времени. В настоящем бою каждая секунда на счету. Поэтому я заставлял собственную энергию сталкиваться с враждебной маной, создавая небольшой внутренний взрыв. Конечно, если ошибиться с силой или областью столкновения, можно тяжело себя покалечить. Но при точном контроле такой способ мгновенно разрушает заклинание.
Феликс едва верил услышанному. Он задал Роману три вопроса: как тот предугадывал атаки, почему на него не действовали ограничивающие чары и чем он останавливал мощные заклинания. Теперь ответы звучали один за другим — совершенно ясно и совершенно невероятно. Даже зная принципы, повторить подобное сумели бы единицы.
— И последнее: защитная преграда. Я вывожу ауру наружу и придаю ей форму щита. Этот приём я называю «завесой меча». Вместо того чтобы использовать разрушительную силу ауры только для нападения, я направляю её на отражение атак.
Завеса меча принадлежала боевому искусству мира мурима. В этом же мире мечники привыкли высвобождать ауру взрывными потоками. Чтобы удерживать её снаружи в устойчивой форме, требовался несравнимо более тонкий контроль. Если бы обычный мечник попробовал повторить технику Романа, его аура скорее взорвалась бы, даже не успев сложиться в подобие щита.
Когда Роман взял с полки «Понимание магии», Феликс не мог понять зачем. Теперь, выслушав объяснения, он ясно увидел причину собственных поражений.
Роман закрыл книгу.
— Это всё. Есть что-нибудь, что вы могли бы добавить?
Он без колебаний раскрыл перед собеседником свои методы в надежде дополнить знания. Такая уверенность поражала не меньше самих техник.
Феликс опустил взгляд.
— …Нет. Мне нечего добавить.
Вернувшись в гостевые покои, Феликс долго не мог прийти в себя.
— Что же я сейчас услышал?.. — пробормотал он.
Всю жизнь его называли гением, и он привык считать себя человеком необычайно одарённым. Но Роман Дмитри оказался существом совершенно иного порядка. Настоящим чудовищем — другого слова Феликс не находил. Объяснения Романа словно одну за другой разрушали основы мира, в котором он привык жить.
«Значит, он вовсе не полагается на инстинкты. Он тщательно исследовал противника, просчитал его возможности и потому побеждал меня раз за разом. Даже десять тысяч золотых он пообещал не без расчёта. Роман настолько уверен в победе, что готов такой наградой заставить меня использовать всё до последнего приёма».
Это было неслыханно. Как бы уверен ни был человек в себе, предложить такую сумму, а затем подробно раскрыть собственные секреты врагу — на подобное мало кто решился бы.
Но теперь Феликс понял замысел. Роман не боялся утечки знаний: он хотел обсудить свои находки с другим специалистом и сделать их совершеннее. Методы были настолько сложны, что даже их подробное описание мало кому позволило бы повторить результат.
«А смог бы я поступить так же?»
Нет, никогда. Феликс наверняка сохранил бы секрет при себе, даже если не мог самостоятельно его улучшить. Он стал бы думать о выгоде, которую сулит исключительное знание. И это не было чем-то постыдным: почти любой человек поступил бы так же. Именно поэтому поведение Романа казалось ему настолько необычным.
В памяти всплыли слова, сказанные мечником после очередного поединка: «Мне не нужна лёгкая победа. Используйте любые магические средства, чтобы одолеть меня. Только так я смогу добиться того, ради чего пригласил вас».
С начала и до конца Роман оставался верен этому принципу. Он тратил деньги, открывал секреты и готов был пойти на риск ради малейшей возможности стать сильнее. Казалось, его совершенно не волновало, сможет ли кто-нибудь пойти следом. Важно было лишь самому сделать следующий шаг.
Феликс ощутил собственную ничтожность. Впервые в жизни чужая целеустремлённость заставила его испытать настоящий стыд.
«Даже такой сильный человек, как Роман, непрерывно работает над собой. А я? С тех пор как исчез наставник, только и делал, что оправдывал бездействие обстоятельствами. Ни единого настоящего шага вперёд как глава Феникса. И сюда я приехал не ради развития, а за деньгами. Если бы у меня хватало решимости, я бы искал путь к новым знаниям, а не удобный заработок».
Встреча с Романом в итоге дала ему гораздо больше, чем он рассчитывал. Но, будь его прежние решения действительно продиктованы стремлением к совершенству, он не принял бы приглашение ради любой предложенной суммы.
Сейчас же деньги внезапно утратили для него значение. Феликс тоже хотел обрести нечто настоящее.
«Всё оставшееся время я буду сражаться с ним в полную силу. Надеюсь, мои усилия помогут Роману открыть хотя бы одну новую возможность. И я сам тоже вынесу из наших встреч что-то полезное. Это больше не заработок. Это шанс стать лучше».
Люди по-разному реагируют на непреодолимую стену. Одни отчаиваются, столкнувшись с превосходящей силой. Других она побуждает расти. Феликс принадлежал ко вторым.
С этого дня победы и поражения отошли для него на второй план. Он полностью отдался работе над собой.
Проходили недели. Даже изменив отношение к тренировкам, Феликс проигрывал поединок за поединком. Но теперь исход не имел решающего значения. Каждый день он придумывал новые способы справиться с Романом и бросался в бой с полной отдачей. Роман, видя его старания, неизменно побеждал, но больше не произносил ни слова упрёка.
Феликс оказался великолепным партнёром для испытаний. Благодаря разнообразию его приёмов Роман получал бесценный боевой опыт и всё быстрее приспосабливался к магическим атакам.
Незаметно пролетели два месяца с приезда Феликса в Дмитри. За это время он успел убедиться, насколько необычны здешние земли.
«Формально Дмитри — всего лишь владения баронского дома на окраине Каиро. Но его вооружённые силы сильнее всего, что обычно встречается у подобных родов».
Стражники у ворот и прежде произвели на него впечатление. Однако, увидев личных бойцов Романа, маг окончательно пересмотрел представления о местных войсках. Каждый из них стоил десятков обычных солдат. Надень на такого доспехи и шлем — и вполне можно было бы принять его за рыцаря.
А преданность этих людей поражала ещё больше. Иногда Феликс наблюдал за тренировками и видел, с какой почти фанатичной решимостью солдаты готовы исполнять любое приказание Романа. Так же относились к нему и обычные жители. Когда Роман появлялся на улицах, люди расступались и почтительно кланялись. Хотя он ещё не был владыкой Дмитри, во всём домене его влияние казалось неограниченным.
«Прирождённый властитель», — подумал Феликс.
Роман явно привык повелевать. Он шёл вперёд без оглядки и принимал чужую верность как нечто естественное.
Когда исчез наставник Феликса, башня сразу стала распадаться. Возможно, будь у Феникса такой же несокрушимый центр, как Роман для Дмитри, всё сложилось бы иначе.
Однажды, разговорившись с местным кузнецом, Феликс неожиданно услышал любопытную историю.
— Господин Роман часто заглядывает в общие кузницы? — переспросил мастер. — Иногда приходит посмотреть, как идут дела у людей. Но мечи, насколько я знаю, куёт в своей личной мастерской. А мастер Блэксмит рассказывал, что, когда господин Роман работает у горна, языки пламени обвивают его с головы до ног. Будто перед тобой не человек, а сам бог огня!
Слова были сказаны случайно, почти между делом, но Феликс не мог пройти мимо.
«Пламя обвивает его тело?.. Неужели?»
Сердце бешено застучало. Если кузнец не преувеличивал, Роман обладал именно той способностью, которую Феликс так отчаянно искал.
Чтобы восстановить утраченное тайное искусство Феникса — «Пламя», — нужно было научиться принимать огонь в себя.
Загружаем комментарии…