Вид поверженного Зерона потрясал.
Ещё недавно его лицо выражало уверенность, теперь же одна скула словно провалилась внутрь, нарушив симметрию, а из распухшего носа текла густая кровь. Глаза смотрели невидяще. Зерон не смел даже поднять взгляд на Романа Дмитри и, произнеся слова капитуляции, дрожал, словно до смерти перепуганный ребёнок.
— Боже правый…
— Помогите господину Зерону!
Люди графа Грегори бросились на помост. Граф дорожил этим мечником, и его приближённые не могли допустить, чтобы тот остался калекой.
Зрелище казалось неправдоподобным. Когда Зерон только выходил на арену, публика ещё спорила о том, кто победит. Теперь он лежал на земле в окружении лекарей, а вчерашние спорщики не могли выговорить ни слова.
Десятая строчка рейтинга. Все уверяли, что с неё начинается совершенно иной уровень мастерства. И Зерон вполне заслуживал своего положения: он годами подтверждал его на деле. Поэтому подобное поражение просто не укладывалось в голове. Проиграй он после долгой ожесточённой схватки, публика наградила бы его искренними аплодисментами. Но беспримерно односторонний исход ошеломил всех.
На помосте по-прежнему стоял Роман.
Он окинул взглядом притихшую толпу.
«Сцена готова».
Все предыдущие бои были лишь закуской перед главным представлением. Каиро оставался слабым королевством, и Роман намеревался по крайней мере в его границах заставить всех понять, кто перед ними стоит.
— Скажу откровенно: я разочарован, — произнёс он. — Год назад я объявил об открытых рейтинговых поединках. Как вы думаете, зачем? Не потому, что мне самому требовался год тренировок. Я дал это время будущим соперникам, чтобы они могли подготовиться к встрече со мной. И вот результат, который мы все только что увидели.
Ни капли уважения к проигравшему. Роман открыто выставил Зерона несостоятельным бойцом.
— Победив человека, которого называли десятым мечником королевства, я убедился: кроме графа Николаса, в Каиро больше нет никого, способного принять мой удар. Поэтому предлагаю отказаться от бессмысленных формальностей. Через три дня на этом же месте я последовательно сражусь со всеми мечниками с девятого по второе место.
По толпе прокатился вздох ужаса. Люди слышали слова, но разум отказывался понимать их смысл.
— А когда одолею всех восьмерых, брошу вызов первому мечу Каиро.
Наступило ошеломлённое молчание. Роман и прежде не раз бросал вызов здравому смыслу, но теперь перешёл все границы.
Не оставалось сомнений: Роман Дмитри был не просто самоуверен. Он совершенно спятил.
Королевство загудело, словно потревоженный улей.
Публичный вызов Романа потряс Каиро. Он уже совершил невероятное, последовательно разбив соперников с девяносто девятого места до десятого. А теперь собирался в один день сразиться с восемью сильнейшими мечниками, уступавшими лишь Николасу.
Те, кому был адресован вызов, немедленно собрались вместе.
— И что будем делать? — первым заговорил Бруно, девятый номер рейтинга. — Скажу честно, я собирался отказаться. Мы с Зероном примерно равны по силам, а Роман разгромил его так, будто тот впервые взял в руки меч.
Бруно присутствовал на поединке. Он пришёл, чтобы заранее изучить будущего противника, но всё, что удалось узнать, только вселило ужас. Он ясно увидел: это не его уровень. Зачем подвергать себя унижению и рисковать здоровьем, если итог заведомо известен?
Мужчина, сидевший напротив, поднял голову. Это был Оскар, второй номер рейтинга.
— Отказаться мы не можем.
— Господин Оскар!
— Здесь нет ни одного сторонника королевской партии, — продолжил тот. — Если пропустить Романа к графу Николасу, мы, вероятно, даже выиграем, ничего не сделав. Но Роман публично унизил Зерона, заявил, будто тот недостоин десятого места, а затем объявил, что одолеет всех нас за один день. Это уже не просто вопрос стратегии. Если после нашей капитуляции Роман проиграет Николасу, люди назовут трусами всех, кто уступил свои места, даже не обнажив меч.
Дело превратилось в вопрос чести. Когда все взгляды обращены на тебя, отступить не так-то просто.
— То есть вы и правда собираетесь с ним сражаться? — переспросил пятый номер рейтинга.
Каждый из присутствующих был оскорблён словами Романа, но никто не отрицал его мастерства. Этот человек за кратчайший срок прошёл от девяносто девятого места до десятого, почти не отдыхая между боями. Даже те, кому предстояло с ним встретиться, невольно уважали его как мечника. Было очевидно: перед ними талант, которому однажды суждено прославиться на всём континенте. Молодость не умаляла его способностей.
— Да, я выйду против него, — ответил Оскар. — И именно поэтому позвал вас. Признаюсь: в одиночку я не уверен, что справлюсь. Мне неловко предлагать вам роль жертв, но прошу: постарайтесь как можно сильнее измотать Романа, прежде чем он доберётся до меня. Маркиз Бенедикт, которому я служу, щедро вознаградит каждого. Если мы объединим силы…
Глаза Оскара сверкнули. Уязвлённая гордость второго мечника Каиро не позволяла уступать дорогу. К тому же он знал, насколько Бенедикт желает заполучить Романа, — и от этого хотел остановить его ещё сильнее.
— Я поставлю на кон жизнь, но одолею Романа Дмитри. А затем при всех скажу, что победа была бы невозможна без вашей помощи.
Собравшиеся переглянулись. Быть теми, кого заранее готовят на заклание, никому не нравилось. Если бы Роман не бросил им вызов столь вызывающим образом, некоторые, возможно, вообще не явились бы на эту встречу. Но отступать теперь не позволяла гордость.
— Хорошо. Я согласен с вашим планом.
— Покажем этому сопляку, что не всё в жизни достаётся нахрапом! Вздумал одного за другим перебить нас всех? Даю слово, я сам положу его прежде, чем он дойдёт до господина Оскара!
— Верно! Выступим сообща!
Забыв на время о принадлежности к разным политическим группам, мечники объединились под одним лозунгом: остановить Романа Дмитри. Конкретную тактику они обсуждали до самого утра.
Ровно через три дня Роман прибыл к назначенному месту.
Он ожидал в окружении зрителей, когда на арене появились его будущие противники.
— Смотри! Бруно! И Оскар!
— Все восемь здесь, со второго по девятое место!
— Неужели они действительно приняли его вызов? Теперь-то уже непонятно, кто победит!
После разгрома Зерона люди были уверены, что в одиночном поединке остановить Романа способен разве что граф Николас. Но восемь последовательных схваток — совсем другое дело.
И ведь речь шла не о безымянных бойцах. Даже Бруно, занимавший девятое место, некогда пользовался огромной славой. На Западном фронте его имя знали все: сражаясь против могущественного Кроноса, он не раз доказывал, чего стоит.
Восемь прославленных мечников один за другим вышли вперёд.
Глядя на них, Роман вспомнил сообщение, полученное три дня назад.
«Аристократическая партия маркиза Бенедикта тайно собирает войска. Скорее всего, готовится не восстание. Цель — я. Если откажу им в поддержке, маркиз обязательно решится на крайние меры».
Впрочем, он этого и ждал.
Чем аристократическая партия обязана своим влиянием? С людьми, за которыми стоят Кронос и Вальхалла, связываться было опасно, но всякого, кто мог стать третьей независимой силой, дворяне уничтожали ещё до того, как тот укрепится. Именно так они загнали королевскую партию в угол и создали в стране порядок, при котором выживать без их благословения становилось почти невозможно.
Забавно было наблюдать, как действуют мечники перед ним. Ни одного сторонника короля; каждый служил собственному покровителю, но все охотно объединились ради общей цели.
Такова была политическая действительность Каиро. Стоило возникнуть противнику королевской партии — и аристократы в любой момент становились единым целым.
«Они больше не позволят мне тянуть время. Я оказался на развилке, откуда есть лишь два пути: либо я поглощу их, либо они поглотят меня».
Роман улыбнулся. Именно этого мгновения он ждал целый год.
Слишком долго вокруг царил мир. А Роман Дмитри никогда особенно не любил спокойную жизнь.
Пришла пора положить начало заключительному представлению.
Он шагнул на помост.
Никаких разговоров. Теперь пусть реальность говорит сама за себя.
Поначалу у Бруно был план, казавшийся ему вполне разумным.
«Роман попытается завершить первый бой как можно скорее. Когда впереди ещё семь поединков, затягивать схватку ему невыгодно. Самонадеянный дурак! Он совершил роковую ошибку. Если бы мы не договорились действовать сообща, каждый полез бы к нему очертя голову и рухнул один за другим. Но теперь ничего у тебя не выйдет».
У Бруно была одна задача: защищаться. Поднять ауру, укрепить тело и тянуть время столько, сколько возможно. На победу он не рассчитывал, но был уверен, что при упорной обороне сумеет хотя бы немного измотать противника, пусть даже уступающего ему по силе.
Однако уже первое столкновение разрушило весь замысел.
Шурх!
«Что?..»
Когда Бруно подставил меч под удар Романа, раздался совершенно неожиданный звук. Клинок, окутанный аурой, должен был выдержать столкновение, но вместо этого переломился надвое — будто сама аура на нём сгорела. Не успев даже осмыслить происходящее, Бруно ощутил, как лезвие противника вспарывает грудь.
Хлынула кровь.
Роман не убил его. Но рана оказалась достаточно серьёзной, чтобы Бруно мгновенно рухнул на пол.
— Следующий.
Наступила тишина. Зрители, ожидавшие ожесточённой схватки, снова увидели безоговорочный разгром — такой же, как с Зероном.
Но это был лишь первый бой. Возможно, девятый номер не справился, зато восьмой непременно покажет что-нибудь иное.
Лязг!
Меч взлетел в воздух. Восьмой номер приложил все силы, чтобы остановить атаку Романа. Его клинок, в отличие от меча Бруно, хотя бы остался целым, но защитить хозяина не сумел. И это было всё, чего он добился. Кулак Романа врезался ему в живот. Мечник рухнул лицом на землю и принялся судорожно извергать из себя содержимое желудка, словно следом готовы были вывалиться внутренности.
— Следующий.
За одну минуту дело дошло до третьего противника.
Седьмой номер поднялся на помост, натянутый как струна. Но вскоре и у него сознание погасло.
Бух!
Превосходство было сокрушительным. Даже аура пятой звезды не могла сдержать мощь Романа, а если мечнику каким-то чудом удавалось отразить один удар, следующее движение Романа оборачивалось новой бедой. Между тем седьмой номер был не безвестным выскочкой, а прославленным воином своего поколения. Увидев, как он рухнул в крови подобно самому заурядному новичку, толпа вновь замолчала.
— Следующий.
Четвёртый. Пятый. Шестой.
Поединки следовали один за другим. Планы, над которыми восемь лучших мечников ломали головы всю ночь, не имели никакого значения. Всякий, кто поднимался на помост, немедленно валился с ног.
С каждым новым поражением лица зрителей становились всё бледнее. Когда победа хотя бы укладывается в рамки возможного, ей можно восхищаться. Здесь же происходило нечто настолько запредельное, что людей охватывал страх.
Они не знали всей правды о Романе.
После того как Небесный Демон Пэк Чжунхёк оказался в его теле, ему потребовалось менее года, чтобы обрести силы для победы над Батлером. Именно за этот краткий срок он совершил подвиги, потрясшие королевство.
Но с тех пор прошёл ещё целый год.
Окружающие по-прежнему помнили прежнего Романа, не представляя, насколько сильно тот изменился за последние двенадцать месяцев.
Составляя план нынешнего выступления, Роман даже не считал Оскара и остальных достойными отдельной стратегии. Какими бы искусными они ни были, их имена не входили даже в континентальный рейтинг. Они оставались крупными рыбами в слишком маленьком пруду.
Бух!
Третий номер пал. Он лежал на земле, истекая кровью, а за его спиной белели лица потрясённых зрителей.
— Н-невозможно…
Среди них стоял Оскар. Ещё недавно он клялся, что после того, как товарищи вымотают Романа, непременно победит его. Теперь Оскар смотрел на солнце, висевшее высоко в небе, и не мог поверить собственным глазам.
Поединки начались в полдень. Солнце почти не успело сдвинуться, а арена уже была залита кровью.
Лишь теперь до него дошло: Роман Дмитри — чудовище, с которым всё королевство Каиро не в силах справиться.
— Следующий.
Слова прозвучали как смертный приговор.
Оскар зажмурился.
Загружаем комментарии…