За день до падения замка Бенедикт командующий западным фронтом граф Ванденберг получил известие, положившее конец хрупкому спокойствию Кайро.
— Империя Кронос пересекла границу! Первый оборонительный рубеж уже пал, противник движется ко второму. Господин командующий, прикажите что-нибудь! Ещё немного — и второй рубеж тоже будет прорван!
Последние несколько дней королевство раздирала гражданская война. Даниэль Кайро поднял королевскую армию против мятежников, но не забрал с западной границы ни единого солдата. За этой границей лежала империя Кронос — враг, готовый вторгнуться в любой момент. Страна не могла позволить себе остаться вовсе без защиты.
Первый рубеж представлял собой наскоро оборудованные позиции. Его задача заключалась прежде всего в том, чтобы вовремя обнаружить наступление. Настоящие укрепления и военные запасы начинались со второй линии.
— Немедленно поднимайте войска! — приказал Ванденберг. — Кайро и так охвачено мятежом. Если сейчас имперцы ворвутся в глубь страны, мы получим катастрофу.
Решение казалось разумным: третья линия обороны была последним оплотом. Противника следовало остановить хотя бы на второй.
Но с дальнего конца стола послышался женский голос:
— Нет. Второй рубеж нужно оставить и отвести солдат.
Граф повернулся к одной из своих штабных советниц.
— Флора, что ты предлагаешь?
Все взгляды обратились к Флоре Лоренс.
На западном фронте Флору знали все. Она была единственной женщиной среди штабных офицеров и попала сюда при весьма необычных обстоятельствах. Покинув Лоренс, она поступила в Королевскую академию, изучала военное дело, а затем неожиданно объявила, что хочет служить на западной границе.
Столица загудела. Одно дело — обычная доброволица, совсем другое — дочь дворянского семейства с обеспеченным будущим. Допустимо ли пускать её на фронт? В конце концов последнее слово предоставили отцу девушки. Виконт Лоренс размышлял целую неделю, прежде чем передал ответ: он доверяет дочери.
Подобного случая в истории Кайро ещё не было. Знатная девушка, которой открыты все дороги, пошла не на парадную офицерскую должность, а в штаб действующей армии. Многие встретили её неприязненно: иногда избалованные люди приезжают на войну, где другие умирают, словно на необычную экскурсию.
Однако Флоре понадобилось меньше месяца, чтобы разрушить это предубеждение. Её поступки и решения говорили сами за себя. Когда товарищи научились видеть в ней прежде всего способного военного специалиста, она стала одним из ведущих аналитиков штаба. Поэтому Ванденберг внимательно слушал её мнение.
— Объясни, Флора.
— Кронос регулярно нарушал наши границы, но прежде эти вторжения были лишь способом давления. Имперцы не пытались покорить Кайро всерьёз. На этот раз обстоятельства иные. В стране гражданская война, а маркиз Бенедикт, судя по сведениям, оказался в безвыходном положении. Слишком уж удачно совпало время нападения. Уверена, происходящее на границе связано с мятежом.
— Ты хочешь сказать, Кронос вступил в сговор с Бенедиктом?
— Не могу назвать сообщника наверняка. Причиной может быть заточение графа Грегори; возможно, сам Бенедикт попросил империю о помощи. Но одно бесспорно: несмотря на конфликт с союзом королевств, Кронос решился на вторжение. Мы не имеем права недооценивать его намерения.
По залу прокатился ропот. Если Флора права, империя не просто совершала очередной пограничный набег: она вмешалась в гражданскую войну.
— Но тогда разве не важнее удержать второй рубеж? — возразил один из советников. — Там накоплены припасы для обороны. Отступив, мы неизбежно потеряем хотя бы часть запасов.
— В обычных условиях вы были бы правы. Однако если Кронос поддерживает мятежников, его цель — прорвать и третью линию, после чего вторгнуться в сердце королевства. Королевская армия сейчас занята восстанием. Мы обязаны исходить из худшего сценария: воевать с империей придётся собственными силами, без поддержки столицы. Господин командующий, нам не дано всегда выбирать идеальные решения. Когда на кону судьба государства, нужно прежде всего исключить катастрофу, а уже потом искать наилучший оставшийся выход.
Граф долго молчал. Флора успела не раз доказать свою правоту на поле боя, и легкомысленно отмахнуться от её доводов он не мог.
Наконец Ванденберг решил:
— Флора права. Передайте приказ об отходе со второй линии. Готовимся встретить Кронос здесь, на третьем рубеже. Рассчитывать будем на худшее.
Предсказание сбылось. Заняв второй рубеж, имперцы не остановились, а продолжили наступление. Вскоре из королевского дворца пришло сообщение:
«Маркиз Бенедикт заключил союз с империей Кронос. Противник намерен уничтожить третий рубеж и вторгнуться в Кайро. Королевской армии требуется время, чтобы подавить мятеж. Продержитесь всего три дня. К тому времени мы покончим с восстанием и отправим вам подкрепление».
Штаб немедленно собрался на совещание. Начальник советников барон Ноэль заговорил первым:
— Его величество обещает прислать помощь через три дня. Но за такой срок невозможно подавить мятеж. Бенедикт годами готовил восстание, а его замок полностью оснащён для долгой осады. Да, королевской армией руководит Роман Дмитри, разгромивший Гектор. И всё же нам следует готовиться к затяжной войне.
— Верно, — поддержал другой офицер. — Даже если мятеж подавят, войскам ещё нужно добраться сюда. Через порталы переход займёт день-два. Выходит, на взятие замка Бенедикт остаются одни сутки? Нелепость!
Между западной границей и владениями Бенедикта было далеко, но в обоих местах существовали врата перемещения, так что идти пешком через всё королевство не требовалось. И всё-таки три дня казались совершенно нереальным сроком.
— Согласен, — сказал Ванденберг. — Если имперцы действительно решили вторгнуться, мы должны запастись всем необходимым и держать оборону. В худшем случае королевская армия вообще не справится с мятежом. Значит, полагаться нам придётся только на себя.
— Я думаю иначе.
Мягкий голос вновь принадлежал Флоре.
Барон Ноэль повернулся:
— Ты полагаешь, что мятеж можно разгромить за три дня?
— Срок действительно очень короткий. Но, по словам его величества, эти три дня назвал сам Роман Дмитри. Поэтому, даже если он немного задержится, через пять дней он будет здесь. За три дня покончит с Бенедиктом, за оставшиеся два доберётся до фронта.
— Откуда такая уверенность?
— Вам всем известна история домов Лоренс и Дмитри. Роман умеет добиваться победы там, где другие видят лишь неизбежное поражение. Когда он помог Лоренсу одолеть Барко, хотя на нашу победу никто не поставил бы и медяка, я поняла, что обычные мерки к нему неприменимы. Теперь он обещает уложиться в три дня. А я верю его слову.
Советники западного фронта вовсе не были бездарями. Все они много лет удерживали границу и обладали немалым опытом. Но у Флоры имелось то, чего недоставало им: она лично знала Романа Дмитри. Поэтому была готова довериться даже невероятному прогнозу.
Ноэль покачал головой:
— На одной вере стратегию не построишь. Однако допустим, ты права. Что тогда предлагаешь?
— У Кроноса тоже мало времени. Имперцы хотят прорваться до того, как Бенедикт падёт, поэтому с самого начала обрушат на нас всю мощь. Даже укрепления третьего рубежа могут не выдержать. Значит, остаётся единственный выход.
Все выжидательно посмотрели на неё.
— Лучшая защита — нападение. Нужно ударить первыми и так ослабить неприятеля, чтобы за пять дней он не сумел нас разгромить.
На лицах командиров отразилось недоумение.
Предложение выглядело парадоксальным, почти невыполнимым. Флора понимала это и заранее приготовила доказательства. Она разложила на столе документы и спокойно приступила к объяснению.
— Посмотрите, как действовал Кронос в прежних походах. Когда имперцы хотели лишь припугнуть нас, они навязывали обычный ближний бой. Когда требовалась решительная победа, привлекали боевых магов. Вот данные, подтверждающие закономерность. Маги разрушают стены заклинаниями, после чего пехота входит в крепость. Это их обычная тактика.
— Нам это известно, — заметил Ноэль. — Потому мы и хотим накопить дополнительные припасы и камни маны для магической защиты.
— Защитный барьер, возможно, поможет нам продержаться. Но обе стороны знают, что имперцы приведут магов, а мы поставим барьер. Следовательно, Кронос наверняка приготовит средство усилить свои заклинания. У империи семь магических башен — возможностей хватает. Поэтому нужно лишить противника его главного оружия: самих магов.
Флора перевернула страницу.
— Маги придерживаются определённой дистанции. Они подходят настолько, чтобы их заклинания сохраняли максимальную разрушительную силу, но не попадают под стрелы. Во время подготовки заклинания они уязвимы. Обычно эта дистанция составляет около километра от стены: стрелы не долетают, а даже дальнобойные выстрелы теряют точность. Если имперцы выведут боевых магов, они вряд ли отступят от этой схемы.
— И как ты собираешься этим воспользоваться?
— Заложить магические ловушки в местах, где они станут готовить заклинания.
Ноэль невесело усмехнулся:
— Невозможно. Мы знаем расстояние до стены, но не точное расположение магов вдоль неё. У нас не хватит ловушек, чтобы заминировать всю полосу. К тому же маги чувствуют ману и обнаружат закладки. Они просто обезвредят их или выберут безопасную позицию.
— Именно поэтому нам придётся заставить противника действовать по нашему сценарию.
В голосе Флоры появилась твёрдость. Ещё во время учёбы в академии мысли её постоянно возвращались к настоящему, залитому кровью полю боя.
— Мы предложим им поединок чемпионов.
— Поединок?
— Да. Перед сражениями между государствами такие поединки устраивают, чтобы сломить боевой дух врага. Кроносу незачем отказываться: имперцы будут уверены в превосходстве своего мечника.
— Даже если они согласятся… Погоди. Ты хочешь сказать…
Глаза Ноэля расширились. Он начал понимать замысел.
— Мы заранее выберем место поединка, — продолжила Флора. — Противнику придётся перестроить войска вокруг него. Тогда область, откуда маги начнут атаку, станет гораздо меньше. Они выдвинутся вперёд своих частей, и мы сможем почти точно рассчитать позиции.
— Но как скрыть ловушки от магического чутья?
— Здесь всё зависит от нашего чемпиона. Если он будет сражаться на пределе сил, высвобождая огромные потоки ауры, окрестности насытятся маной. Даже тонкое чутьё мага не сможет выделить в этом фоне следы ловушек. Когда после поединка имперские маги беспечно займут позиции, мы уничтожим их собственными руками.
В комнате воцарилось восхищённое молчание. Даже Ноэль, сначала не желавший слушать, к концу объяснения одобрительно кивнул. Спорить ради поиска истины — одно, упрямо отвергать разумное предложение — совсем другое. А план действительно был заманчив: без боевых магов имперцы могли изо всех сил штурмовать укрепления, но у защитников появлялся шанс устоять.
— Осталась самая трудная часть, — сказала Флора. — Кто станет нашим чемпионом? Нужен превосходный мечник, способный достаточно долго держать бой и готовый отдать жизнь ради операции. Скажу прямо: вероятность уцелеть ничтожна. Мы не знаем, кого выставит Кронос, но слабого противника империя точно не пришлёт.
Чтобы план сработал, кому-то придётся пожертвовать собой.
Тут заговорил мужчина, всё это время молча слушавший обсуждение:
— Я выйду на поединок.
Присутствующие изумлённо обернулись.
Это был Родвелл Дмитри.
Загружаем комментарии…