Сто метров. Девяносто. Восемьдесят…
Роман Дмитри приближался неумолимо. У графа Фабио все нервы натянулись до предела, но он не отступил ни на шаг. Он был представителем великой империи и не желал показывать страх перед каким-то Кайро. К тому же по-прежнему был уверен, что ему ничего не грозит.
— Стоять!
Вперёд вырвался Густаво, командир десятого рыцарского ордена Кроноса. Он понял, что настал его черёд вступить в бой. Вокруг клинка вспыхнула аура, яркая, словно полуденное солнце. Одного взгляда хватало, чтобы понять: этот противник неизмеримо сильнее рыцарей, которых Роман только что сразил.
Густаво двигался с невероятной скоростью. Он преодолел расстояние между ними как раз в тот момент, когда Роман наносил очередной удар, и немедленно атаковал.
Клинки столкнулись с грохотом, подняв мощную волну маны. Густаво не остановился, а обрушил на противника целую цепь ударов. Их фигуры мелькали, сливаясь в единую вихревую полосу. Немногие могли так уверенно выдержать натиск Романа Дмитри.
Но Густаво был человеком, вполне заслуживавшим такого мастерства: семьдесят восьмое место в континентальном рейтинге, тридцать пятое — в имперском. Его знали далеко за пределами Кроноса. По положению в рейтинге он превосходил даже графа Николаса, хотя в собственной стране не входил и в первую десятку. Он был живым свидетельством мощи империи.
Аура пяти звёзд вспыхивала на его мече огненными разрядами. Там, где другие не могли отразить и одного удара Романа, Густаво теснил его, надеясь закончить сражение собственными силами.
Но Роман парировал всё. Когда остальные имперские рыцари, улучив момент, пытались ударить сбоку, он оттеснял Густаво и одним движением убивал нового противника.
Очередной рыцарь попытался пробиться сквозь вихрь ауры. Роман отклонил его клинок и рассёк нападавшему грудь. Не успевал один рухнуть, как бросался другой — и тоже погибал. Даже отражая атаки Густаво, Роман находил возможность методично уничтожать всех, кто подходил слишком близко.
Он сражался в самом сердце вражеского строя. Кронос не собирался соблюдать рыцарские правила честного поединка: имперцы нападали со всех сторон. На Романа обрушивались удары со смертельной силой, но один за другим падали именно нападавшие.
Вокруг множились трупы. Казалось, положение Романа должно быть безнадёжным, однако с каждой минутой его превосходство ощущалось всё сильнее.
Это не укладывалось в голове. Сам Густаво, мечник пяти звёзд, сражался бок о бок с десятками рыцарей, но противник ничуть не слабел. Сначала Густаво думал только о победе, а затем внезапно осознал: Роман словно вовсе не воспринимает его всерьёз.
«Ах ты сволочь…»
Он оказался всего лишь одним из многих. Не равным соперником, не особой угрозой — просто чуть более сильным участником толпы.
Ярость вспыхнула в груди Густаво, но вместе с ней пришло и пугающее понимание.
«Роман Дмитри опаснее, чем мы думали. Если позволить ему выжить, он может перевернуть весь ход войны. Даже если мне придётся заплатить собственной жизнью, такую угрозу империи нужно уничтожить».
Его взгляд стал убийственно холодным. Густаво решился использовать последний козырь.
Внутри его тела будто щёлкнул скрытый замок. Ограничители спали, и мана забурлила с силой пробуждающегося вулкана.
Грохот столкновений усилился многократно. Ослепительная аура излучала такой жар, словно могла растопить снег вокруг на целые мили. Густаво обрушил на противника удары вдвое мощнее прежних.
Роман тоже увеличил поток маны и встретил нападение лицом к лицу. От каждого столкновения клинков расходились ударные волны. Простому мечнику приблизиться к ним было невозможно. Земля дрожала; имперские солдаты, не выдерживая давления, валились с ног. Дуэль выходила за пределы обычных человеческих возможностей.
Но Роман почувствовал неладное. Внезапный прирост силы Густаво не был естественным результатом его мастерства.
«Он расходует врождённую жизненную энергию».
Врождённая энергия — сила, которую человек получает от рождения. Её нельзя накопить упорными упражнениями. Она поддерживает саму жизнь и естественным образом существует в человеческом теле. Количество её невелико, а трата напрямую сокращает жизненный срок. Сейчас Густаво буквально сжигал самого себя ради шанса убить Романа.
За годы пребывания в новом мире Роман немало узнал о континенте. Согласно общепринятым знаниям, никто здесь не умел использовать эту врождённую силу. Возможно, Густаво владел личной тайной техникой; возможно, её разработали маги Кроноса. В любом случае имперцы хранили способ в секрете.
Однако самого Романа подобным не удивить. В прошлой жизни среди мастеров боевых искусств встречались люди, использовавшие такую энергию. Загнанные на край гибели, они бросали жизнь в огонь последней атаки, словно мотыльки, летящие на пламя. Все понимали цену: если не закончить схватку прежде, чем врождённая энергия иссякнет, неминуема смерть. Даже если выжить удастся, расплатой станет искалеченное существование.
Это была запретная область, которой опасались даже великие мастера мира боевых искусств. А теперь на континенте Саламандра нашёлся человек, осмелившийся переступить эту черту.
Мана ревела, Густаво свирепел, не в силах сдерживать потоки собственного могущества. Но исход боя от этого не изменился. Никакого чуда не произошло.
Роман дал своим людям год, чтобы они стали сильнее. При этом и сам времени не терял. Ещё годом ранее, разбираясь с сильнейшими бойцами северо-восточных земель, он перешёл на новый уровень. Уже тогда обладал мощью, достаточной, чтобы превзойти Батлера и победить графа Николаса. Однако вместо поспешных сражений он целый год спокойно укреплял основу собственного мастерства.
Неужели за это время выросли только подчинённые? Разумеется, нет. Роман стал ещё сильнее. Как прежде ему хватило года, чтобы достичь немыслимой для окружающих высоты, так и следующий год принёс рост, который эти люди не могли даже вообразить.
Сила столкнулась с силой. Густаво выжал из тела всё, но не сумел заставить противника отступить даже на шаг.
«Н-невозможно…»
Густаво был потрясён. Он применил тайное оружие, о котором мир даже не подозревал. От одного кратковременного использования он не обязательно умрёт или останется калекой — способ предусматривал определённые пределы. Но ценой невероятного риска он превзошёл собственные возможности и всё равно не смог одолеть врага.
Это могло означать лишь одно: Роман Дмитри изначально принадлежал к совершенно иной ступени мастерства.
Врождённая энергия стремительно иссякала. Времени почти не осталось, и Густаво принял решение.
— Вот этот удар ты не отразишь!
Он собрал остатки силы. Аура объяла его тело так, что он стал похож на воплощённого бога огня. Роман тоже приготовился.
Для победы ему даже не требовались приёмы средней части своей школы. Вместе с его мастерством выросла и сила Техники меча Небесного Демона.
«Третий приём начальной части Техники меча Небесного Демона».
Густаво нанёс последний удар. Две силы встретились, и чудовищный вихрь ауры поглотил обоих. Земля содрогнулась от череды взрывов.
Поле боя окутало пылью. Когда разрушительная волна наконец улеглась, солдаты увидели картину, в которую отказывались верить.
— Командир Густаво… проиграл?
На холодной земле лежало то, что осталось от Густаво. Тело было изувечено так, что лица почти нельзя было узнать. А Роман Дмитри, ничуть не изменившись в лице, стоял рядом и спокойно смотрел на поверженного врага.
Густаво был бойцом уровня графа Николаса. Некогда Роман считал, что в этом мире люди используют силу неправильно. Теперь он признавал: в искусстве доводить энергию до предела жители континента достигли успехов, которых не знал даже мир боевых искусств. Но из этого вовсе не следовало, что они были сильнее его.
Чем больше он постигал знания нового мира и чем полнее возвращал мастерство прежней жизни, тем дальше уходил в область, недосягаемую для остальных. Так же, как некогда в мире боевых искусств.
Роман перевёл взгляд на графа Фабио. Тот сидел на земле белый как полотно, не смея даже попытаться убежать.
Роман двинулся к нему. Никто не преградил дорогу. Даже лучшие рыцари империи были так напуганы, что лишь молча наблюдали.
Фабио опомнился.
— Сдаюсь! Я сдаюсь!
Он отбросил гордость и попытался спасти жизнь капитуляцией. Но выражение лица Романа не изменилось.
«Он собирается меня убить».
Граф почувствовал это сразу. Белый флаг ему не поможет. Тогда он попытался запугать противника: если нельзя договориться, остаётся заставить того усомниться в собственной безопасности.
— Роман Дмитри! Я дворянин империи! Даже на войне Кронос не прощает тех, кто посягает на жизнь его знати! Думаешь, тебе это сойдёт с рук? Как бы не так! Ты будешь каждую ночь бояться имперских убийц, иссохнешь от страха и лишишься рассудка из-за бессонницы! Так что подумай! Пощади меня и довольствуйся своей победой!
Он кричал во всё горло, глядя Роману прямо в глаза.
Тот остановился.
— Я знаю, чем придётся расплачиваться за свой выбор.
Когда-то его звали Пэк Чжунхёк. Он достиг вершины мира боевых искусств, а покушения на него стали привычной частью жизни. Борьба была его судьбой, и он давно принял её.
— Поэтому умри.
Клинок медленно вошёл в тело графа. Роман не торопился: он хотел, чтобы смерть оказалась мучительной и чтобы все имперские солдаты видели, как умирает их командующий.
Грохот решающего столкновения между Романом и Густаво прокатился даже до арьергарда.
— Что это?! — воскликнул Ванденберг.
Он зарубил очередного имперца и повернулся на звук. Простые солдаты услышали лишь чудовищный взрыв, но граф по потокам маны, принесённым ветром, понял, что в центре идёт невероятный бой.
«У нас мало времени».
Если с Романом что-нибудь случилось, центральная группа окажется в смертельной опасности. Двусторонний удар задумывался так, чтобы перекрыть неприятелю пути отступления и уничтожить арьергард прежде, чем передовые части успеют вмешаться. Но сражение затянулось. С прибытием Криса перевес удалось получить, однако после мощного взрыва тревога, которую граф до сих пор подавлял, снова подняла голову.
— Не беспокойтесь. Ничего из того, чего вы опасаетесь, с командующим не случится, — сказал Крис.
Словно прочитав мысли Ванденберга, он спокойно развеял его страхи и снова бросился в бой. Граф остался без слов.
«Откуда у него такая уверенность?»
Вся операция была крайне опасной. Роман взял на себя самый рискованный участок, и, зная силу Кроноса, нельзя было исключать трагедии. Но ни Крис, ни другие воины Дмитри не проявляли беспокойства. Услышав взрыв, они на миг повернули головы, после чего как ни в чём не бывало продолжили сражаться.
Непоколебимая вера. Ванденберг невольно восхитился. Возможно, именно прочная связь между Романом и его людьми была главным источником нынешнего расцвета дома Дмитри.
Это была настоящая крепость, которую не взять приступом. После войны дом Дмитри, несомненно, станет самым могущественным семейством Кайро.
И тут вдалеке взлетела сигнальная ракета. За ней вторая, третья.
Красный означал начало атаки, жёлтый — отход. А зелёный…
«Вражеский командующий уничтожен».
Ванденберг широко раскрыл глаза. Сигналы совершенно отчётливо горели зелёным.
Он боялся за жизнь Романа, а тот тем временем добился успеха, который граф даже представить себе не мог.
Загружаем комментарии…