Что же происходило с Генри Альбертом все последние месяцы?
Поначалу всё началось с обычного предложения подработать. Чем больше людей интересовалось подвигами Романа Дмитри, тем ценнее становились воспоминания Генри — одного из немногих, кто был рядом с героем во время южной кампании. Его прежняя репутация беспутного отпрыска дома Альберт неожиданно перестала кого-либо смущать.
Королевская академия Каира, порог которой в прежние годы Генри не осмелился бы переступить, пригласила его прочитать лекцию. Ему предложили выступить перед детьми знатнейших родов королевства.
Генри не изобретал никаких сложных теорий. Он просто рассказывал, что видел на южной границе и каким образом Роман разбил войска Гектора. Но студенты слушали затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово.
Эта единственная лекция перевернула его жизнь.
После выступления сыновья влиятельных сановников выстраивались за автографом и смотрели на него почти как на самого Романа. Они не знали правды о его собственном вкладе в победу. Для них было достаточно того, что Генри находился там, где происходили легендарные события.
Успех оказался ошеломительным. Академия пригласила его читать лекции регулярно. Следом посыпались предложения от других учебных заведений и дворянских собраний. Вместе с почестями пришли гонорары. Если сначала Генри выступал ради признания, вскоре желающие стали платить огромные деньги даже за несколько часов его времени.
Не зря говорят, что положение обязывает. Когда его начали узнавать на улицах столицы, Генри, некогда неисправимый гуляка, невольно расправил плечи и постарался соответствовать новому образу. Он принялся учиться, опасаясь каверзных вопросов слушателей, и пытался восполнить пробелы в образовании, чтобы не выглядеть полным невеждой.
В результате к известности добавилось богатство. Родственники теперь гордились им, а денежные заботы исчезли. За одну лекцию он получал десятки золотых, порой больше сотни. С такими доходами беспокоиться было попросту не о чем.
— Красота-то какая! — с удовольствием вздохнул Генри.
Всего за полгода он приобрёл великолепный особняк в столице. Сделку помогли устроить новые знакомые, а соседи-аристократы встретили его с распростёртыми объятиями.
Он развалился на роскошном диване, наслаждаясь мягкими подушками и жизнью, о которой прежде позволял себе лишь мечтать. Но иногда вся эта роскошь казалась ненастоящей.
Ведь если вдуматься, он был никем. Ему просто невероятно повезло. Ничто не мешало удаче завтра отвернуться от него и снова низвергнуть на самое дно.
Чем больше радости приносила новая жизнь, тем сильнее становился страх её потерять. Сначала Генри беззаботно наслаждался успехом, затем начал всё чаще топить тревоги в вине.
Пока однажды не произошло нечто потрясшее его до глубины души.
— Господин Альберт! Слушая вашу лекцию, я едва мог сдержать волнение. Наши защитники на южной границе рисковали жизнью, чтобы мы жили в безопасности. Как же получилось, что мы так долго не понимали, чем им обязаны? Вы открыли мне глаза! Отныне я тоже буду способствовать укреплению обороны Каира и непременно расскажу людям, насколько важны ваши выступления.
Эти слова произнёс солидный седовласый мужчина далеко за шестьдесят, с ухоженной бородой и манерами учёного. Он был одним из самых заслуженных профессоров Королевской академии — признанным авторитетом в своей области. И теперь смотрел на Генри с искренним уважением.
Генри был потрясён. Ладно бы восторженные мальчишки, ничего не понимающие в жизни. Но когда убелённый сединами учёный почитает тебя как мудреца…
В тот миг Альберт понял одну истину, изменившую его жизнь.
Действительно ли его лекции были столь замечательны? Разумеется, нет.
Люди внимали каждому слову, аплодировали и называли себя его поклонниками лишь благодаря Роману Дмитри. Генри поначалу убеждал себя, что умение обратить чужую славу себе на пользу — тоже талант. Но после того как Роман подчинил северо-восток и восторги публики возросли ещё сильнее, отрицать очевидное стало невозможно.
Весь интерес к Генри исходил от славы Романа. Чем выше поднимался герой, тем больше выигрывал его случайный соратник.
«Почему же они так восхищаются именно мной?»
В южной кампании участвовали сотни людей. Ответ оказался неожиданно прост: когда требовалось доложить Даниэлю Каиру об обстановке, Генри довелось говорить от имени Романа. Не потому, что он был самым достойным, а лишь потому, что среди присутствовавших, кроме самого Романа, он оказался единственным человеком достаточно знатного происхождения, чтобы обратиться к государю. Так он случайно попал на магический экран.
И его запомнили как человека, говорившего от лица Романа Дмитри.
Другие герои южного фронта оставались для публики безымянными. У Генри же было конкретное, заметное всем появление в важных событиях.
«Они видят во мне отражение Романа. Не знают меня, но считают великим из-за того, что я однажды говорил от его имени. Просто умора! Когда меня звали позором дома Альберт, любой мой поступок встречали презрением. Я ведь совершенно не изменился, но теперь люди относятся ко мне иначе. И дело не в их глупости: раз даже почтенные профессора академии верят в моё величие, значит, так устроена человеческая природа».
Одного этого открытия хватило, чтобы Генри увидел перед собой совершенно другую жизнь. Даже не будучи великим человеком, можно пользоваться всеми благами величия.
«В истории немало прославленных героев. Как им удавалось стать известными? Неужели они ходили по городам и сами кричали о своих подвигах? Конечно нет. О них рассказывали те, кому было выгодно распространять их славу. Значит, если я хочу сохранить деньги и почёт, нужно делать одно: пусть весь мир узнает о достижениях Романа. Пока он остаётся великим героем, одного факта, что мы прошли через одну войну, хватит мне на безбедную жизнь».
И распространять рассказы оказалось нетрудно. Роман снова и снова совершал то, чего обычные люди не добивались за целую жизнь: победа над Гектором, союз Дмитри, публичные рейтинговые поединки, а теперь и разгром восстания. Историй хватало с избытком. Генри оставалось только своевременно напоминать о них и подогревать интерес.
Люди превозносили Романа, а Генри естественным образом превращался в знаменитого соратника героя.
Теперь, лёжа на диване и потягивая дорогое вино, он улыбнулся.
— Роман Дмитри, на самом деле мы с вами далеко не так близки, как рассказывают. Но пока вы продолжаете жить жизнью, которой восхищаются остальные, я ради собственного благополучия позабочусь, чтобы весь свет знал о ваших подвигах.
Изысканное вино казалось особенно сладким. Дом, диван, каждый предмет роскоши напоминали, насколько удачно сложилась его судьба.
Так и жил Генри Альберт, которого когда-то все называли беспутным повесой.
Его стратегия работала. Чем больше он распространял рассказы, тем сильнее интересовались Романом Дмитри.
Особое внимание, разумеется, привлекало предстоящее провозглашение княжества. Герой Каира делал первый шаг к месту в истории. Люди из других государств заявляли о желании присутствовать на церемонии. Многие знали Романа только по рассказам, но даже если половина услышанного была правдой, ради такого зрелища стоило преодолеть огромный путь.
За несколько дней до праздника улицы Дмитри переполнили гости со всего континента.
Командор Джонатан, которому поручили охрану ворот, внимательно изучал прибывающих и не переставал удивляться.
«Сколько иноземцев приехало только ради того, чтобы увидеть Романа! И среди них немало важных людей. Вчера прибыло посольство из Франкского королевства, а сегодня с самого утра — представители трёх стран Союза королевств. Значит, они признают новое княжество и хотят установить с нами дружеские отношения».
Он не мог не вспомнить прошлое.
Ещё несколько лет назад Дмитри были странным исключением среди северо-восточных владений. Знать не желала признавать семью, вышедшую из простолюдинов. Когда Джонатан объявил, что поступает на службу к этому дому, сослуживцы в ужасе пытались отговорить его. Мечнику ауры третьей звезды открывалось куда более завидное будущее. Для окружающих выбор Джонатана казался бессмысленным.
Теперь всё переменилось. Прежние знакомые сами спрашивали, нет ли при дворе Дмитри свободных мест.
«И всё благодаря Роману».
Он хорошо понимал: барон Ромеро никогда не отличался чрезмерными амбициями. Без решительных поступков старшего сына дом, вероятно, и поныне враждовал бы с Барко из-за местных дел. Один человек изменил судьбу целого края и сознание его жителей. Слуги Дмитри больше не стеснялись простонародного происхождения семьи. Напротив, гордились своим домом.
Все приезжие хотели встретиться с одним человеком, и имя Романа стало главной гордостью Дмитри.
«Соберись, Джонатан. Сейчас особенно нельзя поддаваться восторгу».
Он был мечом, защищавшим дом, и обязан был предвидеть возможные угрозы. Продолжив тщательно осматривать гостей, командор вдруг заметил неожиданного посетителя.
— Вы?!
Человек перед ним казался последним, кого следовало ожидать на празднике в честь Дмитри.
Тем временем барон Ромеро вызвал к себе двух старших сыновей.
«Прежде чем провозгласить княжество, нужно окончательно решить вопрос наследования. Если оставлю обоим хоть тень надежды, после основания государства разразится борьба».
Меньше всего он хотел междоусобицы между собственными детьми. Некоторые отцы намеренно стравливали сыновей, чтобы передать власть победителю. Ромеро такой исход претил. Да и сам он уже почти принял решение. Родвелл с детства много сделал ради семьи, но если теперь назначить наследником именно его, сопротивление людей Дмитри окажется огромным.
Поэтому барон решил поговорить с сыновьями заранее. Младшего Лорена он не приглашал: тот был слишком далёк от борьбы за главенство.
В дверь постучали.
— Отец, можно войти?
— Входите.
Увидев двух сыновей, Ромеро с тяжёлым сердцем заговорил:
— Я вызвал вас, чтобы окончательно определить, кому возглавить дом после меня. Через несколько дней Дмитри станут княжеством. Это не просто расширение власти: вместе с ней вырастут наши обязанности и ответственность. От решений правителя будут зависеть тысячи жизней. Поэтому сегодня я намерен назвать будущего наследника.
Он говорил как глава рода, а не просто отец. Затем взглянул на Родвелла, потерявшего глаз на войне. От мысли, что придётся причинить сыну новую боль, сердце сжималось. У Родвелла действительно были права на наследство. Если он сочтёт решение несправедливым, Ромеро даже готов был устроить голосование среди старейшин дома.
Однако прежде чем барон продолжил, Родвелл сам заговорил:
— Отец, позвольте мне сказать первым.
Ромеро удивлённо посмотрел на него.
— Я отказываюсь от притязаний на наследство. Роман гораздо достойнее возглавить наш дом.
После войны Родвелл вернулся в Дмитри и за последние несколько дней пережил немало событий, которые привели его к этому решению.
Загружаем комментарии…