В гостиной резиденции Дмитри Романа ждал знакомый человек. Эдвин Гектор невозмутимо пил чай и при появлении хозяина приветливо улыбнулся, словно встречал старого друга.
— Давно не виделись.
— Зачем вы хотели со мной встретиться?
— Сразу к делу? Присядьте хотя бы.
Для Романа подобный приём был неожиданностью. Последняя их встреча закончилась отнюдь не по-дружески: он разрушал крепостные стены и истреблял солдат Гектора, а Эдвин смотрел на него с такой ненавистью, будто готов был плакать кровью. Их связывало слишком много дурного. Разумеется, ради интересов государства личные чувства приходилось отодвигать на второй план, но непринуждённые любезности между ними выглядели почти нелепо.
Роман сел напротив. Пытаясь разрядить обстановку, Эдвин завёл светскую беседу:
— Прежде всего поздравляю с основанием княжества Дмитри. Я всегда понимал, что вы человек незаурядный, но не предполагал, что вам удастся одним ударом положить конец смуте в Каире, а затем одержать победу даже над империей Кронос. В Гекторе ваши поступки произвели огромное впечатление. На злодеяния империи негодуют многие, однако мало кто способен дать ей отпор не на словах, а на деле.
— Перейдите к сути. Мы ведь с вами не настолько близки, чтобы осыпать друг друга комплиментами.
— …Вы правы. Признаться, я и сам не ожидал, что однажды мы встретимся не на поле боя.
От былой учтивости не осталось и следа. Эдвин до сих пор слишком хорошо помнил ту войну. Сейчас он заставлял себя улыбаться ради цели, приведшей его сюда, но в сражении с Романом Дмитри познал настоящий ужас. Солдаты Гектора пересекли границу, надеясь спасти родину, а вместо этого попали под беспощадное избиение. Те, кому посчастливилось выжить, вернулись ни с чем и провели мучительную, голодную зиму.
Батлеру, получившему тяжёлые внутренние повреждения, потребовался целый год реабилитации, прежде чем он смог вновь взяться за меч. От одной мысли об этом у Эдвина закипала кровь. Находясь в Небесной башне и слыша, как Батлер каждую ночь терзается отчаянием, принц снова и снова обвинял себя в неверном решении. Гектор угасал. Не подтолкни он страну к войне, народу пришлось бы тяжело, но хотя бы не пришлось пережить позор поражения.
Эдвин перевёл дух. Именно горький опыт столкновения с Романом на поле боя убедил его, что теперь встретиться с этим человеком необходимо.
— Скажу прямо. За войной между Каиром и Гектором стоял некто, кто намеренно столкнул наши страны.
Роман не проявил ни малейшего удивления. Эдвин, подготовившийся к совершенно другой реакции, продолжил:
— Как вам известно, королевство Гектор решилось на вторжение из-за неурожаев, повторявшихся год за годом. Я не собираюсь оправдываться: ради собственного выживания мы напали на Каир, и снять с нас ответственность невозможно. Но вскоре после окончания войны обнаружились признаки того, что неурожаи могли быть вызваны искусственно.
Подозрительные события начались почти сразу после заключения мира, будто кто-то решил, что теперь скрываться уже незачем.
— Первые сообщения пришли из одной деревни, где урожай погибал с поразительным постоянством. После войны почва там вдруг иссохла, стала рыхлой и почернела, а в окрестностях начали находить необычайно много мёртвых животных. Вскоре то же самое обнаружили по всему королевству. Мы поняли: у бедствия, годами терзавшего Гектор, была иная причина. Землю иссушало проклятие некромантов. Те, кто долгие годы поддерживал его, добились своего и перестали заботиться о том, чтобы замести следы.
Любое столь могущественное проклятие требовало постоянных усилий. Теперь всё складывалось в единую картину. Жители Гектора решили было, что от них отвернулись боги, хотя причина бедствия оказалась куда более земной и чудовищной.
Когда подозрения превратились в уверенность, Эдвин едва не задохнулся от ярости. Сколько людей погибло на войне с Каиром! Они ушли сражаться, чтобы накормить семьи, столкнулись с чудовищем по имени Роман Дмитри и ничего не добились. Винить победителя принц не собирался. Гектор дал втянуть себя в чужую игру, а затем проиграл войну из-за ошибок собственных правителей.
Однако выяснить истину он был обязан. Благодаря соглашению с Небесной башней Эдвин вступил в ряды магов и весь следующий год посвятил расследованию.
— Я задался вопросом: кому война была выгоднее всего? Ответ напрашивался сам собой — империи Кронос. Она стремится превратить Каир в плацдарм для завоевания континента и выигрывала при любом исходе нашей войны. Поэтому мы сосредоточились на империи. Поначалу мне не хотелось верить в собственные подозрения. Какими бы безграничными ни были её амбиции, чёрная магия — запретная область, к которой человечеству нельзя прикасаться.
Ровно год понадобился Эдвину, чтобы найти важнейшую зацепку. Именно она и привела его в Дмитри.
— Выяснилось, что десять лет назад в самой империи Кронос происходило нечто подобное. Там тоже случались рукотворные неурожаи, но власти вместо расследования старательно скрывали правду. Когда нам удалось выйти на след человека, причастного к тем событиям, стало ясно: гибель посевов была результатом эксперимента.
Безупречных доказательств у Эдвина не было: найденный свидетель оказался лишь мелким исполнителем и не мог подтвердить всю цепочку преступлений. Но принц больше не сомневался. Он посмотрел Роману в глаза.
— Всё оказалось так, как мы предполагали. За случившимся стоит империя Кронос.
Выгода, которую империя извлекала из войны двух королевств, была очевидна: чужими руками ослабить будущего противника. Кроносу даже не требовалось самому вступать в бой, чтобы загнать Каир в угол. Южная кампания действительно сыграла ему на руку. Королевство Гектор, оказавшись в отчаянном положении, пыталось привлечь империю к участию в конфликте. Независимо от исхода войны Каиру пришлось на время отвлечь силы с западной границы и бросить их на юг.
Петля затягивалась медленно, но неотвратимо. Как засуха истощала Гектор, так внутренние распри и внешние столкновения подтачивали Каир.
— Люди замечают лишь те зверства Кроноса, которые происходят у них на глазах, — сказал Эдвин. — Империя открыто говорит о покорении континента, поэтому многие уже считают удачей, если она не пересекает границы с армией. Но опасность куда глубже. Кронос расчётливо устраняет помехи одну за другой. Его первоочередная цель — Каир. В отличие от Союза королевств, где объединились четыре государства, Каир кажется лёгкой добычей и удобной отправной точкой для большого наступления. Если империя сокрушит сначала Каир, затем Гектор и подчинит весь север континента, она рассечёт земли надвое и сможет приступить к полномасштабному завоеванию.
— Если всё это правда, почему вы не предали находки огласке, а пришли ко мне? Чёрная магия — слишком серьёзное обвинение. Даже Кроносу было бы непросто уйти от ответственности.
— Согласен. Но одного разоблачения недостаточно, чтобы уничтожить империю. Более того, оно может ускорить начало континентальной войны. Пока Кронос сдерживает свои аппетиты из-за Валгаллы, однако война может вспыхнуть буквально в любой день. А я не уверен, что Союз королевств способен противостоять империи без помощи другой великой державы.
Доказательств было мало. Кронос мог просто всё отрицать, а обвинения, не подкреплённые силой, так и остались бы пустым звуком. Поэтому Эдвин в первую очередь вспомнил о Романе Дмитри.
— Наши отношения с самого начала складывались неправильно. Вина полностью лежит на Гекторе, и я готов понести наказание, если вы потребуете. Но, чтобы остановить завоевательные планы Кроноса, Дмитри и Гектор должны объединить силы.
Вот ради чего он приехал: предложить союз и заручиться поддержкой Романа.
— Долгие годы люди в Гекторе умирали от голода. Всякий раз, когда я вспоминаю их измождённые лица и думаю, что причиной страданий был Кронос, мне кажется невыносимой сама мысль о том, что мы живём под одним небом с виновниками. Я до сих пор едва сдерживаю ярость. Но речь идёт не только о Гекторе. Прошу вас, присоединитесь к моему плану и помогите сокрушить империю Кронос.
По сути, всё это время говорил один Эдвин. Он выплеснул накопившуюся боль и гнев, и доводы его звучали убедительно. Тем страннее было видеть, что, выслушав всю историю, Роман сохранил совершенно спокойное выражение лица.
В гостиной повисла неловкая тишина. Роман неторопливо отпил чай, поставил чашку и посмотрел на гостя.
— Я уже знал.
— …Что, простите?
— После войны на южной границе я отправил своих людей в разные уголки континента. Ни Каир, ни Гектор в действительности не желали этого конфликта, и у меня возникло подозрение, что их столкнули намеренно. Слишком уж очевидно было, кому выгодна кровь, пролитая нашими странами.
Хаомун. Люди его разведывательной гильдии проникли повсюду, собирая сведения и соединяя разрозненные факты. Так они и нащупали след чёрной магии. Неурожаи в Гекторе с самого начала выглядели подозрительно. У Романа не было столь же веских указаний на Кронос, какие добыл Эдвин, но заключить, что произошедшее было частью заговора, вполне удалось.
Да и само применение запретной магии не потрясло его. Эдвин негодовал от того, что люди вообще могли прибегнуть к подобному колдовству, но в мире боевых искусств Роман сталкивался с вещами пострашнее: оживлёнными из трупов мертвецами, чудовищами, высасывающими жизненную энергию, и людьми, которые ради собственных целей добровольно отрекались от всего человеческого.
— Мы и так готовимся к войне с Кроносом, — произнёс Роман. — Рано или поздно империя попытается воплотить свои притязания на континент и, как в случае с Гектором, не остановится ни перед чем, чтобы сломить Дмитри. Но даже с учётом всего сказанного объясните: почему мы должны участвовать в предприятии, которым руководит Гектор?
— …Вы отказываетесь от моего предложения?
— Давайте называть вещи своими именами. Я спрашиваю, с какой стати Гектор вообще считает себя вправе выступать с таким предложением.
Взгляд Романа ожесточился. Перед Эдвином вновь оказался тот самый грозный противник, которого он помнил по полю боя.
— Кронос загнал ваше королевство в безвыходное положение. Вы внезапно напали на Каир — и всё равно не сумели добиться ни одной из своих целей. Это говорит о слабости Гектора. Годы неурожаев подточили страну изнутри, а голодные, обессиленные люди с каждым годом всё меньше годились для военной службы. И это ещё не всё.
Роман безжалостно говорил о том, от чего принц старательно отводил глаза.
— После войны искусственно вызванные неурожаи прекратились. Но истощённой земле нужно время на восстановление, а жители Гектора по-прежнему голодают. Я слышал, что после вступления принца Эдвина в Небесную башню королевству оказали значительную помощь. Но неужели этого хватило, чтобы устранить все беды? Если завтра начнётся война, найдутся ли у Гектора запасы продовольствия для армии? Сможете ли вы как следует вооружить солдат и обеспечить им всё необходимое? Принц, я не сомневаюсь в вашей искренности. Вы любите свой народ, и желание отомстить Кроносу разрывает вам сердце. Вы готовы на всё, лишь бы сокрушить империю. Однако…
Встреча, которая, по расчётам Эдвина, должна была пройти гладко, с самого начала пошла наперекосяк — словно сама история их отношений не допускала иного исхода.
— Не нужно повторять то, что мне и без вас известно. Назовите вескую причину, по которой Дмитри должен заключить союз именно с вами.
Загружаем комментарии…