После шестидесяти поединков, в которых один претендент за другим валился с ног, Лукас невольно сглотнул.
«А я сумею справиться с этим чудовищем?»
Другого слова он не находил. С первой встречи Роман казался ему чудовищем во плоти. Даже простой взгляд на молодого господина вызывал стеснение в груди. Лоб покрывался холодным потом, а ладони становились мокрыми, хотя обычно Лукас не отличался нервозностью. Вот почему он не смеялся вместе с другими, когда Роман пообещал провести сто двадцать поединков подряд.
На передовой, где одна секунда беспечности отделяет жизнь от смерти, острое чутьё не раз спасало Лукаса. Теперь оно предупреждало: перед ним противник, которого не одолеть. Во всех прежних сражениях верным решением было бы держаться подальше от подобного врага.
Он стиснул зубы. И всё-таки, хотя наградой за победу была лишь служба за восемь серебряных в месяц, уйти не мог.
«Никогда прежде я не испытывал ничего подобного. На передовой мне доводилось встречать бойцов, входящих в число сильнейших, но никто из них одним своим присутствием не подавлял меня настолько. Роман Дмитри совершенно не похож на человека, каким я его помню. Он не зачахнет в пограничном захолустье. Рано или поздно расправит крылья и полетит покорять континент».
Лукаса называли выдающимся воином, ведь он добился ранга B. Но сам он слишком хорошо знал пределы собственных возможностей.
Ранг B — вершина, которой обычный человек может достичь упорством и безжалостной работой над собой. Чтобы перейти на уровень A, недостаточно ни опыта, ни усердия. Требуется подавляющая сила, а её основой служит пробуждённая мана. Без умения пользоваться маной человеку туда не подняться.
Лукас достиг потолка. После последней схватки со смертью он окончательно понял, что сколько бы ни старался, сильнее уже не станет.
Поездка в Дмитри родилась из отчаяния. Он стоял на распутье, мечтал о передышке, когда увидел объявление о наборе личных солдат Романа.
«Он сказал, что его люди сами станут хозяевами своей судьбы. Я не могу разумно объяснить, зачем мне отказываться от удобной жизни наёмника ранга B ради него. Но сейчас я хочу поверить этому человеку. Всего на год. Дам ему год, чтобы понять, правду он говорит или нет. А для этого…»
Лукас крепко сжал кулак. Поднявшись на площадку, он встретился взглядом с Романом и взял приготовленное оружие.
«Для начала нужно пройти испытание».
— Начали.
Лукас сорвался с места одновременно с командой.
После поражения первого гиганта никто из остальных не решался нападать первым. Это казалось самоубийством: если задача — просто продержаться минуту, зачем самому бросаться на клинок противника?
Однако Лукас рассуждал иначе.
«Стоит мне предоставить ему инициативу, и я не выдержу даже нескольких секунд. Единственный шанс продержаться минуту — заставить его защищаться. Нужно захватить темп боя».
Так подсказывало чутьё. А приняв решение, Лукас действовал без промедления: на передовой нерешительность всегда обходилась слишком дорого.
В его руках было необычное оружие. Справа — короткий меч, слева — кинжал; оба деревянные. Роман разрешал претендентам подбирать тренировочное оружие по вкусу, и Лукас был не первым, кто воспользовался этим правом. Но его манера боя заметно отличалась от остальных.
Он одновременно рубанул мечом по голове и ударил кинжалом в сердце.
Свист!
Роман сделал шаг назад, лишив короткий клинок цели, и одним движением отбил удар меча. Лукас немедленно сблизился снова: развернул меч, целясь в шею, а кинжал из левой руки метнул прямо в солнечное сплетение.
Никто из предыдущих претендентов не использовал метательное оружие. И всё же Роман легко отбил оба удара.
«Как и ожидалось…»
Лукаса охватило невольное восхищение. Обычно непрерывный натиск заставлял противника хотя бы на миг раскрыться. Но оборона Романа была неприступна, словно крепостная стена.
Хотелось отступить, перевести дух и подготовиться к ответному удару. Однако позволить себе этого Лукас не мог.
«Он не собирается меня убивать. Пусть мне придётся подставиться под удар, но инициативу отдавать нельзя. Продержусь в нападении хотя бы сорок секунд, а потом попытаюсь выиграть оставшееся время».
Он выхватил запасной кинжал с пояса и снова обрушил на Романа атаку сразу с двух сторон.
Внезапно тот усмехнулся.
«Неплохо».
В настоящем бою пренебрегать защитой опасно, но Лукас правильно оценил условия поединка. Он обладал превосходным боевым чутьём, а такие люди на поле боя бесценны. Скорее всего, его следовало принять. Вот только позволять ему выдержать минуту Роман не собирался.
Эта минута была рубежом, который никто не должен преодолеть. Роман хотел, чтобы с первого дня его будущие солдаты знали, насколько велика разница между ними и господином, которому они присягнут. Безоговорочное доверие должно опираться на силу, увиденную собственными глазами.
«Пора заканчивать».
Всё произошло мгновенно. Роман отвёл очередной удар, а затем серией стремительных движений разорвал оборону Лукаса. Обоими клинками тот больше не успевал прикрыться. Зрители уже решили, что схватка окончена.
Но Лукас неожиданно бросился на землю, уходя из-под удара, и швырнул Роману в лицо пригоршню песка.
Нечестный приём? Безусловно. Однако никаких особых правил не оговаривали: требовалось лишь продержаться минуту. И Лукас намеревался использовать всё, что могло помочь.
«Это бой, в котором я обязан победить. Значит, сделаю для победы всё возможное».
От клинка он ускользнул скорее благодаря удаче: прикинул длину оружия противника и нырнул вниз, чудом избежав попадания. Песок же подготовил заранее. При равных условиях победить Романа невозможно — может быть, удастся хотя бы ненадолго ослепить его.
Песок ударил Роману в лицо, подняв мутное облачко. Лукас перекатился, вскочил и ринулся вперёд, как разъярённый бык. Теперь настал его шанс перехватить инициативу.
Но, оказавшись совсем рядом и уже занося меч, он поднял глаза — и побледнел.
— Что?!
Роман смотрел прямо на него.
Первая мысль была очевидной: должно быть, тот успел увернуться от песка. Но Лукас разглядел песчинки на его глазах и остолбенел. Уловка сработала. Песок действительно попал в цель, однако Роман не зажмурился даже от острой боли. Его покрасневшие глаза оставались открытыми, а взгляд спокойно следил за каждым движением соперника, словно он нарочно ждал, когда Лукас бросится вперёд.
Лукас замер. Затем бросил оружие на землю и поднял руки.
— Сдаюсь.
Умение вовремя прекратить проигранный бой он тоже приобрёл на передовой.
Роман с самого начала догадался о замысле противника. Он заметил, как тот потянулся к карману, но хотел посмотреть, на что Лукас способен ради победы. Поэтому позволил бросить песок и, несмотря на жжение, не отвёл взгляда.
«Никогда не упускай врага из виду. Этот урок вбивали в меня до самых костей ещё на низших ступенях Демонического культа».
Пэк Чжунхёк вспомнил своё прошлое. Прежде чем обучать новичков боевым искусствам, наставники культа приучали их не закрывать глаза перед угрозой. Воин остаётся человеком, и один случайный клинок способен оборвать его жизнь. Демонические наставники внушали ученикам: в схватке даже мгновение слепоты может оказаться последним. Они должны были контролировать моргание так же тщательно, как дыхание при циркуляции внутренней энергии.
Методы были жестокими. Ученикам бросали в глаза песок, наносили удары кинжалами, останавливая острие у самых ресниц. Иногда случались несчастья. Кто-нибудь вздрагивал, и лезвие вонзалось ему в глаз. Раненый с воплем падал на колени, а кровь капала с его опущенного лица. Остальные даже не смели отвернуться. В мире, где сильный пожирает слабого, кровь и крики давно стали обыденностью. Каждый понимал, что товарищ расплатился за малейшее непроизвольное движение, и стиснув зубы продолжал тренировку.
Именно так выковывался будущий Небесный Демон.
Лукас считал, что прошёл огонь и воду? Возможно, он и правда видел немало кровопролития. Но если собрать всю кровь, пролитую на глазах Пэк Чжунхёка, её хватило бы на целое море.
— Сдаюсь, — повторил Лукас, опустив поднятые руки.
Поединок закончился. Теперь и он, и зрители ожидали наказания. Ведь Лукас не просто нарушил неписаные правила честной дуэли — он вдобавок сдался.
«Не стоило бросать песок…»
Его первоначальный план был прост: любыми средствами продержаться минуту и добиться зачисления. Вместо этого он капитулировал. Для многих воинов подобный исход был бы позором: они скорее позволили бы отрубить себе голову, чем произнесли слово «сдаюсь».
Но Лукас был прагматиком. Едва поняв, что даже самая грязная уловка провалилась, а противник полностью владеет ситуацией, он прекратил бессмысленную борьбу. Иначе на передовой не выжить. Там приходилось забывать о гордости, если хотел встретить завтрашний день.
«Он наверняка разочарован. Хотя, может, и не возлагал на меня никаких надежд».
Лукас сглотнул. Сейчас Роман рассердится, отчитает его перед всеми или объявит выбывшим. И хотя собственная жадность завела его в тупик, Лукас знал: получи он возможность повторить схватку, поступил бы точно так же.
Но Роман произнёс только:
— Следующий.
Лукас потрясённо поднял голову. Ни упрёков, ни вопросов о запрещённом приёме. Одним словом Роман дал понять: он не осуждает сделанный выбор и не видит причин наказывать соперника.
Даже закалённый наёмник ранга B на этот раз не смог скрыть изумления.
Загружаем комментарии…