Ворота распахнулись, и союзная армия вошла в крепость, не пролив ни капли крови.
Солдаты Кроноса тревожно следили за победителями. Они рискнули всем: поддавшись напору Германа, открыли ворота, но не были уверены, что Роман Дмитри, известный своей беспощадностью к врагам, примет их капитуляцию. От страха пересохло во рту. Люди, привыкшие чувствовать себя сильнейшими, теперь вынуждены были ловить малейшее изменение в настроении противника, и это унижало их.
Союзники же держались уверенно. Конечно, сдача могла оказаться уловкой Кроноса, однако впереди шёл Роман Дмитри, и ему доверяли безоговорочно. Что бы ни произошло, он сумеет со всем справиться.
Роман остановился на возвышении, откуда мог видеть обе армии. Солдаты союза и империи стояли вперемешку, но товарищами ещё не стали. Белый флаг сам по себе не заставит вчерашних врагов забыть обиды.
— Я обещал сохранить жизнь каждому, кто сложит оружие, — обратился к ним Роман. — И сдержу слово. Пока вы не знали правды о Кроносе, мы сражались друг против друга. Узнав её, вы сами открыли ворота и заявили о капитуляции.
Имперцы облегчённо вздохнули. Значит, их всё-таки не казнят.
— Но не думайте, что новая жизнь в союзе королевств будет лёгкой. Ваша империя совершила слишком много преступлений. Каир, Дмитри, Умберто — почти каждый солдат стран, представленных здесь, так или иначе пострадал от произвола Кроноса. Думаете, вас примут с распростёртыми объятиями? Ничего подобного. При всём моём желании вы столкнётесь с презрением и обвинениями, и прошлое будет отравлять вашу жизнь. Такова репутация Кроноса.
Он нарочно говорил жёстко, заставляя солдат увидеть действительность без прикрас. Падение империи не избавляло её подданных от ответственности за прошлое.
— Но ваши будущие поступки могут изменить и отношение к вам, и награду, которую вы получите от меня. Сегодня вам дали возможность выжить. Теперь я предлагаю вам возможность изменить свою судьбу.
Настроение собравшихся переменилось. Предстоящая война с Кроносом явно должна была отличаться от прежних кампаний.
— Итак, скажите: что вы способны сделать для меня и для нашего союза?
Ответом стало молчание. Ни один из капитулировавших не решался заговорить.
Предательство родины — уже тяжёлое решение. А теперь им предлагали не просто отречься от империи, но и самим вонзить ей нож в спину. Люди обменивались взглядами, не понимая, что ответить. Душа к этому не лежала.
Только Герман сохранял хладнокровие. Пока другие мучились угрызениями совести, он оценивал исключительно собственную выгоду.
«Роман Дмитри словами на ветер не бросается. Его считают жестоким, но на самом деле он умеет быть великодушным. Пощады от него не дождутся те, кто продолжает с ним сражаться. А к людям, которые воспользовались предложенным шансом, он относится без предубеждения. Взять хотя бы Северо-восточное объединение или графа Фабиуса — они ведь теперь служат Дмитри. Лучшее доказательство того, что собой представляет Роман».
Герман был простым солдатом, но внимательно следил за политикой континента и особенно пристально изучал Дмитри. Именно поэтому он первым решился перейти на сторону врага: понимал, что иначе не выживет.
История графа Фабиуса укрепила его решимость. Прежде тот служил маркизу Бенедикту, но вовремя переметнулся и теперь занимал важное место в окружении Романа. Да, Фабиус обладал несомненными талантами. Однако не менее удивительно было то, что Роман без колебаний принял человека, которого легко можно было назвать флюгером. Этот прецедент свидетельствовал: перед Германом открылась настоящая возможность.
Пока остальные мялись, он шагнул вперёд.
— Меня зовут Герман. Позволите сказать несколько слов?
— Говори.
— Теперь, когда мы предали Кронос, наш единственный шанс — победа союза королевств. Я готов первым отправиться на передовую. Объясню солдатам империи, что у них есть выбор, и на собственном примере покажу, почему стоит перейти на вашу сторону. Примите меня к себе. Дайте мне достойную награду за верную службу — и остальные увидят, что Дмитри действительно милосерден к тем, кто ему доверился. Тогда с помощью вашей щедрости и разумной политики мы сможем одержать победу гораздо быстрее.
Вот уж действительно — талант не спрячешь. Всего лишь рядовой солдат, а несколькими фразами сумел показать собственную ценность.
— Любопытное предложение, — произнёс Роман.
Герман напомнил ему Фабиуса. Такой человек быстро ориентировался в обстановке и умел подать поступок, который окружающие сочли бы подлостью, в выгодном свете. Он откровенно торговался, выдавая этим свои амбиции. Но Роману, как и в случае с Фабиусом, нравились люди, не скрывающие желаний. Когда обе стороны отчётливо понимают, зачем нужны друг другу, их союз зачастую оказывается прочнее любых клятв.
Герману было едва за двадцать, но возраст для Романа ничего не значил.
— Я даю тебе слово.
Он улыбнулся и громко, чтобы слышали все, добавил:
— Если докажешь свою полезность на поле боя, в новом Дмитри тебя ждут власть и высокое положение.
Прошло несколько дней. Донесения о поражениях поступали одно за другим, и маркиз Мемфис уже не мог скрывать мрачного настроения.
— Восточный фронт полностью разрушен. После того как передовая крепость добровольно открыла ворота, капитуляции следуют одна за другой. И дело не только в страхе перед Романом Дмитри. Как только стало известно, что за империей стоял Александр, солдаты, прежде гордившиеся своей службой, потеряли всякое желание сражаться.
Имя Романа, конечно, сыграло свою роль. Но не раскройся правда об Александре, многие предпочли бы стоять до последнего.
Император Александр… Пусть недавняя революция в искусстве меча затмила его достижения, история Кроноса по-прежнему зиждилась на его славе. Именно он считался создателем ауры; жители империи гордились тем, что основателем их могущества был столь выдающийся человек. И вдруг выяснилось, что легендарный император выбрал отвратительный путь к бессмертию. Он отринул меч, овладел чёрной магией и достиг девятого магического круга — однако прославиться таким достижением было невозможно.
Все видели, как Александр поднимал мертвецов. Все теперь понимали, что нынешний император был его послушной куклой. Сознание того, что страной управляло чудовище, лишало солдат желания погибать за неё. Люди бросали оружие, не находя больше ни одной причины жертвовать собой. Волна отчаяния прокатилась по Кроносу, и куда бы ни пришёл Роман, перед ним поднимали белый флаг.
— Милорд, прикажите, что нам делать! — взмолился подчинённый.
Мемфис провёл рукой по волосам. Его терзала бессильная ярость.
Он считал Александра своим последним козырем, а после поражения того всё пошло прахом. Александр был мёртв. Доверять действующему императору, годами служившему марионеткой, было нельзя. Воевать против Романа не хватало сил, а как вернуть войскам боевой дух, маркиз даже не представлял. Александр раскрыл своё существование, уверенный в победе. Лучше бы тихо погиб, не высовываясь: теперь его роковая ошибка разрушала всё, что Мемфис пытался удержать.
«Проклятый Александр».
Вслух он не выругался. Если кто-нибудь узнает, что Мемфис знал о существовании Александра, самому маркизу несдобровать.
С потерей императорского покровительства сохранить власть будет непросто. Нужно справиться с Дмитри, успокоить народ, сдержать других аристократов. Раньше Мемфис пресекал любое недовольство именем императора; теперь же через несколько дней даже его собственное положение могло оказаться под угрозой.
Он долго размышлял, а затем решительно поднялся.
— Готовьте карету. Я немедленно отправляюсь во дворец.
Оставался только один выход, способный спасти лично его.
Не менее тяжёлое положение сложилось в Вальхалле. Наступление на Гектор было остановлено, войска отведены назад, а высшее командование собралось на бурное совещание.
— Настроения в стране крайне тревожные. После разоблачения Александра и его занятий чёрной магией общественное мнение резко изменилось. Если мы продолжим поддерживать союз с Кроносом, народ Вальхаллы не станет молчать.
— Верно. Наши люди не безропотные пахари, которые всё стерпят. Они уже однажды свергли власть и способны повторить это. Нужно поступить разумно. Мы вступили в войну под предлогом мести Роману Дмитри за убийство императора Вальхаллы. Следует подчеркнуть именно эту причину и разорвать связи с Кроносом. Только так сможем погасить народный гнев.
Правду присутствующие знали прекрасно. Участие графа Снодина и его окружения в предательстве государства было секретом Полишинеля, и потому чиновники молчали, опасаясь превратиться в удобных виновников всех бед. Им нужно было возложить ответственность исключительно на Кронос. Продолжать сотрудничество с ним означало собственноручно выдать компромат на себя.
Но и этим трудности не ограничивались.
— Я уже не понимаю, как выбраться из этой западни, — признался один из сановников. — Продолжим войну — нас заподозрят в связях с Кроносом. Отступим — значит, спустим с рук Роману Дмитри убийство нашего императора. Воевать самостоятельно мы тоже не можем: восстание и последующие кампании истощили страну. Чем мы будем сражаться с чудовищем, победившим мага девятого круга? Выхода нет! Стоит нам допустить хоть одну ошибку — и мы можем расплатиться жизнью.
Настоящая ловушка: что продолжение войны, что прекращение грозило бедой. Особенно это понимали люди, посвящённые в тайну отношений с Кроносом. Пусть отказ от войны вызовет осуждение, но если Роман разрушит Кронос и получит возможность диктовать условия на континенте, Вальхалла может понести ущерб, от которого уже никогда не оправится. Ведь Роман тоже знал правду.
Расстановка сил стремительно менялась. От того, как они выйдут из нынешнего кризиса, зависело, кто сохранит власть завтра.
В разгар спора, когда самые честолюбивые из присутствующих продолжали упрямо настаивать на своём, заговорил человек, сидевший в стороне:
— Не понимаю ваших мучений. Если порвать с Кроносом и решительно помочь Роману Дмитри раскрыть истину, соотношение сил на континенте, конечно, изменится, но сама Вальхалла сможет уцелеть.
Это был барон Айрн. На прошлом совещании его предложение вызвало шквал оскорблений, однако теперь он лишь спокойно улыбался под недовольными взглядами высокопоставленных господ.
— Хочу уточнить кое-что на всякий случай. Среди вас случайно нет людей, непосредственно связанных с империей Кронос или с императором Александром?
— Да как вы смеете?!
— Следите за выражениями!
Все возмутились. Признать такое означало расписаться в государственной измене.
Глядя на их ярость, барон Айрн перестал улыбаться. Взгляд его стал ледяным.
— Отчего же вы так разволновались? Я искренне надеюсь, что ни один из руководителей Вальхаллы не имеет отношения к этому делу. Иначе гость, которого я пригласил, может отсюда не уйти живым.
— Какой ещё гость?
— О чём вы вообще…
В эту секунду дверь зала со скрипом распахнулась. Рыцарь Вальхаллы громко объявил:
— Граф Фабиус из Дмитри!
В зал вошёл сам Фабиус, а следом — Кевин и отряд сопровождавших их солдат. Лица сановников Вальхаллы побелели так, словно перед ними возникли призраки.
Загружаем комментарии…