Солдат всё приближался к нашему дереву, оглядывая лес в поисках нас. За его спиной звуки битвы постепенно затихали. Время от времени ещё трещали молнии, но крики людей уже доносились едва слышно. А потом остался лишь глухой стук сапог: солдат остановился прямо за нашим укрытием.
Наклонившись, он зачерпнул горсть земли и швырнул внутрь. Я успел закрыть глаза и рот, поэтому пыль лишь ударила мне в лицо. Этте повезло меньше: она закашлялась у меня за спиной, и Аура приглушения не смогла скрыть звук.
— Нашёл, — прорычал солдат с ухмылкой.
Я сбросил Плащ теней и быстро поднялся, выбравшись из дупла лицом к взрослому мужчине, который охотился за нами. Мне было почти восемь, а солдат был почти вдвое выше и, наверное, вчетверо тяжелее. У меня не было ни единого шанса одолеть его. И всё же, пока эта мысль мелькала в голове, я потянулся за своим топориком.
Солдат неодобрительно покачал головой.
— Тебе это не поможет, малец. Но смелости тебе не занимать. Только лорд Бартли велел не оставлять свидетелей. Не твой сегодня день.
Он направил топор на Этту, съёжившуюся в темноте, и рявкнул:
— Не двигаться.
Затем солдат поднял короткий меч и двинулся ко мне. Я отступил, готовясь развернуться и броситься наутёк, хотя понимал, насколько это глупо. Ему хватило бы одного Быстрого шага, чтобы меня настичь, но вдруг… вдруг у него нет такого навыка.
Я уже собирался бежать, когда солдат вдруг остановился. Он оглянулся, и я посмотрел туда же.
У дерева стояла бабушка Люсиль; листья и грязь испачкали ей лицо.
Из темноты за ней, пошатываясь, вышла Кейли.
— Забери Этту, — прошептала Люсиль. Нити её одежды зашевелились в воздухе, словно змеи, и обвились вокруг рук, ног и шеи солдата.
Тот кряхтел, пытаясь освободиться, а Кейли подбежала к Этте. Та расплакалась и потянула к ней руки, прося взять её на руки. Подхватив дочь, Кейли повернулась к Люсиль.
— Мам, идём! — позвала она, готовясь бежать.
— Уходите! — прошипела Люсиль. Всё новые нити оплетали сопротивлявшегося солдата, но казалось, что борьбу она проигрывает: тот медленно поворачивался к ней.
Люсиль взглянула на меня, и я понял, чего она хочет. От солдата нам не убежать. Я бросился вперёд, активировав Ауру приглушения, чтобы шаги не звучали.
Топор солдата медленно поднялся от бедра, где его удерживали нити. Лезвие было направлено на Люсиль. Я почувствовал, как от мужчины исходит эфир. На заднем плане закричала Кейли. Затем топор рванулся вперёд, будто его выпустили из пушки. Я не увидел, куда он попал: всё моё внимание было приковано к мужчине передо мной.
Солдат, всё ещё опутанный нитями, начал поворачиваться ко мне. Я активировал Контролируемый хват. Удар отдачей пронзил руку, когда мой топорик вошёл ему в висок. Солдат рухнул, как подрубленное дерево, с топором, застрявшим в голове. В углу зрения вспыхнули уведомления — я не обратил на них внимания.
Я пересёк поляну бегом, но всё равно отставал от Кейли и Этты.
Люсиль прислонилась к дереву. На губах у неё пузырилась кровь, а из груди торчал топор.
Кейли плакала, а Этта пыталась поднять Люсиль на ноги.
— Бабушка! — рыдала она, дёргая Люсиль за руку.
— Всё хорошо, — успокаивающе прошептала Люсиль. — Всё хорошо, моя маленькая тучка.
— Мам, — всхлипнула Кейли и крепко прижала к себе Этту. Та пыталась вырваться, словно верила, что всё наладится, стоит только поднять Люсиль на ноги.
— Ну-ну, не надо, — пробормотала Люсиль, и по груди потекло ещё больше крови. — Я ни о чём не жалею, милая. Я увидела тебя рядом с любимым мужчиной и провела столько лет со своей прекрасной маленькой Эттой. Мне пора. Я встречусь с твоим отцом на той стороне и расскажу ему обо всём чудесном, что мы пережили вместе. Я люблю вас обеих. А теперь идите… идите…
— Я люблю тебя, мам, — прошептала Кейли и потянула Этту прочь.
— Нет! Бабушка! Бабушка! — продолжала кричать Этта.
Я всё ещё не двигался. Наконец Люсиль перевела взгляд на меня. Кейли уже скрывалась в темноте вместе с моей лучшей подругой.
— Ты хороший мальчик, Бастиан. Спасибо, что заботился о моей маленькой Этте, — пробормотала Люсиль, и её голова начала клониться.
Не раздумывая, я прошептал в ответ:
— Пусть ты обретёшь покой в Океане душ.
Тихая ткачиха гор умерла с улыбкой на губах.
Когда она ушла, я почувствовал… печаль. Не мелькнуло ни искры, как тогда, когда я убил гоблина. Внутри осталась лишь пустота. И в этой тёмной пустоте начал пробуждаться огонь.
Через полминуты Назим ввалился на поляну и увидел, как я выдёргиваю топор из черепа солдата. В моём взгляде читалось одно: жажда убийства.
Что бы он ни увидел в моих глазах, Назим ничего не сказал. Он схватил меня за руку и, спотыкаясь, потащил за собой. Я пытался вырваться и броситься убивать тех, кто погубил Люсиль.
Я был настолько поглощён своей целью, что даже не заметил барона Джосса, деда и нескольких солдат, появившихся вокруг нас.
Когда гневная пелена начала спадать, я заметался взглядом, а дед взял меня за плечи.
— Ты цел? — спросил дед и, не дожидаясь ответа, крепко обнял меня.
— Надо двигаться дальше, фактор, — предупредил Джосс. Поверх изысканного тёмно-синего сюртука на нём был надет нагрудник, меч он обнажил.
— Отведи его на заставу, — велел дед Назиму, но я уже видел, как Джосс качает головой.
— Возьмите его с собой. Волколюд присмотрит за ним. Никто никуда не уйдёт, пока я не разберусь, что здесь произошло.
Дед выглядел разъярённым, губы превратились в тонкую линию. На мгновение мне показалось, что он нападёт на барона, но Назим поднял меня на руки: силы на борьбу у меня уже не осталось.
— Я его защищу, — пообещал Назим. Дед, должно быть, что-то увидел в его взгляде и коротко кивнул. Гнев всё ещё тлел под поверхностью.
Отряд быстро продолжил путь через лес. Я понял, что Кейли идёт по другую сторону от нас, неся Этту на руках. Подруга тихо плакала, уткнувшись матери в плечо; всхлипы почти заглушал скрип сапог.
Джосс ненадолго остановился, когда мы нашли место гибели Люсиль. Один из его солдат осматривал тело убитого мной мужчины. Затем мы двинулись дальше. Увидев разрубленного надвое лисолюда, я удивился. Барон отреагировал иначе — выругался. Он отдал короткий приказ, и солдат потащил за нами обе половины тела, словно Джосс боялся, что они исчезнут, если за ними не следить.
По дороге к тому, что когда-то было домом Этты, мы наткнулись ещё на двух убитых солдат. Здание уцелело лишь частично: груда земли проломила входную дверь, а задняя половина дома горела, и пламя отбрасывало тени на остальную часть скрытой рощи.
Повсюду лежали мёртвые солдаты. Среди них — тело Бартли. Руки с серебряными кольцами больше не было: вся рука была отсечена, словно её срезала гильотина. Его невидящие глаза уставились в небо. Вокруг растекалась кровь; металлический запах смешивался с запахом озона.
Неподалёку лежал Джордж. Левая рука была обожжена, а от кисти до плеча тянулись линии, похожие на ветви дерева. В другой руке он всё ещё сжимал меч. От клинка осталась половина, остальное разлетелось на осколки или затерялось среди обломков.
Кейли попыталась броситься к нему, но двое солдат барона преградили ей путь. Этту это не остановило — она закричала:
— Папа!
Будто её голос пробудил мёртвого, Джордж закашлялся. Кровь брызнула на землю. Наставник перекатился на бок и закашлялся снова. Он выглядел оглушённым, когда медленно поднялся. Солдаты Джосса не двинулись ему на помощь, а барон оглядел место боя.
— Мне нужно знать, какого чёрта здесь произошло, — прорычал Джосс. Впервые на моей памяти он потерял самообладание. Я заметил, как его взгляд метнулся к трупу лисолюда.
— Они… они пришли за мной, — устало пробормотал Джордж, всё ещё сжимая рукоять сломанного меча.
— Зачем? — потребовал ответа Джосс.
— Я… — Джордж замолчал и взглянул на дочь и жену, которых удерживали солдаты барона.
Казалось, в нём не осталось сил сопротивляться.
— Я Джордж Арман.
Джосс медленно кивнул, оглядывая павших солдат и дворянина. На этот раз он не посмотрел на лисолюда.
— Они пришли за тобой, — констатировал Джосс.
— И за моей дочерью, — согласился Джордж, облизнув губы, испачканные кровью.
— Потому что она Арман, — понимающе прорычал Джосс и принялся расхаживать. Он взглянул на Кейли и Этту, затем снова на Джорджа. — И что мне с вами делать?
— Отпусти нас, — пробормотал Джордж. — После этой ночи ты нас больше не увидишь.
— А когда Дом Арман пришлёт новых шпионов выяснить, что случилось? — возразил Джосс.
— Скажи правду: я убил людей, которых они за нами послали, и среди ночи бежал на запад.
Джосс медленно кивнул.
— Я не могу дать тебе ничего, что помогло бы скрыться.
— Их лошади неподалёку, — услужливо подсказал Назим.
— Что ж, раз я опоздал и не видел битвы, то, конечно, не мог помешать вам забрать их лошадей, — согласился Джосс и кивнул своим солдатам, чтобы те отпустили Кейли.
Джордж едва не упал, когда жена бросилась ему на шею. Потом он что-то прошептал ей, и она обмякла. По лицам снова потекли слёзы. Джосс повернулся к своим людям.
— Соберите тела и сожгите их, — приказал он, указывая на Бартли. — Заберите всё, что при нём, включая оружие. Когда Дом Арман начнёт задавать вопросы, нам понадобится доказательство, что он погиб здесь. Жаль, что мы не успели остановить убийцу, верно?
— Да, милорд, очень жаль, — согласился один из солдат. Остальные тоже ответили словами или короткими кивками и принялись за работу.
Я не знал, выплывет ли правда наружу, но это была проблема Джосса, не моя. Джордж ненадолго отстранился от жены, чтобы забрать из горящего дома небольшой сундук. Выходя, он выразительно посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на участок земли рядом с местом, где упал Бартли. Мгновение спустя всё закончилось, и мы последовали за ними на север, в темноту.
Мы нашли лошадей — Назим оказался прав. Девять животных стояли привязанные к деревьям, с поклажей на спинах. Джордж уверенно прошёл между ними и, морщась, связал поводья нескольких лошадей, а потом помог жене сесть в седло. Увидев, что лошади уже собраны и готовы, я понял: Дом Арман собирался схватить Этту, а может, и Джорджа, после чего сразу же уехать.
Джордж сел на свою лошадь и привязал поводья двух запасных к седлу. Дед шагнул вперёд, поднял Этту и помог посадить её перед Джорджем. Она посмотрела на меня, и в её глазах была одна лишь печаль. Она помахала мне рукой, и Джордж взглянул вниз, на нас. Пришло время прощаться.
Загружаем комментарии…