Пространственный Разрыв дрогнул, когда Элис шагнула сквозь него. В одно мгновение она находилась в Сумеречном Лесу, а в следующее, ее сапоги уже стучали по ушедшей в землю брусчатке. Солдаты хлынули вслед за ней десятками, сотнями, а затем и тысячами, возглавляемые командиром Джоэлом и теми немногими ветеранами, у кого в Бритлайте остались дома и семьи.
Пока они исчезали из виду, я онемело уставилась на разрыв. Это казалось нереальным. Словно я смотрела на ожившую картину. Я просто не могла заставить себя поверить, что действительно вижу Бритлайт, и что до него всего лишь несколько шагов.
Но цена оказалась вполне реальной. Моя мана опустошалась с невероятной скоростью, сопоставимой с нагрузкой при поддержании Оракула Вечности на пределе сил. Всего через двадцать минут я уже вся покрылась потом, прислонившись к Корре и изо всех сил пытаясь перевести дыхание. И все же солдаты продолжали маршировать, а повозки с припасами катились вперед, исчезая в разрыве.
— Выглядишь паршиво, — тревожно произнесла Корра, когда время перевалило за полчаса. — Ты держишься? Рота уже почти вся прошла.
Я слабо кивнула, почти полностью вверив себя ее силе. Мало того что моя душа была опустошена, так еще и Эфирная Призма потускнела, а ее свет напоминал лишь мерцающий огарок свечи. Вся мана, которую я влила в нее, вся мана, забранная из битвы против Коннора и его Восставших, испарилась, вылившись в Пространственный Разрыв, точно вода из разбитого кувшина.
Наконец последние солдаты миновали проход. Окно очистилось, открывая взгляду небольшой арьергард, оставленный для защиты разрыва до полного завершения перехода. Я едва заметила, как они отдали честь, и со сдавленным вздохом перекрыла поток маны, схватившись за грудь. Фонарь у моего бока потемнел, полностью опустошенный, а в душе пульсировало жгучее чувство ожога, особенно острое по краям. Я чувствовала, как каждая нить Связующего Душ вспыхнула внутри меня пожаром.
— Проклятье, — ругнулась Корра, подхватывая меня на руки. — Ты сожгла свою душу! Идиотка!
— Прости, — задыхаясь, прошептала я и крепко зажмурилась. — Я... я должна была. Это ведь... совсем чуть-чуть.
— Слишком много! Ты могла подождать неделю и отправить остальных позже!
Все еще ругаясь, она вскочила на спину Фейбла. Волк сорвался с места, и я ощутила во рту вкус крови, внезапное ускорение оказалось слишком тяжелым для моего ослабленного тела. Но еще хуже, чем бунт внутренних органов, была голова. Она раскалывалась от каждого прыжка его лап, от каждого удара о землю. Слезы просачивались из уголков моих глаз, исчезая во встречном потоке воздуха, едва покинув мои защищенные чарами щеки. Но плакала я вовсе не от боли.
— Она ушла, — прошептала я.
Мне не пришлось долго жить с огнем в душе или тоской в сердце, ведь я быстро потеряла сознание.
Но и там мне не удалось найти покоя. Едва боль утихла, как тьма рассеялась во вспышке света, и я оказалась парящей над Бритлайтом. Солнце стояло низко над горизонтом, окутывая разрушенный город тенями. Дозорные отряды солдат прочесывали улицы, их полированные доспехи и оружие сверкали в угасающем свете. Оборванные группы людей с ржавыми клинками в лоскутных доспехах разбегались и бросались на них в атаку, но их срубали с холодной, безжалостной эффективностью. Тех, кто пытался бежать, выслеживали до последнего, стрелы и заклинания собирали свой кровавый урожай под их крики.
Это было ужасно. Это была война.
Не в силах вынести этого зрелища, я вырвалась из видения, чтобы оказаться в другом городе в разгар дня, в месте, которого я не узнавала. Но сцена повторялась. Солдаты Роты Последнего Света вырезали бандитов и разбойников. Но на этот раз было кое-что еще. Вслед за кровопролитием они вкладывали мечи в ножны, поднимали истощенных нищих из сточных канав и выносили израненных детей из подворотень. Повозки катились по улицам, везя больше зерна, чем здесь видели в одном месте с самого падения королевства перед демонами.
Город за городом, неделя за неделей повторялись одни и те же картины. Один за другим они покорялись Элис. Завоеванные мечом и добротой. Принятые под знамя Роты Последнего Света.
Затем видения сместились, сгущаясь из обрывков будущего в четкую, ясную картину. Там был военный лагерь, простиравшийся так далеко, насколько хватало глаз. В нем не было и капли дисциплины Роты Последнего Света с ее стройными рядами палаток и кострами, лишь хаотичное нагромождение лоскутных навесов и развалившихся солдат. Солдаты, которые казались мне скорее разбойниками или беженцами, чем воинами.
И, словно в ответ на мою невысказанную потребность, я увидела Люка. Мое сердце подпрыгнуло при виде него, но едва я сделала шаг навстречу, как замерла. На его лице не было тепла. Его фиолетовые глаза, всегда такие мягкие и добрые, были холодны от гнева, а аура проявлялась видимыми шипами черной маны.
Джесси прохаживалась рядом с ним, напевая себе под нос какую-то мелодию. Она была спокойна и беспечна, возможно, даже слегка развлечена, судя по лукавой улыбке, игравшей на ее губах.
Мой хвост волочился по земле, пока я шла за ними на расстоянии, в животе образовалась ледяная пустота. На них была та же одежда, что и в моем прошлом видении.
— Здесь? — прорычал Люк, даже не удосужившись взглянуть на Джесси.
— Вроде того. У него здоровенный меч. Побольше твоего, — произнесла Джесси с вызывающей ухмылкой.
Люк замедлил шаг, оглядываясь по сторонам. Он находился на небольшой поляне среди палаток, где тревожные зверолюди и демонкины опасливо поглядывали на него, слишком напуганные, чтобы бежать. Один демонокин в особенности привлек мое внимание. Его душа была... странной. Глубокие потоки незнакомой маны пульсировали внутри. Не совсем способность, а скорее... заклинание? Какое-то зачарование? Я не узнавала его, за исключением того, что мана была адской, и это было проклятие.
Люк почувствовал это мгновенно, направившись прямо к нему. Демонокин был низким и тощим, с узловатыми рогами и обшарпанным хвостом. Его плащ был черным, но выцвел до серости и весь был в заплатах. За спиной у него висел массивный, пусть и сильно потускневший меч, но его рука дернулась к талии, судорожно нащупывая рукоять обнаженного ножа, заткнутого за пояс.
Люк не дал ему шанса. Он смазался в движении, его рука метнулась вперед, сомкнувшись на горле демонокина. Крик мужчины резко оборвался, его глаза от ужаса закатились, когда Люк оторвал его от земли. Его аура уплотнилась, почернела, казалось, поглощая солнечный свет до того, как тот успевал до них долететь.
— М-мой Лорд! — задохнулся тот, царапая пальцами руку на своей шее.
— Не смей со мной панибратствовать. Я знаю, что ты не считаешь меня Лордом, — выплюнул Люк. — Ты знаешь его. Раш'Алона.
Глаза демонокина слегка расширились, а лицо посерело. — Я... я никогда не слышал этого имени! Никогда!
— Неужели? — раздался сладкий женский голос из-за плеча Люка.
Я обернулась вместе с ними, ахнув, когда к нам соблазнительно виляя бедрами приблизилась красивая девушка кошкочеловек в откровенном платье. Как бы ни была напугана сжавшаяся армия, их взгляды против воли притянулись к ней, окрашиваясь похотью.
Мне потребовалось секунда, чтобы понять: она пришла с той стороны, где стояла Джесси, и самой Джесси там больше не было. И все же мне было трудно поверить, что это она. Иллюзия была совершенной, каким-то образом скрывая само плетение магии от моих глаз. Даже ее душа, сниженная до второго уровня, была абсолютно стабильной и правдоподобной.
Я вздрогнула в ужасе, как и демонокин, хотя тот, вероятно, по совсем другой причине.
— Ты, — выдохнул он. — Но ты... ты предала нас? Ты ведь давала клятвы!
— Ммм, да, полагаю, давала. — Джесси облизнула губы, а ее хвост задергался так, как я могла бы счесть милым, будь это кто-то другой. Но ее улыбка была хищной, обнажающей острые клыки. — Они были довольно скучными, честно говоря. Слишком банальными. Неужели вся эта муть про месть и адский огонь действительно была нужна? О, и я рассказала ему абсолютно всё. Нет смысла скрывать, что ты работаешь с повелителем демонов проклятий. Он уже знает.
Его лицо исказилось, а искра непокорности угасла в глазах. Но страх остался, усиливаясь по мере того, как хватка Люка сжималась, а его пальцы въедались в шею.
Джесси подошла ближе, медленно кружа вокруг них. — Знаешь, кажется, я забыла кое-что упомянуть.
— И что же? — прорычал Люк.
— Это тот самый тип, который шпионил за тобой и маленьким Оракулом. Это он доложил повелителю демонов, когда ты отвлекся. Вот как он украл твой драгоценный осколок!
Она с хихиканьем отпрянула назад, едва избежав внезапного всплеска силы Люка. Пока все остальные замерли, скованные его аурой, она исчезла в клубах теней, оставляя Люка одного посреди армии. Или, скорее, оставляя армию наедине с Люком.
— Так это был ты? — спросил Люк, прищурив глаза.
Мужчина захрипел, скребя ногтями по пальцам апостола, но с таким же успехом он мог пытаться поцарапать сталь. Хватка Люка сжалась еще сильнее, и мужчина обмяк, а его глаза вылезли из орбит от ужаса.
— Люк... — прошептала я, прижимая руки к груди, пока мой хвост тревожно подергивался. Выражение его лица... Я узнала его. Оно пугало. В моих воспоминаниях у Люка был точно такой же взгляд, когда он вырезал дом своего хозяина. В тот день, когда он пробудил свои силы и поклялся отомстить богам. Я знала это только из тех моментов, когда наши разумы переплетались, но я не могла этого забыть. Это было столь реальным, живым и... страшным.
Демонокин закашлялся, когда хватка Люка ослабла, позволяя ему вдохнуть глоток воздуха. — О-Он обещал! Если мы сделаем это, он принесет смерть церкви! Смерть-
Тошнотворный хруст. Демонокин обмяк, его голова бессильно съехала набок, а глаза навсегда застыли распахнутыми. Люк бросил его на землю, но его аура не успокоилась. Когда он огляделся вокруг, давление возросло, а его мана поднялась. Тени стали смелее, больше не прячась от света факелов и костров. Они закружились вокруг лагеря, пуская дрожь по моему позвоночнику. Еще немного, и это станет невыносимым. Я в отчаянии протянула к нему руку.
Но едва моя рука прошла сквозь него, его душа надломилась, высвобождая целое море маны. Она пронеслась по лагерю, как ветер в пустыне, усиливаясь до оглушительного крещендо.
[П.П. Крещендо - термин из музыки, который означает постепенное увеличение силы звука или громкости.]
— Вы все предатели. Вы все бесполезны, — прошептал Люк. — Вы все стоите у меня на пути.
Он сжал кулак, и его сила детонировала. Колоссальная волна ударила по моей душевной форме, и меня вышвырнуло из видения. Оказавшись в своем душевном пространстве, я рухнула на колени, и слезы потекли по моим щекам.
— Люк... — снова моляще прошептала я.
Почему он должен был меняться каждый раз, когда я видела его? Куда делся тот хладнокровный, легкий человек, с которым я провела столько долгих вечеров? Почему он стал таким холодным, злым и... печальным?
Неужели он не мог просто вернуться ко мне?
Я так страстно жаждала обнять его, забрать ту боль, что так отчаянно гнала его вперед. Напомнить ему, что в мире есть тепло, есть свет, есть... я.
Загружаем комментарии…