У ворот металлургического завода Лун Юэхун ответил в рацию:
— Цзинфа! Он сказал, что его зовут Цзинфа!
С другой стороны на пару секунд воцарилась тишина; слышались лишь шорох и электрический треск.
Затем Цзян Баймянь резко произнесла:
— Немедленно отходите!
И сразу отключилась.
Шан Цзяньяо и Лун Юэхун не поняли, почему командир отреагировала настолько резко. Она даже не стала расспрашивать, что случилось при встрече, признал ли Цзинфа их «предначертанными» и пытался ли обратить.
Но спорить с приказом никто не собирался. Во-первых, таковы были правила Департамента безопасности для внешних операций, а опыту и суждению командира они доверяли. Во-вторых, странный механический монах и без того пугал обоих.
Не говоря ни слова, они с винтовками наготове пригнулись и бегом рванули прочь от завода.
С телами, улучшенными генетической коррекцией, и многолетними тренировками долго держать высокий темп было несложно. Лишь выбежав на разбитую цементную дорогу и собираясь свернуть к укрытому джипу, они немного сбавили скорость и перевели дыхание.
Джип уже завёлся и ехал им навстречу. За рулём снова сидела Бай Чэнь.
Хлоп! Хлоп!
Шан Цзяньяо и Лун Юэхун забрались на заднее сиденье и захлопнули двери.
Оба тяжело дышали.
— Полный ход, — приказала Цзян Баймянь Бай Чэнь и сразу повернулась к ним. — Когда вы говорили по рации, насколько далеко от вас был Цзинфа?
— Далеко. Мы были у ворот завода, а Цзинфа… наверное… уже ушёл за трубы. Мы друг друга точно не видели, — выговорил Лун Юэхун между вдохами.
Самого Цзинфу он не видел и судил лишь по направлению, скорости и прошедшему времени. Оценка была очень приблизительной.
Цзян Баймянь явно помнила планировку руин. Прикинув расстояние, она покачала головой:
— Не слишком безопасно… У механических монахов очень сильные системы прослушивания. Они могут улавливать звуки с большого расстояния.
— Бай Чэнь, не думай о расходе энергии и не бойся перевернуться. Держи нынешнюю скорость.
Только тогда Лун Юэхун заметил, что командир уже держит тяжёлый гранатомёт и зарядила более мощную гранату.
— Командир, Цзинфа сказал, что у нас с орденом нет предначертанной связи. Не надо так нервничать, — поспешил он сообщить главное, опасаясь чрезмерной реакции.
Цзян Баймянь следила за зеркалом заднего вида и едва заметно качнула головой:
— Не в этом дело.
— Вы оба проходили это на занятиях. Технология «Бессмертных» несовершенна, и у каждого механического монаха есть свои психические проблемы.
— У всех разные. А по сведениям, которые собрала компания, Цзинфа — он довольно активен на Пепельных землях — в основном страдает от…
Она сделала короткую паузу.
— Ненависти к женщинам.
— Э?.. — Шан Цзяньяо и Лун Юэхун прекрасно поняли слова, но пока не понимали, что именно это означает и насколько всё плохо.
Цзян Баймянь посмотрела на Бай Чэнь:
— Если Цзинфа видит женщину — а иногда ему достаточно услышать женский голос, — он впадает в безумие и начинает нападать на всех вокруг без разбора.
— По следам на некоторых трупах видно, что у него есть склонность к издевательствам и насилию.
— Но он же робот… — Лун Юэхун даже представить не мог подобного.
Цзян Баймянь выдохнула:
— Поэтому это и страшно… Кстати, кто из вас наденет экзоскелет?
Не успели Шан Цзяньяо и Лун Юэхун ответить, как её лицо стало ещё серьёзнее.
— Тихо.
Оба сразу что-то поняли и принялись всматриваться в окна в поисках фигуры в красной монашеской накидке.
Но вокруг были лишь редкий лес, размокшие Пепельные земли, чёрные болота и камни разного размера.
Впереди показались ямы и россыпь валунов, и Бай Чэнь пришлось снизить скорость.
Если сейчас перевернуться, будет только хуже.
Левая ладонь Цзян Баймянь, лежавшая на гранатомёте, незаметно скользнула вниз и слегка коснулась правого локтя Бай Чэнь.
Та даже не повернула головы. Просто чуть взяла руль влево и сбросила скорость почти до обычной.
Окна с обеих сторон джипа были открыты.
Внезапно с дерева у дороги вниз метнулась чёрная фигура в рваной монашеской одежде и красной накидке — прямо к переднему пассажирскому месту.
Цзинфа!
Но Цзян Баймянь словно заранее знала, что он появится. Гранатомёт уже смотрел на механического монаха.
Со стороны казалось, будто Цзинфа сам прыгает навстречу выстрелу.
Высокоэксплозивной гранаты хватило бы, чтобы серьёзно повредить его.
Палец Цзян Баймянь уже начал давить на спуск, когда красные огни глаз Цзинфы резко мигнули.
Перед ней возникло множество людей.
Полупрозрачные фигуры лежали на земле и безумно хватали землю, камни и листья, запихивая всё это в рот.
Их животы вздулись так, будто вот-вот лопнут, но насыщения они не чувствовали и продолжали пожирать всё, что видели.
Цзян Баймянь словно сама стала одной из них.
Она не чувствовала физиологического голода — и всё же была убеждена, что голодна. Что ей обязательно нужно что-нибудь съесть.
Это убеждение, это внутреннее знание о себе оказалось сильнее воли.
Палец сам ушёл со спуска. Гранатомёт упал ей на колени.
Она достала пачку прессованных галет, судорожно разорвала упаковку и принялась запихивать еду в рот.
Даже когда она уже давилась и глаза начали закатываться, остановиться не могла.
То же самое происходило со всеми остальными.
Бай Чэнь затормозила и яростно грызла энергетический батончик. Шан Цзяньяо и Лун Юэхун вытащили собственные припасы и бездумно набросились на запоздалый ужин.
Опасного врага рядом будто вообще не существовало.
Раздался лёгкий металлический лязг — Цзинфа приземлился возле машины.
Левой рукой он распахнул переднюю дверь, а правую ладонь направил на Цзян Баймянь и Бай Чэнь, одновременно держа под прицелом Шан Цзяньяо и Лун Юэхуна.
Только тогда Цзян Баймянь вырвалась из навязанного ощущения голода.
Полупрозрачные фигуры с раздутыми животами исчезли.
Почти одновременно Шан Цзяньяо слегка наклонился вперёд и опустил голову.
Цзинфа замер на пару секунд. Он не стал применять ни лазер, ни огнемёт.
Красные огни в глазах несколько раз мигнули.
— Вы, наверное, думаете, что я сейчас вас провожу в последний путь?
— Не дождётесь. Сначала отвезу вас поглубже в болота, туда, где никто не помешает. Там вы сможете как следует… насладиться происходящим.
Говоря это, он смотрел только на Цзян Баймянь и Бай Чэнь.
Лицо Цзян Баймянь едва заметно изменилось, но она ничего не ответила, будто лихорадочно искала выход.
Тогда Шан Цзяньяо выпрямился и уточнил:
— Ты Пробуждённый?
— Да.
Даже будучи врагом, даже обезумев при виде женщин, Цзинфа, похоже, всё ещё соблюдал правило: монах не лжёт.
Он быстро оценил сиденья и, продолжая держать Цзян Баймянь и Бай Чэнь под прицелом лазера и огнемёта, подошёл к задней двери и открыл её.
— Я сяду посередине, — бесстрастно сообщил он.
Так он сможет контролировать всех четверых и заставить машину ехать туда, куда ему нужно.
Шан Цзяньяо послушно вышел, освобождая место, словно перед ним был не враг.
Цзинфа не ослабил бдительности и тяжело уселся на середину заднего сиденья.
Шан Цзяньяо устроился сбоку и как бы между делом спросил:
— Ненависть к женщинам — это твой изъян?
Он сознательно не употребил слово «цена», которым пользовались в разговорах о Пробуждённых, а выбрал обычное обозначение дефекта механического монаха.
Цзинфа не стал лгать:
— Нет. Цена, которую я заплатил, — усиленное половое влечение.
— Я думал, что после загрузки сознания в механическое тело обрету чистоту и перестану испытывать подобное. Но всё оказалось не так.
Шан Цзяньяо понимающе кивнул:
— А я думал, твоя цена — невозможность лгать.
— Не лгать — правило ордена, — ответил Цзинфа на вопрос как ни в чём не бывало. — Всё равно вы скоро обретёте освобождение. Какая разница, что вы узнаете перед этим?
Шан Цзяньяо закрыл дверь и с любопытством спросил:
— Что это была за способность?
— «Путь Голодных Духов» из шести путей перерождения.
Красные глаза Цзинфы переместились на Бай Чэнь.
— Веди. Прямо.
Слушая их разговор, Лун Юэхун и Бай Чэнь испытывали какое-то совершенно абсурдное чувство.
Механический монах собирался увезти их в безлюдное место и убить после издевательств, а Шан Цзяньяо беседовал с ним как со старым приятелем.
Бай Чэнь уже нажала на газ, когда Цзян Баймянь вдруг расхохоталась:
— Ха-ха! Теперь понятно!
— Ты ненавидишь женщин потому, что нынешнее тело ничего не позволяет тебе удовлетворить! Ты пытался сбежать от себя, загрузив сознание в машину, а в итоге только усилил свой изъян в десятки раз! Психика исказилась, и теперь хоть какое-то облегчение приносит только физическое насилие!
— Ха-ха! Ваш орден ведь проповедует чистоту шести чувств? А внутри ты сам такой грязный!
Цзинфа и без того с трудом подавлял колебания сознания. Эти слова сорвали остатки контроля.
Красный свет в глазах вспыхнул, он подался вперёд и рванулся к Цзян Баймянь, собираясь добраться до неё вплотную.
Цзян Баймянь не отшатнулась.
Наоборот — сама подалась навстречу и резко вскинула левую руку, схватив чёрную металлическую шею Цзинфы.
Её левый указательный палец мгновенно вытянулся. По нему пробежали тонкие серебристые электрические искры, и палец вошёл в небольшое отверстие на шее механического монаха.
Это был один из «инструментов» бионического протеза типа «электрический угорь»: через него можно было подключаться к чипам, цепям и датчикам, считывать данные с компьютерных систем и даже взламывать не слишком серьёзную защиту.
А механический монах, если не считать человеческого сознания, по сути был разумным роботом.
Загружаем комментарии…