«Одна цена — три дара…»
Шан Цзяньяо взглянул на человекообразный силуэт из света, просто обошёл его и направился в глубину зала.
«Человек» никак не отреагировал. Голос всё так же без конца повторял:
«Одна цена — три дара.»
Через несколько минут Шан Цзяньяо добрался до дальнего конца зала и увидел тяжёлую серо-белую каменную дверь.
Она была вделана в чёрную металлическую стену и купалась в сиянии «Звёзд». На её поверхности особенно отчётливо проступали три углубления.
Все три находились примерно на двухметровой высоте: одно сверху, два снизу — словно вершины равностороннего треугольника.
Шан Цзяньяо несколько секунд молча смотрел на них. Вдруг в его глазах отразились ослепительные «Звёзды».
Он подался вперёд и упёрся обеими ладонями в серо-белую дверь.
В трёх углублениях одно за другим вспыхнули белые пятна — будто звёзды сорвались с неба и врезались в камень.
Внутри этих трёх «звёзд» быстро проступили призрачные строки. Они словно плясали вслед за мыслями Шан Цзяньяо, непрерывно меняясь и никак не желая складываться во что-то определённое.
Тяжёлая двустворчатая дверь заскрипела, но щель между створками так и не появилась.
Шан Цзяньяо остановился, перевёл дух и снова навалился на дверь.
Стоило ему перестать давить, как «звёзды» в углублениях тускнели; стоило приложить силу снова — они разгорались чистым белым светом.
Призрачные надписи менялись уже медленнее, но по-прежнему не останавливались.
Дверь едва заметно дрожала и не отступала ни на шаг.
Шан Цзяньяо толкал её снова и снова. Под конец на лбу у него вздулись жилы, лицо исказилось от напряжения — казалось, он выжал из себя всё до последней капли сил. Без толку.
— Фух…
Он выдохнул и остановился. Три «звезды» в углублениях быстро потускнели и исчезли.
Шан Цзяньяо долго стоял перед дверью, не двигаясь.
Наконец на его лице появилась лёгкая улыбка. Он сложил вместе указательный и средний пальцы правой руки и коснулся ими межбровья.
В следующую секунду в нём словно появилось что-то глубокое, почти бездонное.
Шан Цзяньяо сунул левую руку в карман, вытянул правую и совершенно непринуждённо положил ладонь на каменную дверь.
На этот раз он явно не прикладывал силы, зато отражение «Звёзд» в его глазах стало ещё ярче и отчётливее.
В трёх углублениях мгновенно вспыхнул звёздный свет, собираясь в белые шары. Внутри снова закружились призрачные строки, но теперь скорость их изменений постепенно падала.
И наконец надписи застыли.
Сверху вниз, слева направо, в трёх белых шарах появились слова:
«Логика Клоуна», «Позёр», «Отказ Обеих Рук».
Серо-белая дверь слегка задрожала и с тяжёлым скрежетом отступила назад — совсем немного.
За расширившейся щелью мерцал слабый свет. В темноте неподвижно уходила вверх серебристая металлическая лестница.
Шан Цзяньяо попытался просунуть в щель руку. Не вышло.
Попробовал протиснуть ногу. Тоже безуспешно.
Тогда он пустил в ход и руки, и ноги, перебрал самые разные позы — от стойки на одной ноге до прямой стойки на руках, — но результата так и не добился.
После всех опытов стало ясно: в щель пролезали только кончики пальцев и самый кончик носа.
И сколько бы Шан Цзяньяо ни сосредотачивался, дверь больше не сдвинулась ни на миллиметр.
С каждой новой попыткой его фигура становилась всё прозрачнее.
Наконец он остановился и посмотрел, как собственное тело постепенно тает.
В комнате 196 сектора B на 495-м этаже Шан Цзяньяо открыл глаза.
В окно из четырёх стёкол падал свет уличных фонарей. В тусклом сиянии проступал деревянный стол. Свет в «гостиной» постепенно растворялся во мраке, а конец скамьи и край старой кровати уже тонули в темноте.
Вокруг стояла тишина.
И вдруг одновременно ожили громкоговорители, свисавшие с потолка улицы. Раздался приятный, чуть детский женский голос:
— Всем добрый вечер. У микрофона Хоу И, ведущая ежечасного выпуска новостей. Сейчас ровно восемь вечера…
— Сегодня в семнадцать двадцать на одном из заводов 102-го этажа произошёл небольшой пожар. Один человек погиб, трое ранены. Открытое горение ликвидировано, материальный ущерб подсчитывается. Член совета директоров и вице-президент компании Цзи Цзэ вновь подчеркнул: «Огонь беспощаден — тревожный звонок должен звучать всегда»…
— С завтрашнего дня второй реакторный блок энергетической зоны останавливается на плановое обслуживание. Энергетические нормы всех сотрудников будут снижены на четверть. Срок восстановления прежних норм пока не определён…
— Главный научный сотрудник Института геотермальных исследований Сунь Чуцы сообщил, что институт работает над более эффективной моделью использования геотермальной энергии. Она позволит изменить ночную температуру в жилой зоне, не нарушая оптимальные условия на отдельных участках зоны внутренней экосистемы…
— В восемнадцать сорок в столовой для сотрудников на 577-м этаже произошёл конфликт. Один из работников обвинил раздатчика в несправедливости: в одинаковой порции мясного блюда ему досталось примерно на одну десятую меньше. Группа надзора за порядком этого этажа уже начала расследование…
— С девятнадцати двадцати до девятнадцати тридцати в центре отдыха на 414-м этаже двое сотрудников-мужчин устроили драку. Группа надзора за порядком этажа начала расследование; точная причина будет сообщена позднее. По словам очевидцев, инцидент связан с результатами обязательного брачного распределения…
— …
— …И в завершение новостей — как всегда, песня без сопровождения. Надеюсь, вам понравится. Спасибо.
— …
Шан Цзяньяо лежал на кровати в стороне от фонарного света и спокойно слушал трансляцию, не шевелясь.
Незаметно для себя он уснул.
Когда он проснулся, уличные фонари уже погасли и вокруг стояла непроглядная тьма.
Комнату наполнял ночной холод. Шан Цзяньяо обнаружил, что неизвестно когда успел раздеться, забраться под одеяло и даже набросить сверху лежавшее у кровати тёмно-зелёное ватное пальто.
Часов у него не было, так что точное время он определить не мог. Одно было ясно: ещё не половина седьмого утра — иначе фонари уже горели бы.
Прикинув, он решил, что вчера уснул, вероятно, ещё до половины девятого — больше чем на два часа раньше обычного. Вот и проснулся раньше.
Несколько секунд потерпев неприятное давление внизу живота, Шан Цзяньяо нащупал рядом с подушкой тяжёлый фонарь в чёрном пластиковом корпусе и сдвинул переключатель вперёд.
Узкий луч высветил умывальник у противоположной стены.
— Забыл умыться, зубы почистить и ноги помыть… — пробормотал он, резко откинул одеяло и вскочил с кровати.
В компании личные санузлы полагались только сотрудникам высоких категорий и управленцам. Остальным приходилось мыться в больших общих душевых при центрах отдыха.
Если работа не требовала ежедневного мытья, человеку полагалось всего два посещения в неделю. Не воспользовался — пропало, на следующую неделю ничего не переносилось.
Шан Цзяньяо накинул тёмно-зелёное ватное пальто, взял фонарь и поспешил из комнаты к общественному туалету в конце улицы.
Батарейки для фонаря входили в энергетическую норму, и тратить их зря он не собирался. Многие сотрудники держали дома деревянные вёдра, ночные горшки и тому подобное именно для того, чтобы не выходить ночью. Только всё это тоже приходилось покупать за баллы.
Общественный туалет оказался пуст. На звук шагов Шан Цзяньяо зажёгся один из датчиковых светильников — тусклый до жалости.
Справив нужду, он вышел и направился домой.
И тут из-за поворота коридора скользнул луч чужого фонаря.
Через несколько секунд мимо быстрым шагом прошёл мужчина в таком же тёмно-зелёном ватном пальто и свернул в сторону, противоположную ближайшему туалету.
Шан Цзяньяо пару секунд смотрел ему вслед, затем выключил фонарь и бесшумно побежал во тьме к маленькому пятну света впереди.
Он быстро догнал мужчину и узнал Шэнь Ду — сотрудника средних лет из соседнего квартала, которого по возрасту полагалось звать дядей Шэнем.
— Эй!
Шан Цзяньяо внезапно выскочил из темноты и хлопнул его по плечу.
Шэнь Ду дёрнулся так, что едва не выронил фонарь.
— Шан! Ты меня до смерти напугал! — выдохнул он, всё ещё глядя на него круглыми глазами. — Ночь на дворе, нельзя же так подкрадываться к людям!
Шан Цзяньяо улыбнулся:
— Доброй ночи, дядя Шэнь. Не подскажете, который час?
— Ещё шести нет, — машинально ответил Шэнь Ду.
Снаружи его дома, у перекрёстка, висели настенные часы.
— Дядя Шэнь, а вы куда идёте? — Шан Цзяньяо огляделся по сторонам.
— Я… в туалет…
Шэнь Ду осёкся на полуслове.
Он ведь шёл ровно в противоположную сторону от ближайшего общественного туалета.
В свете фонаря его обычно спокойное, интеллигентное лицо то белело, то синело — то ли от ночного холода, то ли ещё от чего-то.
Шэнь Ду собрался с мыслями и выдавил улыбку:
— В туалет сектора C. Я вчера кое-что потерял возле центра отдыха, а заметил только сейчас, когда проснулся. Вот и решил сразу поискать.
Шан Цзяньяо кивнул. Его тёмно-карие глаза будто впитали окружающую черноту.
Он негромко рассмеялся:
— Дядя Шэнь, смотрите: вы в зелёном пальто, и я в зелёном пальто. Вы мужчина, и я мужчина.
Шэнь Ду несколько секунд смотрел на него в полном недоумении — а потом вдруг просиял:
— Значит, мы единоверцы!
Он сразу оживился:
— Ты тоже идёшь слушать проповедь Наставника?
— Ага, — с улыбкой ответил Шан Цзяньяо.
Загружаем комментарии…