Шэнь Ду сразу улыбнулся:
— Тогда пойдём вместе. Только смотри, обходи…
Он не договорил, поднял глаза к потолку и взглядом предупредил Шан Цзяньяо.
На каждом этаже жилой зоны стояли камеры наблюдения, но их было немного — в основном на важных перекрёстках и в общественных помещениях.
В зоне внутренней экосистемы и производственной зоне камер было заметно больше, хотя и там их количество не шло ни в какое сравнение с исследовательской и административной зонами.
Шан Цзяньяо проследил за взглядом Шэнь Ду и посмотрел на перекрёсток впереди.
— А она, может, вообще не работает.
— Тоже верно, — неожиданно согласился Шэнь Ду.
В компании такое случалось постоянно: время от времени выяснялось, что какое-нибудь оборудование сломалось давным-давно и всё это время просто стояло для вида.
Говорили, причина тянется ещё со времён гибели Старого мира, когда уцелевшие люди в спешке и хаосе укрывались в подземном комплексе.
Да и Новому календарю уже сорок шесть лет. Ничего удивительного, что часть оборудования вышла из строя. А заменить или починить его зачастую было невозможно: нужные производственные линии так и не восстановили из-за нехватки ресурсов, утраченных технологий или отсутствия документации.
— Но всё равно осторожнее, — напомнил Шэнь Ду. — Компания с религией строго.
Он пошёл дальше, освещая дорогу фонарём.
У перекрёстка Шэнь Ду выключил свет и, прижавшись к стене, осторожно свернул направо.
Шан Цзяньяо двинулся следом и снова посмотрел на камеру под потолком.
На ней медленно мигала красная точка.
Шан Цзяньяо уставился на неё, вдруг поднял обе руки, ухватился за щёки и растянул уголки рта.
Скорчил рожу.
Потом потёр лицо там, куда давил зажатый в руке фонарь, и, подражая Шэнь Ду, боком двинулся вдоль стены.
После нескольких поворотов Шэнь Ду остановился перед дверью номер 35 в секторе A.
Он поднял левую руку и трижды тихо постучал.
— Новая жизнь — словно солнце, — намеренно низким голосом произнесли изнутри.
Шэнь Ду вытянул шею и таким же приглушённым басом ответил:
— Жизнь превыше всего.
Дверь со скрипом распахнулась. Из комнаты вытек тёплый жёлтый свет, слегка колеблясь.
— А это кто? — спросила открывшая дверь женщина, заметив Шан Цзяньяо за плечом Шэнь Ду.
Ей было около тридцати. Она явно проходила генетическую коррекцию: прямые тёмные брови, высокий нос, приподнятые уголки глаз. Красивая, но при этом с запоминающейся внешностью.
Шан Цзяньяо шагнул вперёд и совершенно искренне сказал:
— Я в первый раз. Дядя Шэнь меня привёл.
Женщина перестала хмуриться.
— А, новый единоверец.
Она оглянулась по сторонам и отступила:
— Заходите скорее. Не хватало ещё, чтобы вас кто-нибудь увидел.
После её слов Шэнь Ду окончательно успокоился и без колебаний вошёл, на ходу выключив фонарь.
Шан Цзяньяо последовал за ним и быстро осмотрел комнату.
Она была заметно больше его собственной. В дальней стене находилась ещё одна дверь — значит, за ней была внутренняя спальня, санузел или маленькая кухня.
Шан Цзяньяо вспомнил прежний дом. Такой размер означал одно из двух: либо оба супруга имели категорию не ниже D4, либо один из жильцов дорос до D7 — уровня руководителя группы.
Внешняя комната была примерно два с половиной метра в ширину и почти пять в глубину. У дальней стены стояли шкаф для одежды и буфет; рядом, через прикроватную тумбу, — двуспальная кровать, поставленная поперёк. У её изножья оставался проход к внутренней комнате.
Ближе к входу разместилась маленькая гостиная: стулья со спинками, квадратный табурет, несколько низких табуретов, чайный столик, письменный стол и тканевый диван.
На чайном столике горели две свечи. Вокруг сидело немало людей — мужчины и женщины, молодые и пожилые.
Шан Цзяньяо не стал считать, но по тесноте решил, что собралось не меньше десяти человек.
— Шан, сначала запишись, — сказала хозяйка и откуда-то достала тонкую тетрадь в мягкой обложке.
Шан Цзяньяо взял ручку и написал имя на чистой странице.
— Вы меня знаете? — с любопытством спросил он.
Женщина улыбнулась:
— Когда твои родители жили здесь, мы вроде как были соседями. Ты меня, скорее всего, не помнишь. Зови меня тётей Ли.
— Хорошо, тётя Ли, — без всякого смущения согласился Шан Цзяньяо.
— Ладно, садись скорее. Наставник скоро начнёт проповедь. — Тётя Ли указала на свободный низкий табурет.
— А вы где сядете? — вежливо спросил Шан Цзяньяо.
— Мне и на краю кровати нормально.
Шан Цзяньяо больше ничего не спрашивал и сел.
Через две-три минуты открылась дверь во внутреннюю комнату.
Вышедшего человека Шан Цзяньяо узнал сразу.
Это была тётя Жэнь Цзе, которую он вечером видел в центре отдыха, — сотрудница категории D3 из подразделения Стратегического комитета.
На ней по-прежнему была та же полиэстеровая рубашка, только брюки теперь серые. На красивом лице, уже отмеченном возрастом, застыло торжественное и умиротворённое выражение.
Жэнь Цзе остановилась между кроватью, шкафом и буфетом и обвела собравшихся взглядом.
— Шан?
Она сразу заметила сидевшего с идеально прямой спиной Шан Цзяньяо.
Тот встал, сделал пару шагов вперёд и будто просто здороваясь сообщил:
— Тётя Жэнь, я уже записался. Дядя Шэнь меня привёл.
Взгляд Жэнь Цзе едва заметно изменился, словно она что-то обдумала. Затем женщина улыбнулась:
— Вот как. Значит, проверку уже прошёл.
— Садись.
Когда Шан Цзяньяо вернулся на место, она посмотрела на всех и сказала:
— Раз сегодня у нас новый единоверец, я вкратце расскажу о нашей общине.
Хлоп-хлоп-хлоп!
Шан Цзяньяо с энтузиазмом зааплодировал.
Шэнь Ду и остальные один за другим повернулись к нему с одинаково растерянными лицами.
Жэнь Цзе, похоже, слышала, что характер у Шан Цзяньяо своеобразный. Она замерла на секунду, а потом не удержалась от улыбки:
— Не надо. Мы же не на собрании компании.
Она подождала, пока Шан Цзяньяо перестанет хлопать, и заговорила уже серьёзнее:
— Никто из сидящих здесь никогда не покидал компанию и по-настоящему не ступал на поверхность.
— Всё, что мы знаем о Пепельных землях, — это передачи компании, учебники и рассказы сотрудников Департамента безопасности. Причём всё это заранее проходит проверку на секретность.
— На самом деле мы не знаем Пепельных земель. Точно так же, как никогда не видели настоящего неба.
Её взгляд прошёл по комнате и остановился на Шан Цзяньяо.
— Мы знаем, что после гибели Старого мира долго царили хаос и войны, а затем в некоторых местах люди всё-таки восстановили порядок и появился Новый календарь. Знаем и то, что над Пепельными землями до сих пор лежит тень. Упорядоченные территории среди зон хаоса, безлюдных областей, пустошей и гор — всё равно что острова посреди моря. Загрязнение, мутации и голод накатывают волна за волной, и конца им нет.
— Самая страшная беда — болезнь утраты разума. В учебниках её называют болезнью озверения. До сих пор мы не знаем ни механизма её возникновения, ни закономерностей распространения. Мы сами или кто-нибудь рядом можем однажды проснуться уже настоящим «зверем»: без речи, без разума, с одним только инстинктом охоты.
Жэнь Цзе перевела дух.
— Это то, что нам известно. А чего мы не знаем?
— Почему погиб Старый мир. Почему удалось построить новый порядок.
— По Пепельным землям, среди множества человеческих поселений, ходит один слух.
— Говорят, некоторые поступки людей Старого мира разгневали богов, и те уничтожили его. А выжившие выдержали испытание и были спасены.
— В этом слухе есть и правда, и ложь.
— Правда в том, что в мире действительно существует сонм божеств. Вместе они властвуют над ходом времени, и каждому отведён свой месяц. Поэтому их называют Владыками Времени. В разных местах можно услышать и другие имена: Совершенные, Боги Лет, Небесные боги, Спасители, Художники прошлого, Первосвященники нынешнего мира.
— А ложь в том, что Старый мир был уничтожен из-за их гнева. Нет. Это был неизбежный итог естественного хода вещей.
— Жизнь возвышенна и священна, но однажды она заканчивается. Так же и с миром. Старый год неизбежно подходит к концу, чтобы уступить место новому.
— Наша община называется «Обряд Жизни». Мы поклоняемся самому особому из Владык Времени — Владыке Судеб, которому принадлежит декабрь. Он знаменует конец года, но вместе с тем и приход нового. Он завершил Старый мир и открывает путь в Новый.
Когда Жэнь Цзе произнесла эти слова, все, кроме Шан Цзяньяо, одновременно вытянули руки перед собой, словно держали младенца, и слегка покачали ими.
— Все мы вернёмся к Владыке Судеб.
Голоса прозвучали негромко, но отчётливо и слились воедино.
Жэнь Цзе посмотрела на Шан Цзяньяо и продолжила:
— Новый мир ещё не наступил. Сейчас боги испытывают живых. Только тот, кто искренне верит во Владыку Судеб и в обряде вверяет себя ему, сможет войти в Новый мир, вырваться из круговорота времени, обрести вечную жизнь и больше не страдать.
— Хвала вашей милости! — хором ответили верующие, снова покачивая руками.
Шан Цзяньяо повторил движение:
— Хвала вашей милости!
Жэнь Цзе довольно кивнула.
— Хорошо. Теперь начнём саму проповедь.
— Мы, последователи Обряда Жизни, почитаем жизнь и благоговеем перед смертью. Поэтому важнее всего для нас рождение и похороны.
— Сегодня поговорим о рождении.
Шан Цзяньяо выпрямился ещё сильнее и, как остальные, приготовился слушать со всей серьёзностью.
Голос Жэнь Цзе становился всё мягче, лицо — всё более одухотворённым.
— Младенца следует укладывать спать на спину.
— Следует приучать его играть днём и спать ночью.
— Когда младенец засыпает, ему следует тихо напевать.
— Нужно внимательно различать плач младенца.
— Короткий, низкий, то усиливающийся, то стихающий плач означает голод. Резкий и сильный — злость. Если ребёнок внезапно кричит очень громко и пронзительно, затем надолго замолкает и переходит на тихий жалобный плач — ему больно…
— Младенца следует легко похлопывать по спине, чтобы он отрыгнул воздух…
— Когда берёте младенца на руки, обязательно поддерживайте затылок…
— Кормить младенца следует грудным молоком…
Взгляд Шан Цзяньяо постепенно остекленел. Рот слегка приоткрылся и так и остался открытым.
Загружаем комментарии…