Солнечный свет проходил через поднятую занавесь и едва доставал до глубины зала, поэтому Цзян Баймянь и Шан Цзяньяо всё-таки смогли разглядеть человека в гробу.
У него были длинные чёрные волосы и белая льняная одежда.
Сам он высох до состояния кожа да кости и больше всего напоминал труп, который обработали консервирующим составом, а затем несколько десятилетий сушили на воздухе.
В таком виде Цзян Баймянь не могла понять, каким он был при жизни.
Примерно как с голым черепом: без компьютерной реконструкции можно увидеть явные деформации или особенности строения, но не понять, красивым был человек или нет.
Если бы Цзян Баймянь не чувствовала слабейший электрический сигнал и не знала, что в теле сохраняется хоть какая-то биологическая активность, она решила бы, что перед ними просто мумия, не разложившаяся из-за особых условий.
А не так называемое спящее «божество».
Ей даже показалось, что в воздухе едва заметно пахнет чем-то вроде консерванта.
В такой обстановке это действовало особенно неприятно.
Цзян Баймянь медленно опустила взгляд и увидела на правом запястье спящего «бога» браслет, сплетённый из ветвей.
Внутри что-то щёлкнуло.
Она повернулась к Шан Цзяньяо.
Тот в обезьяньей маске неподвижно смотрел на высохшее тело.
— О чём… думаешь? — после короткого колебания спросила Цзян Баймянь.
Шан Цзяньяо ответил совершенно серьёзно:
— Сердечно-лёгочная реанимация. Искусственное дыхание. Инъекция «Фэйки».
— … — Цзян Баймянь в очередной раз убедилась, что с её психикой всё в порядке, а вот они с Шан Цзяньяо живут в разных мирах.
Через пару секунд она не выдержала:
— В инструкции компании было сказано: без крайней необходимости не трогать это спящее «божество».
— Там было сказано не перемещать, — тут же уточнил Шан Цзяньяо.
Память у него всегда была отличной.
Цзян Баймянь фыркнула:
— Я уже говорила: мы оставляем запас и действуем строже официального лимита.
Она тут же сплюнула раздражение:
— Чуть из-за тебя не забыла главное.
— Этот браслет из ветвей ничего тебе не напоминает?
Шан Цзяньяо давно заметил сходство.
— Венок Божественного посланника.
— Похоже, именно от того венка и шла его сила, — задумчиво сказала Цзян Баймянь. — Ты ведь тогда держал его в руках. Ничего странного не почувствовал?
Шан Цзяньяо покачал головой.
— Обычная вещь.
— Тоже верно. Если бы в нём было что-то явно особенное, ты бы его не оставил.
Цзян Баймянь снова посмотрела на высохшее лицо в гробу.
— По словам Блюстителя Суна, сильные Пробуждённые, которые зашли глубоко в Коридор сознания, могут оставлять свою ауру в Коридоре или даже в реальном мире. Аура способна сливаться с предметами и даже с людьми.
Она медленно выстраивала гипотезу:
— Допустим, изначально аура находилась в том венке из ветвей. Рыболюд получил его, и аура постепенно проникла в его тело, резко усилив способности.
— Но вместе с этим осталась скрытая опасность. После потери сознания его тело начало меняться, будто внутри собирался родиться какой-то другой организм…
Цзян Баймянь вдруг осенила новая мысль.
— А если бы мы не продолжили стрелять и позволили превращению завершиться? Что бы произошло?
— Это спящее «божество» могло проснуться через него?
Она тут же сама усомнилась:
— Но если всё настолько просто, прежние верующие Янь Ху давно могли бы сделать то же самое. Использовать принадлежавшую божеству вещь для собственной защиты — вполне естественная мысль.
— Разве что аура может полноценно слиться только с Пробуждённым того же домена…
Это была чистая гипотеза, оснований пока не хватало.
Существовали и другие объяснения.
Например, сам Янь Ху перед погружением в сон не знал, что подобное вообще возможно, ничего не оставил последователям, а те слишком его боялись, чтобы прикасаться к телу и снимать вещи.
Шан Цзяньяо тут же предложил способ проверки:
— Можно попробовать.
— …Не надо, — мгновенно пресекла Цзян Баймянь собственный вспыхнувший интерес.
Она прекрасно поняла, что он имеет в виду.
Шан Цзяньяо явно относится к другому домену, а Цзян Баймянь вообще не Пробуждённая. Если они снимут браслет, смогут им пользоваться, но аура так и не сольётся с ними, это многое прояснит.
Но риск был слишком, слишком, слишком велик.
Цзян Баймянь выдохнула, удерживая винтовку одной рукой, и посмотрела на часы.
— Девять минут.
Таймер она запустила ещё в момент, когда переступила порог храма.
Причём снова оставила запас: не пятнадцать минут, а тринадцать.
Шан Цзяньяо, почувствовав ограничение времени, поспешил спросить:
— Как думаешь, он нас слышит?
— Если включить музыку, он сможет оценить? Вдруг какая-нибудь песня заставит его встать из гроба и начать танцевать?
С этим человеком даже самая жуткая, странная и давящая сцена постепенно превращается во что-то абсурдное… если только он сам не пытается тебя напугать.
Когда Цзян Баймянь впервые увидела в гробу эту фигуру в белой льняной одежде, по спине действительно прошёл холод.
Теперь она уже не знала, какое выражение лица здесь вообще уместно.
Подумав, сказала:
— Поговорить можно.
— Музыку пока не надо.
Шан Цзяньяо с явным сожалением вздохнул, шагнул ближе и обратился к гробу:
— Ты меня слышишь? Если слышишь — моргни.
Он повторил фразу на языке Пепельных земель и на языке Красной реки.
Высохшее тело в белой одежде не отреагировало.
Тогда Шан Цзяньяо внезапно повысил голос:
— У тебя украли шапку!
Он имел в виду венок из ветвей.
Спящее «божество» оставалось таким же неподвижным, словно умерло десятки лет назад.
— Похоже, бесполезно, — решила Цзян Баймянь.
Но Шан Цзяньяо не сдавался.
— Твоя жена ушла к другому!
Что вообще слушают в этих радиопостановках… — Цзян Баймянь с огромным трудом не рассмеялась.
Никакой реакции.
Шан Цзяньяо повторил и на языке Красной реки.
Цзян Баймянь тихо вздохнула:
— Если бы ты не чувствовал остаточное человеческое сознание, а я не ловила слабый электрический сигнал, я бы никогда не поверила, что он жив.
— Он спит уже минимум тридцать-сорок лет. И тело всё ещё сохраняет активность. Это вообще как возможно?
— Ему кто-то всё это время вводит глюкозу и питательные растворы?
Даже если у человека восстановить скрытую способность к спячке, на десятилетия этого всё равно не хватит.
Шан Цзяньяо подумал.
— Криоконсервация человека.
Цзян Баймянь термин знала.
— Думаешь, он с помощью способности или какого-то предмета ввёл тело в состояние, похожее на глубокую заморозку?
Настоящей криозаморозкой это точно не было: стоя возле гроба, они чувствовали лишь слабый холод.
— Надо разбудить и спросить, — Шан Цзяньяо погладил подбородок.
Едва он договорил, как вдруг повернулся к Цзян Баймянь.
— Смотри…
— Стоп! Никаких «смотри»! — Цзян Баймянь мгновенно насторожилась. — Что ты задумал?
Шан Цзяньяо честно ответил:
— Хочу попробовать применить к нему способность Пробуждённого.
— Смотри. Мои способности могут действовать на существ с человеческим сознанием. А у него человеческое сознание всё ещё есть.
Даже без Логики Клоуна Цзян Баймянь поняла мысль.
И неприятнее всего было то, что в ней действительно имелся смысл.
— Компания запретила без необходимости перемещать тело, — медленно проговорила она. — Я сама повысила стандарт до «лучше вообще не трогать».
— Но психическое воздействие и физический контакт — разные вещи. В инструкции про это ничего нет.
Шан Цзяньяо мгновенно оживился и даже снял маску, явно собираясь действовать всерьёз.
Цзян Баймянь сразу добавила:
— Логика Клоуна не подходит. Он, скорее всего, тебя не слышит.
— Позёр и Отказ Обеих Рук теоретически могут сработать. Но лучше Отказ Обеих Рук.
Она объяснила:
— Позёр сразу меняет состояние цели и может спровоцировать что-нибудь непредсказуемое.
— Отказ Обеих Рук сначала устанавливает связь, а уже потом блокирует движения. Его руки и так не двигаются. Значит, внешне почти ничего не изменится и риск будет минимальным.
Цзян Баймянь очень не хотела увидеть, как эта «мумия» внезапно садится в гробу.
— Хорошо, — без споров согласился Шан Цзяньяо.
Цзян Баймянь сняла резиновую перчатку с левой руки и размяла пальцы.
С улыбкой сказала:
— К вещам здесь я не прикасаюсь. А вот тебя током ударить могу.
— Буду внимательно следить за твоим состоянием. Как только что-то пойдёт не так — сразу выдерну тебя обратно.
По её левой ладони пробежали тонкие электрические дуги.
Шан Цзяньяо посмотрел на неё и снова перевёл взгляд на фигуру в гробу.
Его сознание потянулось вперёд и соединилось с сознанием спящего «божества».
В следующее мгновение весь мир перед глазами провалился во тьму.
Будто он снова оказался в Море Истоков, где вокруг почти ничего не было видно, кроме редких слабых отблесков.
В этих отблесках проступило окно.
А далеко за окном — туманная башня, уходящая прямо в облака.
Под окном во тьме лежала человеческая фигура.
Она не двигалась.
И вдруг подняла голову.
Посмотрела прямо на Шан Цзяньяо.
В глазах вспыхнул странный свет.
Изо рта донёсся слабый, почти иссякший голос:
— Спаси меня!
Загружаем комментарии…