По содержанию листовки Цзян Баймянь допускала, что название религии окажется нелепым и, может быть, даже будет написано с ошибками. Но она никак не ожидала, что эти люди настолько открыто назовут себя Церковью Антиинтеллектуализма. Звучало так, словно они с гордостью объявляли себя глупцами.
Сдерживая смех, Цзян Баймянь совершенно серьёзно спросила:
— Почему такое название?
Шан Цзяньяо успел ответить раньше Оудика:
— Если снизить интеллект у всех остальных, они сами станут умнее.
Оудик посмотрел на несущего чепуху парня и не понял, шутит тот или действительно идеально подходит для вступления в Церковь Антиинтеллектуализма.
Медленно выдохнув, он объяснил:
— Как и многие другие, Церковь Антиинтеллектуализма считает, что Старый мир погиб из-за исследований в запретных областях, которые привели человечество к катастрофе.
— Но они идут дальше. По их мнению, причина в том, что люди были слишком умны и слишком многое знали. Если бы жители Старого мира не думали, не развивали разум, не читали книг и не учились, они никогда не полезли бы в запретные области и не вызвали конец света.
— Они также верят, что болезнь утраты разума и существование лишённых разума — не только бедствие, но и откровение Владык Времени. Если человечество откатится до уровня разума лишённых разума, придёт Новый мир и откроет перед людьми свои врата.
— Поэтому Церковь Антиинтеллектуализма проповедует, что мышление — западня, а знания — яд. Они хотят сжечь все книги и уничтожить любые места, где дают образование. Людям следует жить только инстинктами и опытом, который передают родители.
— А будущее пусть исследуют немногие избранники, следуя указаниям Владык Времени.
— Для них сама мысль — грех.
Шан Цзяньяо кивнул и с явным интересом заключил:
— Значит, их всех очень легко обмануть.
— На Пепельных землях у каждого слишком много забот. Возможно, отказаться от размышлений и правда было бы счастьем, — с одновременно ироничным и усталым оттенком заметила Цзян Баймянь.
Под конец она спросила:
— Какому Владыке Времени поклоняется Церковь Антиинтеллектуализма?
Оудик немного подумал:
— Последнему Человеку. Мартовскому Владыке Времени — Последнему Человеку.
— Последний человек… — Цзян Баймянь задумалась. — Кажется, в философских книгах Старого мира был такой термин. Так называли ничтожного, бездумного, посредственного человека, исполненного рабской покорности.
Оудик удивлённо посмотрел на неё и ничего не сказал.
Он такого значения не знал. До сегодняшнего дня ему казалось, что имя «Последний Человек» звучит загадочно и вполне достойно Владыки Времени.
Помолчав несколько секунд, Оудик огляделся:
— На этом всё. Надеюсь, ещё обменяемся информацией.
Цзян Баймянь вернулась к действительности и с улыбкой спросила:
— Почему вы позволили нам задавать столько вопросов?
— Мы ведь дали только одну зацепку.
— Ваша зацепка стоила больше тех сведений, которыми поделился я, — спокойно ответил Оудик.
Цзян Баймянь слегка кивнула и больше не спрашивала.
Тут Шан Цзяньяо внезапно произнёс:
— Кто из ваших родителей родом с Пепельных земель?
Оудик растерялся. Он совершенно не понял, как разговор перескочил сюда.
Но секретом это не было, и он ответил:
— Отец.
— Какая у него фамилия? — сразу оживился Шан Цзяньяо.
Оудик ещё меньше понимал, к чему всё идёт. Он отступил на шаг и настороженно сказал:
— Оу.
К любым странностям Оудик относился серьёзно. Он встречал достаточно Пробуждённых, чтобы знать: иногда опасность прячется в самых обыденных словах и действиях.
— Пф… — Цзян Баймянь рассмеялась. — Так вот почему вас зовут…
Фамилия Оу, имя Дик. Вместе получалось «Оудик», почти как имя человека с Красной реки.
— Я так и думал. — Шан Цзяньяо ударил правым кулаком в левую ладонь, всем видом показывая, что разгадал загадку.
Оудик несколько раз посмотрел с одного на другую так, словно перед ним стояли двое душевнобольных.
В конце концов ничего не сказал, развернулся и ушёл обратно в Гильдию.
Цзян Баймянь проводила его глазами и, не поворачивая головы, заметила:
— Удивительно, что ты не стал с ним «дружить».
— Он и так ответил на слишком много вопросов, — вздохнул Шан Цзяньяо.
— Угу. — Цзян Баймянь кивнула. — При использовании способностей тоже нужна граница. С Фэй Линем ты «подружился» не ради его личных секретов, а чтобы легче было сотрудничать и безопаснее для нас самих. Здесь я не вижу проблемы.
— А Оудик рассказал всё, что мог. Если сейчас сделать его другом, это будет нужно только затем, чтобы выяснить, Пробуждённый ли он, какие у него три способности и какую цену он заплатил. Пока он не проявляет враждебности, лучше не трогать невиновного человека.
Цзян Баймянь пользовалась случаем, чтобы направить Шан Цзяньяо и закрепить у него правильные границы.
Это тоже обязанность командира.
Шан Цзяньяо ответил тремя словами:
— Ван Бэйчэн.
— … — Цзян Баймянь сперва вспыхнула от возмущения, потом поняла намёк. — Я только вслух предположила! Я же его на самом деле не била!
Шан Цзяньяо покосился на поднятую левую руку Цзян Баймянь и перевёл взгляд на Волчий переулок:
— Интересно, когда там открываются бары?
— Хочешь обойти все заведения, расспросить о Линь Фэйфэй и заодно в каждом потанцевать? — тут же догадалась Цзян Баймянь.
Шан Цзяньяо изобразил потрясение:
— В барах танцуют?
— Хватит притворяться. Вчера музыку слышал не хуже меня. — Цзян Баймянь безжалостно разоблачила его.
В базовом образовании компании, конечно, не объясняли, что кроме выпивки делают в барах. Но по вечерам музыка на Западной улице не стихала до двух-трёх часов ночи, и любой человек с мозгами мог сделать выводы.
Не давая Шан Цзяньяо продолжить, Цзян Баймянь сказала:
— Этим лучше заняться Бай Чэнь. Она знает местный подпольный рынок и понимает, у кого спрашивать.
— Угу. — Шан Цзяньяо явно сожалел, но признал, что Бай Чэнь для этой работы подходит лучше.
— Идём. Смысла сидеть в Гильдии нет, новых зацепок сразу не появится. — Цзян Баймянь первой направилась к центральной площади.
Она решила провести «исследование быта Дикотравья» — добровольное домашнее задание для самой себя.
По дороге Цзян Баймянь вдруг рассмеялась:
— В нашей группе у всех, кроме тебя, в прозвищах цвета: Большая Белая, Маленькая Белая и Маленький Красный. Один ты выбиваешься.
— Я цвета солнечного света, — немедленно ответил Шан Цзяньяо.
— Тоже верно. «Яо» как раз связано со светом солнца… — согласилась Цзян Баймянь.
***
К вечеру Бай Чэнь в сером потрёпанном шарфе вместе с Лун Юэхуном вошла в Волчий переулок.
По сравнению с утром здесь кипела жизнь. Из каждого второго заведения доносилась музыка, и всё смешивалось в один ритмичный гул.
Многие охотники за реликвиями жили без семьи, ежедневно рисковали жизнью и не знали, наступит ли для них завтра. Стоило появиться лишним деньгам или товарам, как возникало желание потратить их на короткое удовольствие.
Алкоголь, тепло женских или мужских объятий — всё это ненадолго позволяло забыть жестокость жизни, не думать о завтрашнем задании, следующей вылазке и о том, вернёшься ли вообще.
В Дикотравье, где Гильдия охотников обладала огромным влиянием, это привело к необычайному процветанию баров и ночных клубов.
Даже когда во многих поселениях Пустошей не хватало еды, здесь умудрялись выделять часть зерна и фруктов на алкоголь.
Муниципалитет тоже подыгрывал индустрии: эта часть города формально не относилась к жилой зоне, поэтому электричество здесь не отключали даже зимой.
Под мерцающими огнями Бай Чэнь и Лун Юэхун вошли в ночной клуб «Сегодня», миновали площадку, где толпа бешено двигалась под музыку, и подошли к барной стойке.
Бай Чэнь согнула палец и семь раз постучала по стойке:
— Два «Золотых орэя».
Так называлось дистиллированное виноградное вино. Имя появилось потому, что напиток пользовался в Первом городе такой же популярностью, как бумажные орэи.
Бармен, протиравший стакан, поднял голову и внимательно посмотрел на Бай Чэнь:
— Могу посоветовать получше.
— Что именно? — подыграла она.
Бармен улыбнулся:
— «Пшеничный колос».
— Можете попробовать прямо там, сзади.
Он указал на деревянную дверь с другой стороны стойки, будто ведущую на кухню.
— Хорошо. — Бай Чэнь повернулась.
В этот момент бармен тоже отбил по стойке новую последовательность: восемь ударов, с чередованием длинных и коротких интервалов.
Бай Чэнь не стала оборачиваться. Она поняла: условный сигнал сменился, и в следующий раз нужно использовать именно этот.
За деревянной дверью они прошли через заваленную вещами комнату и узкий коридор, после чего увидели двоих крепких мужчин в чёрном с пистолетами-пулемётами.
Ещё раз обменявшись паролями, Бай Чэнь и Лун Юэхун получили разрешение спуститься по лестнице в подвал.
Внизу оказался довольно большой зал со столами, стульями и скамьями. Несколько десятков людей сидели отдельными компаниями и при свете люминесцентных ламп разговаривали и смеялись.
На подпольный рынок, каким его представлял Лун Юэхун, место совсем не походило — скорее на закрытую вечеринку.
Бай Чэнь начала искать, у кого лучше расспросить, не видели ли Линь Фэйфэй в районе баров.
И вдруг застыла.
С тёмно-красного длинного дивана поднялся мужчина.
Рост обычный, примерно метр семьдесят, зато руки толстые, тело крепкое — сразу видно большую физическую силу.
Несмотря на зимний холод, на нём была только чёрная хлопковая футболка с коротким рукавом и яркие свободные шорты. К погоде мужчина относился без должного уважения.
Голова выбрита наголо, на коже вытатуирован тёмно-сине-зелёный волчий знак Первого города. Мясистое лицо само по себе могло довести ребёнка до слёз.
Позади стояли двое телохранителей в чёрном. На поясах под одеждой отчётливо выпирало оружие.
Возраст мужчины определить было трудно.
Он медленно подошёл к Бай Чэнь с насмешливой улыбкой:
— Так ты и правда сбежала?
— И ещё осмелилась вернуться сюда?
Но глаза оставались ледяными — ни следа улыбки.
Тело Бай Чэнь слегка задрожало. От привычного спокойствия и собранности не осталось почти ничего.
Лун Юэхун увидел её реакцию. Ему самому стало страшно, но стоять и просто смотреть он не мог.
«Командир говорила, что мы должны прикрывать друг друга…»
Стиснув зубы, Лун Юэхун сделал несколько шагов и встал перед Бай Чэнь.
Его тоже едва заметно трясло, но отступать он не собирался.
«Вообще-то… я ведь и сам не такой уж низкий», — внезапно подумал он, оценив рост противника.
Загружаем комментарии…