— Вы собираетесь доставить оружие силам городской обороны?
Блюститель Сун Хэ выслушал Цзян Баймянь и явно удивился.
Его комната была очень простой, примерно такой же по размеру, как комнаты группы по Старому миру в гостиничном лагере. Никакой лишней мебели: кровать, несколько стульев, шкафы, книжная полка и стол с бумагой и письменными принадлежностями.
Сильнее всего о том, что хозяин — священнослужитель, напоминала стена напротив кровати.
На ней был изображён священный знак Югу: белая дверь приоткрыта, за ней темнота, и в этой темноте будто скрывается едва различимый женский силуэт.
У Лун Юэхуна от такого оформления по коже поползли мурашки.
Он невольно представил, как это выглядит ночью:
Владычица Времени прячется в темноте и молча наблюдает, как ты спишь.
«Хорошо хоть знак на стене напротив, а не на потолке. С потолка вообще бы глаз не сомкнул…»
Пока Лун Юэхун мысленно ворчал, Шан Цзяньяо ответил вместо Цзян Баймянь:
— Не доставить. Продать.
Сун Хэ понял недоразумение и рассмеялся:
— Я сказал «доставить» в смысле отвезти под охраной, а не подарить.
— Я неправильно понял, — сразу признал Шан Цзяньяо.
Носил он маску или нет, признавать подобные ошибки ему было всё равно.
Сун Хэ в чёрной мантии слегка кивнул и тихо вздохнул:
— Как бы там ни было, добрые намерения я чувствую.
— От имени жителей Краснокаменного рынка заранее благодарю вас.
Дальше он не стал тратить время и сразу перешёл к делу:
— Судя по текущей обстановке, рыболюды и горные чудовища пытаются прорваться с юго-востока руин. Хань Ванхо, скорее всего, уже отправил туда большую часть сил городской обороны.
Он подошёл к столу, достал карту и развернул её.
— По плану Хань Ванхо новую линию обороны развернут в районе супермаркета «Айэр» и торгового центра «Шестой день».
— Вокруг на большом участке дороги сильно разрушены, многие здания рухнули. Если рыболюды и горные чудовища не хотят делать огромный крюк, им придётся пробиваться через эту позицию.
Цзян Баймянь спокойно выслушала и напомнила:
— Горные чудовища прекрасно лазают по скалам и отвесным стенам. Такой рельеф их не остановит.
— Верно. Хань Ванхо это учёл. Он как раз хочет использовать их привычку и устроить ловушку, — подтвердил Сун Хэ.
Цзян Баймянь перевела взгляд на карту.
— Это ещё из Старого мира?
Планировка города была показана очень подробно.
— Угу. — Сун Хэ кивнул. — Я нашёл её вскоре после того, как приехал на Краснокаменный рынок. Обычная туристическая карта этого города.
Он показал на один участок.
— Парк, в котором находится рынок, в Старом мире назывался Краснокаменным парком. Отсюда и название Краснокаменного рынка.
— «Отсюда и название» достаточно. «Отсюда причина названия» было бы тавтологией, — тут же поправил Шан Цзяньяо.
Сун Хэ на секунду потерял дар речи, потом рассмеялся:
— Привык так говорить.
Цзян Баймянь продолжала разглядывать карту.
— Здесь очень много пометок.
На бумаге были красные кресты, чёрные круги и множество других символов.
На свободном поле сбоку стояла расшифровка обозначений.
— Я отмечал, какие здания уже обрушились и по каким дорогам больше нельзя проехать, — объяснил старик, проживший на Краснокаменном рынке сорок-пятьдесят лет.
Голос вдруг стал немного печальным.
— Чем больше становилось отметок, тем тяжелее потом смотреть на первоначальную карту. Иногда уже не хочется наносить следующую.
Он отвёл взгляд и тихо вздохнул:
— Мои родители были людьми Старого мира, но оба не пережили Эпоху Хаоса.
— Они учили меня одному выражению — «море становится сушей, суша морем». Смысл я понимал всегда. А по-настоящему почувствовал только тогда, когда начал обновлять эти карты и своими ногами проверять город.
Цзян Баймянь поджала губы и с самоироничной улыбкой призналась:
— Вообще-то я всё это расспрашивала потому, что хотела попросить карту. А теперь уже неловко.
Сун Хэ застыл, а затем громко рассмеялся:
— Берите. Это у меня не единственный экземпляр.
— А? — Цзян Баймянь действительно удивилась.
Сун Хэ небрежно пояснил:
— Я же обновляю карты не только для себя. Иногда они нужны и жителям рынка.
Цзян Баймянь сразу оживилась:
— Тогда не буду отказываться.
«А когда ты вообще отказывалась…» — мысленно пробормотал Лун Юэхун, но вслух, разумеется, промолчал.
Шан Цзяньяо серьёзно посмотрел на Сун Хэ:
— Спасибо.
Когда карта была убрана, Блюститель с улыбкой предупредил:
— Если давление противника окажется слишком сильным, не нужно держаться до последнего. Сразу отходите.
— Не переживайте, силы городской обороны поступят так же.
Лун Юэхун удивился.
Цзян Баймянь, напротив, задумалась:
— Чего вообще хотят добиться рыболюды и горные чудовища, нападая на Краснокаменный рынок?
Сун Хэ одобрительно посмотрел на неё:
— Уничтожить рынок. Убить местных людей или выгнать всех людей из этих руин и занять город целиком.
— Понятно… — Цзян Баймянь больше не расспрашивала.
Но Сун Хэ сам продолжил:
— Если рыболюды и горные чудовища прорвут линию обороны, первым делом они наверняка пойдут к Краснокаменному рынку и разрушат его.
Он пожал плечами.
— Пусть разрушают. Больших запасов там всё равно нет, а по ночам никто не живёт. Когда отбросим противника, в руинах ещё несколько подземных торговых комплексов и убежищ. Рынок можно построить заново.
— А люди… — Сун Хэ усмехнулся. — Все давно привыкли прятаться. Даже свои друг друга не всегда быстро находят. Что уж говорить о рыболюдах и горных чудовищах.
— Можно будет разбиться на группы по семь-восемь человек, использовать знание местности и по очереди устраивать засады. Пусть враг выматывается.
— Если только они не сумеют за короткое время уничтожить вообще все городские руины, быстро решить проблему у них не получится.
Лун Юэхун сначала удивлялся, а потом вдруг окончательно понял одну вещь.
Вот почему жители Краснокаменного рынка настолько любят прятаться и настолько серьёзно относятся к этому умению. Даже абсурдный на первый взгляд «ритуал пряток» никак не мешает искренней вере.
Потому что умение скрываться — один из навыков, на которых держится их выживание.
После прежних объяснений Цзян Баймянь Лун Юэхун уже понимал, почему местные обычаи возникли именно такими.
Но нынешнее нападение сублюдей обнажило настоящую основу куда нагляднее любых рассуждений.
Хорошо спрячешься — переживёшь нападение.
Спрячешься хорошо — получишь шанс ударить в ответ.
Спрячешься лучше противника — останешься последним.
В огромных городских руинах, где и врагов, и защитников сравнительно немного, это действительно один из лучших способов сопротивляться вторжению.
Лун Юэхун вспомнил одну фразу командира:
За любой нелепостью стоят реальные причины.
***
Юго-восток городских руин.
Тань Тяньэнь, Гауди и Шелер прятались за обрушившимся зданием.
Неподалёку рыболюды и горные чудовища переговаривались на странной смеси разных диалектов и шаг за шагом приближались.
Покинув высотку, которую артиллерия превратила в качающуюся развалину, трое рассчитывали воспользоваться знанием местности, оторваться от врага и вернуться к заранее подготовленной линии обороны.
Но противники словно заранее знали, где они спрячутся и каким путём будут уходить.
И теперь отрезали их именно здесь.
Враг подходил всё ближе.
Тань Тяньэнь понизил голос:
— Так больше продолжаться не может.
На этот раз он говорил на языке Красной реки.
Гауди несколько секунд молчал:
— Тут что-то не так. Эту информацию нужно передать назад.
Из-за общей подозрительности жители рынка не позволили Механическому Раю установить местную базовую станцию. На больших расстояниях им оставались только рации.
Но сейчас до супермаркета «Айэр» и торгового центра «Шестой день» было явно дальше рабочей дальности.
Шелер стиснул зубы:
— Один уводит их за собой. Двое остальных добираются до места, где оставили машину.
Только машина позволила бы быстро разорвать дистанцию и вернуться к оборонительной линии.
— Хорошо. — Гауди достал серебряную монету Первого города. — Каждый бросает один раз. У кого результат будет отличаться от двух остальных — тот выходит.
Шелер на мгновение растерялся.
Перед глазами всплыли старые воспоминания.
Церковь Бдительности с детства собирала ровесников вместе и обучала их прятаться до самого взросления. И кому искать, а кому прятаться, часто решали именно такой монетой.
— Я первый. — Тань Тяньэнь взял серебряную монету, небрежно подбросил — и сразу спрятал в карман.
Глухо произнёс:
— Я проиграл.
— Тяньэнь? — Гауди ошеломлённо посмотрел на него.
Шелер широко раскрыл глаза, словно впервые увидел товарища.
Тань Тяньэнь повернулся к ним и глубоко вдохнул:
— Как только я выбегу, вы сразу уходите в противоположную сторону.
Затем взгляд остановился на Шелере.
С совершенно неподвижным лицом он хрипло рявкнул:
— Сам виноват! Мне нравится твоя сестра!
С этими словами Тань Тяньэнь развернулся, поднял автоматическую винтовку и выскочил из укрытия.
Тра-та-та!
Он стрелял и одновременно смещался в другую сторону.
Пусть Тань Тяньэнь выбрал роль приманки, жить он всё равно очень хотел.
Гауди и Шелер, потрясённые увиденным, не позволили себе задержаться. Пригнувшись и используя каждое укрытие, они бросились к месту стоянки.
Тра-та-та!
Тань Тяньэнь уже собирался перекатом нырнуть в здание напротив, когда весь видимый мир внезапно будто отделился от реальности.
Ощущение напоминало тот случай, когда он учился плавать и едва не утонул.
Окружающее превратилось в набор колеблющихся картин, по которым гуляли блики воды. Звуки словно приходили из невероятной дали.
Мысли начали расплываться.
Казалось, тело медленно погружается под воду и больше не может вдохнуть.
Перед тем как зрение окончательно погасло, Тань Тяньэнь увидел одного рыболюда.
Тот был очень высоким. Глаза выпирали не так сильно, как у остальных. На голове — венок, сплетённый из ветвей. Серо-чёрная чешуя под лунным светом будто переливалась водой.
***
Выйдя из Церкви Бдительности, группа перегрузила оружие обратно в грязно-жёлтый вездеход.
Цзян Баймянь немного подумала и неожиданно назвала подчинённого полным именем:
— Лун Юэхун. Ты с Шан Цзяньяо ведёшь джип.
На этот раз переднее пассажирское сиденье вездехода ящиками забивать не стали. Часть груза перенесли на заднее сиденье джипа.
— Есть, командир! — Лун Юэхун не спросил зачем.
А Шан Цзяньяо уже нетерпеливо распахивал водительскую дверь джипа.
Цзян Баймянь повернулась к Бай Чэнь:
— Ты за руль. Я слежу за окружением.
Ей нужно было контролировать и то, что находится за пределами обычной дальности восприятия, а значит, лучше не отвлекаться на управление машиной.
— Хорошо.
Бай Чэнь с оружием устроилась за рулём вездехода.
Цзян Баймянь села рядом и взяла рацию:
— Пока можно ехать со светом. Когда приблизимся к зоне боя, слушайте мои команды.
— Выдвигаемся.
Загружаем комментарии…