Дикотравье.
По улице медленно ехал автомобиль с тёмными пуленепробиваемыми стёклами.
Чжао Идэ сидел слева на заднем сиденье. Он обернулся, бросил взгляд на оставшуюся позади зерновую лавку и удовлетворённо кивнул.
После бунта бродяг перед Новым годом ему всё чаще казалось, что судьба наконец повернулась лицом.
Со стороны жизнь первого наследника дома Чжао с Северной улицы наверняка выглядела блестящей. Но сам Чжао Идэ прекрасно знал: каждый день он живёт как на тонком льду.
Сверху давил отец — Чжао Чжэнци, державший в руках реальную власть семьи и заседавший в Совете знати Дикотравья. Снизу поджимал амбициозный младший брат Чжао Исюэ. Большинство решений Чжао Идэ не мог принимать сам, получал лишь небольшую часть семейных ресурсов и при этом не имел права допустить ни одной ошибки.
Но после того бунта многое изменилось. Чжао Исюэ, давно мечтавший оттеснить старшего брата, отправили в Первый город, подальше от центра семейной власти. Отец после пережитого заметно сдал здоровьем и начал понемногу передавать старшему сыну часть дел и собственности.
Только теперь, прожив больше тридцати лет, Чжао Идэ наконец почувствовал, что значит быть настоящим аристократом.
Вот хотя бы эта прибыльная зерновая лавка: с сегодняшнего дня она полностью переходила под его контроль. Или её управляющий — раньше признавал только приказы Чжао Чжэнци и с наследником держался прохладно, а теперь чуть ли не готов был отрастить хвост и вилять им при каждой встрече.
Погружённый в приятные мысли, Чжао Идэ нажал кнопку стеклоподъёмника. Хотел вдохнуть сладкий воздух с улицы.
И тут увидел навстречу явно модифицированный военно-зелёный джип.
Для Дикотравья ничего необычного в такой машине не было, и поначалу Чжао Идэ не обратил внимания.
Но джип вдруг замедлился.
Водитель опустил окно, снял тёмные очки и радостно замахал Чжао Идэ левой рукой.
Он выглядел искренне счастливым.
В глазах Чжао Идэ мгновенно отразилось знакомое лицо со здоровым цветом кожи и чёткими чертами.
Настолько знакомое, что мозг словно обнулился, а сердце и лёгкие на мгновение забыли, как работать.
«Он!»
Тот самый безумец, который держал в руках мощную взрывчатку и угрожал всему Совету знати.
Тот самый страшный охотник, который обладал непонятной способностью заставлять людей незаметно становиться его друзьями — и ещё вместе с ним плясать.
Чжао Идэ задержал дыхание и почти рефлекторно нажал кнопку, поднимая окно, будто вообще ничего не заметил.
Тёмное стекло медленно поднялось. Краем глаза он успел увидеть, как мужчина, называвший себя Чжан Цюйбином, с лёгким разочарованием опускает руку.
Чжао Идэ деревянно перевёл взгляд вперёд и даже не попросил водителя ускориться: вдруг станет ясно, что он всё-таки узнал их.
Две машины спокойно разъехались.
Ничего не случилось.
Чжао Идэ всё равно сидел прямо, напряжённый до предела.
Только когда автомобиль обогнул здание городской администрации и впереди показался мост к Северной улице, он наконец незаметно выдохнул.
В джипе Шан Цзяньяо слегка повернул руль и с сожалением сказал:
— Похоже, Логика Клоуна уже перестала действовать. Эх, я ведь так и не успел побывать у них на танцах.
Когда-то Чжао Идэ действительно приглашал его.
— Столько времени прошло, а ты всё-таки не Владыка Времени. Конечно, давно прошло, — совершенно спокойно сказала Цзян Баймянь, сидевшая слева сзади.
Лун Юэхун на переднем пассажирском месте немного забеспокоился:
— Он явно нас узнал. Не попробуют отомстить?
В прошлый приезд группа по Старому миру заставила Совет знати Дикотравья серьёзно раскошелиться на помощь беженцам.
А Шан Цзяньяо ещё и применил Логику Клоуна, организовал целое «братство» и устроил совместные танцы.
После того как действие способности прошло, воспоминание должно было остаться одновременно унизительным, неловким и крайне раздражающим.
С ресурсами местной знати было бы странно, если бы никто не подумал об ответном ударе.
Цзян Баймянь улыбнулась:
— Сейчас Дикотравье сотрудничает с компанией. Если сам Сюй Лиянь не решит, что хочет нас убрать, несколько аристократических семей ничего серьёзного сделать не смогут. Наёмников они, конечно, найдут, но действительно сильных Пробуждённых и опытных охотников — не так много. А с тех пор наша сила выросла больше чем вдвое. Если сами не будем расслабляться, чего нам их бояться?
Без разрешения Сюй Лияня частные вооружённые силы знати не могли свободно действовать в городе и тем более устраивать что угодно.
Лун Юэхун подумал и неожиданно понял, что командир права.
«А ведь наша группа и правда стала очень опасной…» — с лёгким удивлением признал он и кивнул:
— Всё равно мы здесь ненадолго. Как только Старина Гэ приедет, сразу уйдём.
Положение «Подземного ковчега» оставалось непростым: с другими силами Краснокаменного рынка существовала конкуренция, поэтому Генаве понадобилось больше времени, чем планировалось, чтобы окончательно стабилизировать порядок. До Дикотравья он доберётся ещё через два дня.
Цзян Баймянь опёрлась локтем о дверь и подперла щёку ладонью:
— К тому же они наверняка уже догадались, что за нами стоит какая-то серьёзная организация. Если не будем специально лезть на Северную улицу и раздражать их, максимум — приставят наблюдение.
Говоря это, она заметила, что Бай Чэнь рядом смотрит через неё в окно.
— Что там? — Цзян Баймянь с любопытством тоже повернула голову.
На месте прежней «Старой лапшичной» теперь висела вывеска:
«Лапшичная Вана».
Цзян Баймянь замолчала.
Шан Цзяньяо тоже ничего не сказал.
Он продолжил вести машину и сделал большой крюк по городу, пока не убедился, что слежки нет, после чего свернул в переулок, где находилась оружейная лавка А-Фу.
Когда джип остановился во дворе между домами, Лун Юэхун первым открыл дверь и вышел.
Место было одновременно знакомым и чужим.
Знакомым — потому что здесь он жил и сражался.
Чужим — потому что за прошедшее время двор немного переделали, а одежда на верёвках уже стала тонкой, весенней.
— О, вы опять приехали?
— И машину поменяли? Я сначала даже не узнал!
— Зайдёте посидеть?
Жители двора, которые когда-то вместе с ними сражались, узнавали группу по Старому миру и здоровались кто сдержанно, кто очень тепло.
Появилось и немало незнакомых лиц — вероятно, охотники за реликвиями, приехавшие уже после Нового года. Они разглядывали группу с интересом и осторожностью.
Коротко поприветствовав знакомых, Цзян Баймянь, Шан Цзяньяо и Лун Юэхун пошли следом за Бай Чэнь через задний вход оружейной лавки А-Фу.
Тётушка Нань уже ждала у лестницы. На ней был лёгкий шарф, старая длинная юбка, волосы собраны в высокий пучок.
Она бросила им два ключа и улыбнулась:
— Те же две комнаты.
Бай Чэнь уже протянула руку, но Шан Цзяньяо оказался быстрее и радостно поймал оба ключа.
Ей осталось только кивнуть и коротко поздороваться.
Цзян Баймянь улыбнулась:
— Неплохо выглядите.
— Всё по-старому, — ответила тётушка Нань.
Цзян Баймянь огляделась:
— Учитель Ань всё ещё приходит заниматься?
— Да. В то же время, — сказала тётушка Нань и отступила, освобождая проход.
Четверо членов группы по Старому миру с тактическими рюкзаками за спиной поднялись по почти не изменившейся лестнице — только пулевых отверстий стало больше — и вошли в прохладный коридор.
***
Северная улица, усадьба Чжао.
Чжао Идэ почти вбежал в кабинет.
Полный Чжао Чжэнци с проседью в бороде держал чашку чая. Он бросил взгляд на старшего сына и недовольно сказал:
— Чего носишься? Тебе за тридцать!
И наставительно добавил:
— Чем серьёзнее дело, тем спокойнее надо быть.
Чжао Идэ, всё ещё задыхаясь, выпалил:
— Пап, они вернулись! Те самые! Которые тогда угрожали нам взрывчаткой!
Хрясь!
Чашка выпала из рук Чжао Чжэнци и разлетелась о пол.
— Где они? — он вскочил с неожиданной для своей комплекции ловкостью.
— На… на Южной улице!
Чжао Чжэнци чуть успокоился:
— Что делают?
— Просто встретились по дороге. Тот псих ещё радостно махал мне. Я сделал вид, что не увидел, — честно рассказал Чжао Идэ, ничего не скрывая.
Отец нахмурился:
— И потом ты просто вернулся?
— Угу! — Чжао Идэ энергично кивнул. — Пап, что теперь делать?
Чжао Чжэнци снова вернул себе прежнее спокойствие, несколько раз прошёлся по кабинету и сказал:
— Сначала сообщить об их возвращении правителю города и остальным, чтобы повысили бдительность. Потом… потом ничего не делать. Просто внимательно следить за ними.
— Ничего? — удивился Чжао Идэ.
Чжао Чжэнци холодно усмехнулся:
— Ты ещё о мести думаешь? Пока тот псих жив, ни ты, ни я спокойно спать не будем. Какой нормальный человек не боится деятельного и способного сумасшедшего?
Он сделал короткую паузу:
— К тому же у них явно есть серьёзная поддержка. А в прошлый раз мы потеряли не настолько много.
Чжао Идэ выдохнул:
— Похоже, остаётся только так…
И тут вдруг вспомнил одну вещь.
— Пап, мы же никак не могли найти подходящих людей для того дела. Может, нанять их?
— Ты совсем с ума сошёл? — автоматически выругался Чжао Чжэнци.
Но затем замолчал.
Прошло несколько секунд.
— Хотя… не то чтобы совсем невозможно…
Загружаем комментарии…