В лесу за городом ветви и листва густо переплелись; солнечные лучи пробивались лишь сквозь просветы, отчего вокруг было сумрачно и тихо.
Цзян Баймянь и Шан Цзяньяо не стали углубляться в лес, а вернулись к месту, где раньше прятались Бай Чэнь и Лун Юэхун. От него они начали прочёсывать окрестности, понемногу расширяя круг поиска.
Оба включили фонарики и сорвали по ветке, чтобы раздвигать траву и кусты в поисках следов.
Цзян Баймянь сохраняла спокойствие. Продолжая внимательно осматривать землю, она усмехнулась:
— Те, кто часто охотится в лесу, обычно берут длинную тонкую палку или ветку и хлещут ею по траве и кустам, как мы сейчас. Так можно вспугнуть затаившихся ядовитых змей и насекомых и не наступить на них случайно.
— А зачем их вспугивать? Можно же поймать и съесть, — возразил Шан Цзяньяо, следивший за тем, что происходило вокруг. — Пропадает добро.
Цзян Баймянь слегка кивнула:
— Когда человек голоден, он способен на что угодно. У него есть и мысли, и инструменты. Я всегда говорила: за исключением некоторых видов, мутировавших в чудовищ, самое опасное существо на Пепельных землях — человек. Ну, ещё высшие Бессердечные тоже считаются людьми.
Она вдруг присела и направила фонарик на землю перед собой.
— Так и есть, следы.
Цзян Баймянь тут же предупредила Шан Цзяньяо:
— Иди осторожно, не затопчи другие улики. И не переставай следить за окрестностями.
Шан Цзяньяо тут же стал ступать осторожнее, понемногу приближаясь к ней.
Цзян Баймянь обернулась и прикинула расстояние:
— Примерно пять метров от того места, где были Сяобай и Сяохун. Значит, их воспоминания и правда изменили или затуманили.
Выходит, по сравнению с Дикотравьем способности настоящего «Отца» усилились не так уж заметно. До качественного скачка ему далеко: в Коридор сознания он ещё не вошёл.
Она вздохнула:
— Жаль, я не предупредила Сяобай и Сяохуна, чтобы те при виде любого, кто подойдёт ближе чем на десять метров, сразу брали его на прицел и требовали остановиться. Не ожидала, что настоящий «Отец» так за нас возьмётся. Да и во время захвата ему самому не нужно было устраивать ловушку.
Шан Цзяньяо подошёл к ней и тоже присел:
— По-моему, ты недооцениваешь Сяобай.
Цзян Баймянь покосилась на него:
— Хочешь сказать, Сяобай прекрасно знала, что настоящему «Отцу» нужно приблизиться, чтобы загипнотизировать человека или изменить ему память, и ни за что не позволила бы никому войти в десятиметровую зону? То есть она не стала бы угрожать оружием, если только на неё не повлияли иначе?
Тут Цзян Баймянь всё поняла:
— Охотник, которого они видели за погоней за кроликом, был частью иллюзии, как и в нашем случае. Настоящий «Отец» незаметно подобрался к ним, пока они были в иллюзии, а едва она рассеялась — загипнотизировал. Именно так он тогда справился с Сюй Лиянем. Да, иллюзия почти без перерыва сменилась реальностью, а Бай Чэнь с Лун Юэхуном уже находились под воздействием. Воспоминания у них затуманились, и они связали охотника с гипнозом, будто это был один человек.
Она продолжила:
— Вот почему Бай Чэнь сказала, что охотник был метрах в десяти или даже дальше. Она собиралась предупредить его и достать оружие, если бы он подошёл ближе, поэтому в этом воспоминании расстояние осталось ясным.
Цзян Баймянь с досадой стиснула зубы:
— Настоящий «Отец» и правда хитёр. Вот бы он попробовал проделать тот же фокус со мной!
В подобной иллюзии настоящий «Отец», похоже, умел скрывать своё человеческое сознание или каким-то другим способом оставаться незаметным для присутствующих Пробуждённых. Тогда даже монах Цзиннянь его не обнаружил. Но Цзян Баймянь была уверена: настоящий «Отец» вряд ли стал бы маскировать биотоки — наукой и передовыми технологиями он не интересовался.
Тогда она его удивит и покажет, что такое стрельба вслепую.
Шан Цзяньяо не ответил. Вдруг он вздохнул:
— А мне бы хотелось увидеть, как настоящий «Отец» ловит кроликов…
Цзян Баймянь представила эту картину — и ей стало не по себе от того, насколько нелепо она выглядела: знаменитый злодей, известный хитростью и умением строить планы, изо всех сил гоняется по лесу за кроликом.
Невольно хотелось рассмеяться.
— Хватит отвлекаться. Осматривай следы!
Она снова направила луч фонаря на отпечатки и кое-что измерила. Затем подвела предварительный итог:
— Следы довольно свежие… Рост — метр семьдесят пять — метр восемьдесят… Мужчина… Вес небольшой, вероятно, меньше моего. Точнее можно будет сказать, если учесть состояние почвы. Потом попросим Старину Гэ всё измерить и собрать микроследы, заодно сфотографируем… На переднюю часть ступни он давит сильнее, чем на пятку: ходит, слегка наклонившись вперёд… Неясно, обычный ли это для Первого города рисунок подошвы; подошва сильно изношена…
Цзян Баймянь направила фонарь дальше, высматривая следующий отпечаток.
Весной часто шли дожди, поэтому земля в лесу оставалась мягкой. Вскоре они нашли ещё целую цепочку следов, ведущих к месту, где раньше прятались Бай Чэнь и Лун Юэхун.
Цзян Баймянь сохранила маршрут в своём вспомогательном чипе и слегка нахмурилась:
— Настоящий «Отец» как-то странно ходит. Но на пьяного не похож.
Если человек не идёт с завязанными глазами, он обычно держит более или менее ровный курс и меняет направление лишь на поворотах.
Но эти отпечатки то уходили чуть влево, то вправо; одни были глубже, другие мельче. Создавалось впечатление, что шедший слегка пошатывался.
— Похоже, он тоже любит танцевать. Или подпрыгивать, — серьёзно кивнул Шан Цзяньяо.
Перед мысленным взором Цзян Баймянь тут же возникла картина, от которой было не отделаться: настоящий «Отец» вместе с Шан Цзяньяо танцуют под «Яблочко».
Шан Цзяньяо добавил:
— Или он ослабел.
Цзян Баймянь оживилась:
— Если учесть, что он мало весит, возможно, настоящий «Отец» и правда не в лучшей форме. Три его способности — гипноз, изменение памяти и что-то связанное с иллюзиями. Ни одна не касается здоровья. Значит, либо его цена связана с этим, либо он и сам слабоват.
Она задумалась:
— Помню, в области Конца Людей есть цена — нарушение сна. Может, у настоящего «Отца» именно она? Отпечатки выглядят так, будто оставлены человеком, который ещё не до конца проснулся и едва держится на ногах.
Шан Цзяньяо захлопал в ладоши.
— А что бывает при длительном нарушении сна? — всё больше воодушевлялась Цзян Баймянь. — Сильные тёмные круги под глазами, постоянная усталость, болезненная бледность… И зависимость от того, что помогает взбодриться.
Шан Цзяньяо тоже загорелся:
— Я уже представляю!
Цзян Баймянь пометила следы и повела Шан Цзяньяо дальше в лес.
На пути попадались участки, где следы были затоптаны или вовсе не сохранились. Но стоило расширить зону поиска, как они находили новые отпечатки и продолжали идти по следу.
Наконец они вышли из леса с другой стороны. Там тоже шла грунтовая дорога, по которой время от времени проезжали машины.
Они осмотрелись, но из-за сильно повреждённых следов не смогли понять, где отпечатки терялись.
Зато Шан Цзяньяо кое-что нашёл.
Окурок, весь в грязи.
— Если учесть, что сигареты помогают взбодриться, а настоящий «Отец», похоже, страдает от нарушения сна, возможно, это его окурок. Надо будет отдать его на анализ, — сказала Цзян Баймянь.
Она надела перчатки и положила окурок в небольшой пакет, в котором раньше хранили лекарства.
Рядом с окурком виднелись следы автомобильных шин.
Цзян Баймянь прикинула на глаз:
— Похоже, от переделанного внедорожника. Он тяжелее обычного.
Они ещё долго искали, но больше ничего не нашли. Тогда вернулись к джипу и серому внедорожнику, оставленным у дороги, и попросили Генаву извлечь с места всё, что могло пригодиться, и сфотографировать улики.
Закончив, участники группы по Старому миру на машинах вернулись в Первый город.
На всякий случай они не стали возвращаться в съёмное жильё на улице Железной Медали в квартале Зелёной Оливы и перебрались в убежище в районе Красного Гигантского Волка.
Цзян Баймянь опустилась в кресло:
— Фух. Утром свяжемся с Чжао Чжэнци и узнаем, какую награду он готов предложить.
Лун Юэхун спросил с некоторым сомнением:
— А вдруг он не заплатит столько, сколько нам хотелось бы? В конце концов, потом мы почти ничего не сделали, а его слова о поместье обещанием не были.
Он запнулся и добавил:
— К тому же теперь он наладил отношения с генералом Фокасом.
— Тогда выбьем плату за работу силой, — с воодушевлением предложил Шан Цзяньяо.
Цзян Баймянь улыбнулась:
— Но и рисковали мы немало: чуть не погибли от руки настоящего «Отца». Думаю, Чжао оценит наши старания и как минимум отдаст одно поместье.
Она помолчала и добавила:
— Заодно намекну, что мы продолжим расследование, пока не доберёмся до настоящего «Отца». Вряд ли Чжао хочет, чтобы тот оставался на свободе. Одно поместье будет для семьи Чжао ощутимой потерей, но не разорит их.
Лун Юэхун с удивлением спросил:
— Мы собираемся и дальше расследовать дела Церкви Антиинтеллектуализма и разобраться с настоящим «Отцом»?
Цзян Баймянь села прямо:
— Дело не в том, собираемся ли мы его разоблачить. Вопрос в том, продолжит ли он мстить нам.
Она пояснила:
— С такой бомбой замедленного действия рядом ни за что не будешь спокоен. Даже если он не появится лично, стоит нам подобраться к двум целям — и ему достаточно внезапно крикнуть, чтобы мы тут же погибли.
Цзян Баймянь приветливо улыбнулась:
— К тому же я всегда говорила: я злопамятная!
Шан Цзяньяо тут же захлопал.
Цзян Баймянь повернулась к Бай Чэнь и Генаве:
— Но с генералом Фокасом лучше держаться на расстоянии. Максимум — узнавать кое-что о ходе допросов через Чжао Чжэнци или Сюй Лияня. Мы не настолько сильны, чтобы вмешиваться во внутреннюю борьбу Первого города, если только компания сама не вступит в игру.
Она дважды хлопнула в ладоши и с улыбкой сказала:
— А Сяохун и Сяобай пусть пока отдохнут и полностью придут в себя. А мы втроём изучим собранные улики и займёмся пособием по языку Пепельных земель.
Лун Юэхун и Бай Чэнь ещё не успели ответить, как Шан Цзяньяо с сомнением спросил:
— А на праздничный пир всё-таки пойдём?
Загружаем комментарии…