Цзян Баймянь посмотрела на Шан Цзяньяо. Тот весь светился ожиданием, поэтому она осторожно сказала:
— Если пригласят, можно будет подумать.
Слова она выбирала специально: именно подумать.
А решение уже будет зависеть от того, как к тому времени сложится обстановка.
Шан Цзяньяо удовлетворённо кивнул и больше не спрашивал.
После всех недавних потрясений Лун Юэхун и Бай Чэнь и правда успели устать, так что разошлись по разным спальням.
Цзян Баймянь окликнула их:
— Двери не закрывайте.
— А? — Лун Юэхун не сразу понял.
Она улыбнулась:
— Боюсь, что от воздействия настоящего «Отца» ещё что-то осталось. Надо видеть, в каком вы состоянии. Если из-за наших периодических проверок спать не сможете, всегда можно согласиться на генеральную уборку Жемчужиной Судьбы.
Шан Цзяньяо медленно повернулся к Лун Юэхуну, и голос стал всё мрачнее:
— А вдруг ты во сне внезапно поднимешь руки и сам себя задушишь…
— Слишком много старомировских ужастиков насмотрелся! — огрызнулся Лун Юэхун.
Но дверь в спальню всё-таки открыл пошире.
Когда они с Бай Чэнь уснули, Цзян Баймянь позвала Шан Цзяньяо и Генаву к столу:
— Разберём то, что собрали на месте.
Она выложила маленький герметичный пакет с окурком.
Квартира, которую группа снимала в районе Красного Гигантского Волка, состояла из трёх комнат, гостиной и санузла. Стоила она недёшево, но у группы были средства на расходы, и на этой статье они не стали экономить.
Генава достал несколько отдельных пакетов с образцами и просканировал их красным светом глаз.
Шан Цзяньяо развалился на стуле и поднял один пакет:
— Это что?
Внутри лежали две чёрные крупинки.
— Я уже проверил. Скорее всего, угольный шлак, — ответил Генава и тоже осторожно сел, распределяя часть веса на ноги, чтобы не сломать старый стул.
— Где нашёл? — спросила Цзян Баймянь.
— Несколько следов приходились на кусты и камни. Эти частицы были на поверхности рядом с отпечатками. И ещё вот это.
Он придвинул второй пакет.
Внутри была почти чёрная земля.
Генава сразу объяснил:
— Она темнее почвы в том лесу и отличается от земли южных пригородов. Кроме того, в образце есть слабый радиационный фон. После сравнения вероятность того, что почва происходит с пустошей северного берега Красной реки, выше девяноста пяти процентов.
Цзян Баймянь задумчиво кивнула:
— Значит, после последней смены обуви настоящий «Отец» выезжал за город и был на северном берегу. А шлак откуда?
Она почти сразу вспомнила то, что уже успела заметить в Первом городе.
В квартале Зелёной Оливы электричество отключали часто, а стоило оно недёшево. Поэтому бедняки и рабы пользовались для готовки и отопления дешёвыми угольными брикетами с отверстиями, древесным углём низкого качества и дешёвыми дровами. Возле реки работало множество маленьких мастерских по производству таких брикетов — пройти рядом и не наступить на шлак было трудно.
Та же картина встречалась у угольных сортировок северного берега и в фабричном районе на западной окраине города.
Цзян Баймянь сама же и подвела итог:
— Вариантов слишком много. Самый прямой — настоящий «Отец» недавно проходил возле какой-нибудь угольной сортировки на северном берегу.
Генава добавил:
— Не исключено, что и почву с северного берега, и угольный шлак он подцепил уже в квартале Зелёной Оливы. Здесь много бедных граждан, которые подрабатывают охотниками за реликвиями и регулярно ездят на северные пустоши. Землю они могут приносить на обуви. А улица Железной Медали недалеко от порта.
— То есть он мог наступить на всё это уже тогда, когда наблюдал за нами? — сразу поняла Цзян Баймянь.
Генава кивнул металлической головой:
— Такая вероятность есть.
— Есть ещё один вариант, — серьёзно сказал Шан Цзяньяо.
Цзян Баймянь посмотрела на него. Вдруг и правда выдаст полезную мысль.
— Настоящий «Отец» может работать на угольной сортировке на северном берегу.
Цзян Баймянь несколько секунд молчала, потом рассмеялась:
— Церковь Антиинтеллектуализма уже докатилась до того, что почти высшее руководство вынуждено работать, чтобы содержать верующих, отказавшихся думать?
— Может, потому у него и здоровье плохое. Перерабатывает, — развил версию Шан Цзяньяо.
Цзян Баймянь представила эту сцену и с трудом не рассмеялась вслух.
Мистический и опасный образ настоящего «Отца» на пару секунд рассыпался.
Они ещё долго обсуждали, что могут значить угольный шлак и обожжённая земля, но ясного направления так и не появилось. Решили позже при случае объехать несколько подходящих мест.
Цзян Баймянь уже перевела взгляд на другие пакеты, когда вдруг нахмурилась:
— Есть одна вещь, которая не даёт мне покоя. Мы предположили, что настоящий «Отец» наблюдал за нами, иначе не смог бы точно знать, где окажутся Сяобай и Сяохун, и вовремя загипнотизировать их. Но я много раз прокручивала наши действия и не вижу, где мы раскрылись.
Она загибала пункты один за другим:
— Мы не лезли напрямую к поместью, на каждом возвращении проводили проверку на слежку, машины у нас обычные, без броских примет. При моём восприятии, твоих сенсорах и способностях Шан Цзяньяо нас действительно можно было долго вести и ни разу не выдать себя?
Цзян Баймянь задумалась:
— Максимум настоящий «Отец» мог через память Шэнь Куя узнать, что несколько человек расследуют дело Чжао, а через агентов в Дикотравье — выяснить, кто сорвал его прежний план. Но этого мало, чтобы знать, где мы живём и как делимся на группы.
Шан Цзяньяо предложил:
— Может, следил Пробуждённый уровня Коридора сознания из Церкви Антиинтеллектуализма. Диапазон восприятия у него больше нашего. Вдруг он ещё запоминает характерные особенности отдельных сознаний и может вести людей издалека?
Цзян Баймянь слегка поморщилась:
— Теоретически можно. Но зачем Пробуждённому уровня Коридора сознания лично заниматься слежкой? Разве не проще сразу напасть?
Она замолчала на полуслове.
Потом вспомнила Генаву.
При наличии разумного робота внезапная атака Пробуждённого могла закончиться совсем не так, как тот рассчитывал.
Цзян Баймянь поправилась:
— Хорошо. Скажем иначе. Способности Пробуждённых и так странные и трудно предсказуемые, а на уровне Коридора сознания тем более. Такой человек вполне мог бы, не показываясь, держать нас под воздействием, а Старина Гэ даже не понял бы, где враг. Просто смотрел бы, как мы сами начинаем делать опасные вещи.
Она продолжила:
— Если он не вмешивался раньше, чтобы не сорвать план по раскачиванию Первого города, то после завершения операции тем более должен был действовать сам, а не давать настоящему «Отцу» ещё одну попытку и тем самым заставлять нас насторожиться.
Шан Цзяньяо ткнул пальцем в голову:
— Может, это его цена. Мыслит ненормально.
Ещё долго они перебирали варианты, но разумного объяснения не нашли.
Цзян Баймянь вздохнула:
— Решающих следов нет. Остаётся надеяться, что анализ окурка даст что-нибудь полезное.
Она собиралась передать его через агентурную сеть компании в надёжную лабораторию, чтобы максимально снизить риск утечки к Церкви Антиинтеллектуализма.
После этого троица вернулась к распечатанным материалам и занялась пособием по письменности Пепельных земель.
К трём часам дня проснулись Лун Юэхун и Бай Чэнь и тоже включились в работу. Так они просидели до самого вечера.
Убирая бумаги со стола, Лун Юэхун задал вечный вопрос:
— Что будем есть?
Цзян Баймянь подумала:
— Лапшу? Несколько дней в Первом городе — и уже захотелось нормальной лапши.
Бай Чэнь тут же охладила энтузиазм:
— Здесь лапшу почти нигде не продают. Только в районах, где живёт много людей с Пепельных земель, а это в основном квартал Зелёной Оливы.
Генава сказал:
— У нас есть мука. Можно приготовить самим.
— Отлично! — Шан Цзяньяо мгновенно оживился.
Вскоре четверо углеродных людей стояли вокруг стола и смотрели, как Генава повязывает кусок белой ткани вместо фартука и с невероятной точностью замешивает тесто, вымешивает его, раскатывает пласт и режет лапшу.
Это было не столько красиво, сколько безупречно и плавно.
— Вот это да, — искренне похвалил Лун Юэхун.
Красный свет в глазах Генавы несколько раз мигнул:
— В Тарнане я скачал несколько кулинарных видео. Хотел стать больше похожим на человека. Не ожидал, что пригодится так быстро.
Хлоп-хлоп-хлоп!
Шан Цзяньяо зааплодировал «шеф-повару».
Лун Юэхун помедлил и тоже начал хлопать, решив поддержать уверенность Старины Гэ.
Бай Чэнь уже аплодировала.
Не двигалась только Цзян Баймянь — она явно о чём-то задумалась.
Шан Цзяньяо тут же помахал ладонью перед её лицом.
Цзян Баймянь очнулась и медленно сказала:
— Кажется, я вспомнила место, где Церковь Антиинтеллектуализма могла нас засечь.
— Где? — одновременно спросили Бай Чэнь и Лун Юэхун.
Лицо Цзян Баймянь стало серьёзным:
— Резиденция генерала Фокаса.
Загружаем комментарии…