На вопрос Шан Цзяньяо никто ответить не смог. Только Лун Юэхун всерьёз задумался, почему старый монах, решив избавиться от бренной оболочки, предпочёл спрыгнуть с крыши, а не повеситься.
«Наверное, повеситься показалось бы слишком малодушно?..»
Он несколько раз мысленно сравнил оба варианта и другого объяснения так и не придумал.
Тем временем все чужие картины окончательно исчезли. Перед глазами снова осталась обычная комната: простая мебель и чуть облупившиеся стены.
Цзян Баймянь перестала всматриваться в пустоту и с самоиронией усмехнулась:
— А я-то раньше думала, что Церковь Кристального Сознания отличается от Монашеского ордена и действительно сохранила буддийское учение Старого мира.
Она покачала головой.
— Теперь похоже, что особенный тут скорее мастер Чаннага. Он действительно сострадателен.
Цзян Баймянь немного помолчала.
— А всё, что мы сейчас увидели, очень напомнило мне культы из старомировских страшилок. Представьте: ночь, почти без звёзд; огромный тёмный зал; монахи в серых рясах сходятся со всех сторон; перед глазами наслаиваются чужие картины; статуя Будды молча смотрит на всё это… А потом наставник заявляет, что достиг плода, идёт на крышу храма и прыгает вниз так, что мозги наружу.
Она развела руками.
— Вы уверены, что они поклоняются не какому-нибудь злому богу?
— Злому Будде, — тут же поправил Шан Цзяньяо.
Лун Юэхун кивнул.
— Да уж. Стоит вспомнить — и сразу не по себе.
Бай Чэнь задумчиво сказала:
— Даже если у Церкви Кристального Сознания и есть что-то тёмное, вряд ли совсем уж страшное. Во всяком случае, Монашеский орден хуже.
Она вспоминала прежние годы в Первом городе.
— Я никогда не слышала, чтобы они творили что-то особенно жестокое с обычными людьми. Если у них и есть странности, похоже, они в основном касаются своих.
Бай Чэнь явно до сих пор ненавидела механического монаха Цзинфа, а заодно крайне невысоко оценивала и весь Монашеский орден.
Цзян Баймянь немного подумала и выдохнула:
— Ладно. Спим.
Она легонько постучала пальцем по колену.
— Если завтра сбежать не получится и делать будет нечего, попрошу у монаха, который приносит еду, книги Церкви Кристального Сознания. Посмотрим, чем их учение отличается от Монашеского ордена и от тех буддийских текстов Старого мира, что до нас дошли.
О поиске возможности для побега она говорила совершенно открыто и ничуть не боялась, что Чаннага это «услышит».
Всё равно никто не поверил бы, если бы группа вдруг заявила, что смирилась и добровольно решила спокойно просидеть здесь все десять дней.
Шан Цзяньяо тут же первым занял одну из кроватей.
Цзян Баймянь посмотрела на Бай Чэнь и указала на вторую свободную:
— Ты спи первой. Я с Сяохуном дежурю.
Даже под надзором, даже внутри храма Шикхара, группа не собиралась терять осторожность и по-прежнему выставляла ночную смену.
Чаннага мог быть добрым человеком, но это ничего не говорило об остальных монахах. Среди них наверняка встречались люди с нарушенной психикой, а после увиденного сегодня настороженность только усилилась.
Состав дежурных Цзян Баймянь изменила по одной причине: теперь в каждой паре должен был быть человек, способный заранее почувствовать приближение других людей.
— Хорошо, — без возражений ответила Бай Чэнь.
А «Гарибальди», измученный ломкой, к тому времени окончательно выбился из сил и снова провалился в тяжёлый сон.
***
Ночь прошла спокойно.
Вскоре после восхода солнца Хань Ванхо, Цзэн До и Генава погрузили в машину купленную старую радиостанцию и покинули поселение бродяг Пустошей. Они выбрались из гор Северного берега обратно на Чёрную пустошь.
За рулём был Хань Ванхо. Он всмотрелся вдаль и сказал:
— Там небольшая группа охотников. Может, подъедем, спросим дорогу и заодно оставим след?
— Можно, — отозвался Генава с середины заднего сиденья.
Цзэн До же несколько секунд сидела в полном недоумении. Никакой группы охотников она не видела.
Только когда машина проехала ещё немного, далеко впереди показался небольшой многоцелевой автомобиль.
«У него настолько хорошее зрение?»
Цзэн До удивлённо посмотрела на Хань Ванхо.
Генава был разумным роботом, и то, что его сенсоры различали предметы на таком расстоянии, не удивляло. Но Хань Ванхо был обычным человеком — по крайней мере на первый взгляд.
Цзэн До вспомнила желтоватые белки его глаз.
«Тоже какая-то мутация?»
Она быстро вернулась к разговору:
— Да, можно.
Хань Ванхо тут же завёл машину за невысокий холм. Пока он на скорую руку маскировал её, то сказал Генаве:
— Оставайся здесь и изображай прикрытие.
Он пояснил:
— Нельзя, чтобы они поняли, что нас всего трое. Пусть считают, что здесь прячутся ещё люди.
Генаву особенно порадовало, что Хань Ванхо совершенно естественно включил его в число «людей».
— Без проблем.
Робот вышел, выбрал подходящее место и «спрятался», а Хань Ванхо посадил Цзэн До в тёмный внедорожник и повёл машину к белому многоцелевому автомобилю.
Когда между ними ещё оставалось приличное расстояние, он остановился, высунулся наружу, помахал рукой и крикнул:
— Спросить кое-что хотим!
Подъехать молча означало почти наверняка заставить другую сторону принять их за грабителей — или за охотников за реликвиями, которые время от времени подрабатывают грабежом.
Белая машина тоже остановилась.
С пассажирского места вышел мужчина в поношенной старомировской ковбойской шляпе. На нём были белая рубашка и распахнутый коричневый жилет; на поясе висел револьвер, а в другой руке он лениво крутил острый нож.
Кожа у мужчины была грубой, обветренной.
Он несколько секунд всматривался в Хань Ванхо, а потом прокричал:
— Подъезжай! Чего через полпустыни орать?
При этом свободная рука уже легла на рукоять револьвера. Осторожности незнакомец не терял.
Хань Ванхо внимательно изучил его и не спешил заводить машину.
Цзэн До вдруг нахмурилась:
— Он на Пустоши недавно. Несколько дней максимум.
Это был вывод человека, который годами жил жизнью охотника за реликвиями.
Вода, еда и окружающая среда здесь были слишком тяжёлыми. Какими бы запасами человек ни располагал, через пять-шесть дней в Пустошах одежда уже не оставалась такой чистой, а сам он — таким бодрым.
Хань Ванхо доверился её опыту.
— Ближе всего отсюда Первый город. Если они приехали оттуда, то наверняка видели объявления о нашей награде.
Он сделал паузу.
— А с нашей нынешней «маскировкой» нас невозможно не узнать.
Хань Ванхо снова посмотрел на мужчину в ковбойской шляпе.
— Если он нас узнал и всё равно зовёт подъехать, значит, уверен, что сможет с нами справиться. По крайней мере до того, как подоспеет наше «прикрытие».
— Угу. — Цзэн До ещё раз присмотрелась к незнакомцу. Теперь его поведение и ей показалось подозрительным.
Хань Ванхо больше не раздумывал. Он нажал на газ, вывернул руль — и вместо белой машины направил внедорожник обратно к холму, где «скрывался» Генава.
Мужчина в ковбойской шляпе разочарованно вздохнул.
Затем достал рацию и негромко сообщил:
— Цель обнаружена.
***
Шестой этаж храма Шикхара.
Молодой монах принёс несколько батонов овсяного хлеба и воду. Цзян Баймянь встретила его улыбкой:
— Мастер, после вчерашнего нам стало очень интересно учение вашей церкви. Можно одолжить несколько книг, почитать?
Молодой монах сразу опустил голову и произнёс священную формулу:
— Для того наша церковь и существует.
Цзян Баймянь уже собиралась поблагодарить его, когда стоявший у окна Шан Цзяньяо вдруг обернулся:
— А почему сегодня столько монахов куда-то уходят?
— Старший иерарх ушёл в нирвану и достиг Чистой земли блаженства — того, что вы, обычные люди, называете Новым миром, — совершенно спокойно объяснил молодой монах. — Поэтому часть братьев отправляется в Пять святых мест, чтобы провести положенные обряды.
— Пять святых мест? — Цзян Баймянь впервые слышала такое название. — Какие именно?
Монах смущённо покачал головой:
— Будда сказал: «Не следует говорить. Не следует говорить».
Он честно добавил:
— Мне нельзя лгать. Но я могу не отвечать.
— А почему это вообще секрет? — не поняла Цзян Баймянь.
Молодой монах терпеливо объяснил:
— Все Пять святых мест связаны с Буддой Бодхи и Татхагатой Владыкой Мира. Где-то из них они ушли в нирвану, где-то явились в этот мир, а где-то проповедовали Дхарму в древние времена Старого мира.
Он чуть улыбнулся.
— Чтобы посторонние не осквернили святые места, сведения о них хранятся в тайне.
После этого монах даже немного смутился:
— Если честно, я и сам не знаю, что это за пять мест. Только самое общее.
Он пояснил:
— В нашей церкви сведения о святых местах открывают лишь монахам, пробудившим шестое сознание.
— Понятно. — Цзян Баймянь с сожалением выдохнула.
Она не стала посылать Шан Цзяньяо «заводить дружбу». Всё-таки они находились на чужой территории, да ещё и под надзором. Наглеть сверх меры было бы глупо.
А вдруг Чаннага возьмёт и сам свихнётся?
Через некоторое время после завтрака молодой монах вернулся с несколькими книгами Церкви Кристального Сознания.
Все четверо разобрали по одной и принялись читать.
Внезапно Лун Юэхун удивлённо хмыкнул:
— Тут листок вложен.
Цзян Баймянь, Шан Цзяньяо и Бай Чэнь одновременно подняли головы.
Лун Юэхун вытащил лист бумаги и с любопытством развернул.
— Совсем новый.
И тут улыбка застыла у него на лице.
— Что такое? — Цзян Баймянь и Бай Чэнь сразу подошли ближе. Шан Цзяньяо вообще одним прыжком оказался рядом.
Лун Юэхун несколько секунд молча смотрел на бумагу, а потом растерянно сказал:
— Здесь… здесь написано про Пять святых мест.
— Что?..
Остальные тут же столпились вокруг него.
На листе красивым курсивом на языке Красной реки было написано:
«Пять святых мест:»
Ниже начинался список.
«1. Вторая пищевая компания города Тешань».
— …
Лун Юэхун даже не сразу придумал, что об этом думать.
«Это вообще что за святое место такое?
Вторая пищевая компания?!»
По выражению лица Цзян Баймянь было понятно, что мысли у неё примерно те же.
Она быстро перевела взгляд на следующую строку:
«2. Объединённый металлургический завод города Чанхэ».
Чанхэский объединённый металлургический завод?..
Цзян Баймянь резко повернула голову к Шан Цзяньяо и Бай Чэнь.
Это же старое название тех самых руин металлургического завода на Чёрной болотной пустоши, где они когда-то столкнулись с механическим монахом Цзинфа!
Получается, Цзинфа оказался там не случайно?
Загружаем комментарии…