— Она во мне!
От этих слов Иоанна пробрал озноб — совсем как в детстве, когда Старый мир ещё не погиб и ему однажды не повезло случайно наткнуться на фильм ужасов.
Но очень быстро он понял: страшная фраза — не главное.
Главное в том, что капитан ответил Шан Цзяньяо.
До сих пор все встреченные ими люди, впавшие ночью в хаотичное безумие, совершенно не поддавались разговору. Даже те, кто что-то бормотал, говорили сами с собой — почти как во сне. Никакого обмена репликами, как сейчас с капитаном, не получалось.
Правда, большую часть ночей Иоанн и Шан Цзяньяо прятались и сталкивались с такими людьми редко, поэтому уверенно сказать, что капитан — исключение, он не мог.
Впрочем, именно это Иоанна и не интересовало. Важен был другой вопрос:
раз капитан способен отвечать, нельзя ли вытащить из него сведения о происходящем?
Иоанн собрался с духом и посмотрел на капитана, который всё ещё изображал признание в любви кому-то невидимому.
— Ты знаешь, откуда берётся ночная аномалия?
У-у-у…
В открытое окно ворвался зимний морской ветер. Иоанн невольно поёжился.
Капитан всё так же стоял на одном колене и снова затянул прежнюю арию:
— О, моя богиня!
— Прими мою любовь!
«Вот как…» — Иоанн нахмурился.
Рядом Шан Цзяньяо рассмеялся:
— Не хватает тебе обаяния.
— При чём здесь вообще обаяние? — пробормотал Иоанн.
У него появилась первая версия: возможно, в нынешнем бессознательном состоянии капитан способен рефлекторно реагировать только на вопросы, связанные с его «богиней».
Мысль оказалась крайне разочаровывающей.
Иоанн немного подумал и повернулся к Шан Цзяньяо:
— Ты ведь всё время пытаешься разобраться, что стоит за этим кошмаром. Давай разделимся и обыщем каюту. Может, хоть что-нибудь найдём.
— Отлично! — Шан Цзяньяо явно давно этого ждал.
Иоанн больше не обращал внимания на капитана, который то падал на одно колено и страстно признавался в любви, то вставал, ходил по комнате и плакал. Он сразу направился к красному письменному столу, где лежали книги и бумаги.
Книги оказались обычными популярными изданиями времён Старого мира. Несколько Иоанн даже читал и точно знал, что ничего особенного в них нет.
И всё же он по очереди поднял каждую и встряхнул — вдруг внутри что-то спрятано.
Из одной действительно выпало несколько предметов.
На стол опустились слегка пожелтевшие фотографии.
На всех была одна и та же женщина — очень красивая. Длинные волосы с каштановым оттенком, удивительно чистые голубые глаза и неизменная улыбка: то тёплая и нежная, то яркая, солнечная.
Снимки явно делались в разные годы. На самом раннем девушке было лет семнадцать-восемнадцать; она стояла в форме чирлидерши, и фигура уже тогда была весьма эффектной. На более позднем, где ей было примерно двадцать пять-шесть, она держала теннисную ракетку, была в юбке и спортивной кепке.
— Так это и есть его богиня?
Голос Шан Цзяньяо внезапно прозвучал прямо за спиной.
Иоанн вздрогнул и полуобернулся:
— Ты вообще умеешь ходить со звуком?
— Тут ковёр, — совершенно искренне объяснил Шан Цзяньяо.
Он снова посмотрел на фотографии и с живейшим интересом спросил:
— Годами безответно влюблён?
Тон мгновенно напомнил Иоанну одну двоюродную сестру из Старого мира. Когда она обсуждала любимых знаменитостей, звучала примерно так же.
Иоанн ещё раз внимательно изучил снимки, затем перевёл взгляд на капитана и тихо выругался:
— Скотина.
— За что? — глаза Шан Цзяньяо сразу загорелись.
Иоанн ткнул пальцем в фотографии:
— Девушка совсем молодая, а он уже называет её богиней! Сам-то на свой возраст смотрел?
Ему минимум за сорок!
Похоже, столь прозаичная причина слова «скотина» слегка разочаровала Шан Цзяньяо.
— А ты не завидуешь? — спросил он вместо этого.
— Чему тут завидовать? — слишком быстро возразил Иоанн.
Если уж совсем честно, зависти всё-таки было немного. Девушка на фотографиях была красивее многих актрис, а были ли у неё с капитаном реальные отношения, никто пока не знал. Иоанн же до гибели Старого мира отличался замкнутым характером и подругами похвастаться не мог.
— Тоже верно. — Шан Цзяньяо неожиданно не стал спорить. Он снова посмотрел на фотографии. — Но они уже пожелтели. Снимкам явно много лет.
Иоанн вдруг понял очевидное.
Фотографии сделаны ещё до гибели Старого мира. Тогда капитану самому было чуть больше двадцати.
И возраст девушки на снимках постепенно увеличивался. Когда ей было семнадцать-восемнадцать, капитану вполне могло не исполниться и двадцати. Никакого романа между поколениями здесь не получалось.
Воображение тут же дорисовало целую историю.
— Значит, он был в неё тайно влюблён, а у неё уже имелся парень. Капитан мог только собирать фотографии и фантазировать. Потом погиб Старый мир, они окончательно потеряли друг друга, и теперь, когда он впадает в безумие, наружу вылезает всё то, что годами копилось внутри?
Шан Цзяньяо заинтересованно возразил:
— А как тогда понимать «она во мне»?
Иоанн уже сам втянулся в обсуждение.
— Может, это образное выражение. В нашей культуре любовь иногда описывают как слияние души и тела двух людей.
— Не думаю. — Шан Цзяньяо покачал головой.
Когда Иоанн вопросительно посмотрел на него, тот начал рассуждать:
— Во-первых, они действительно не были парой. Иначе у капитана сохранились бы общие фотографии, а не только её одиночные снимки.
— Точно! — только теперь сообразил Иоанн.
У «человека из будущего» всё-таки было неплохое логическое мышление.
Шан Цзяньяо продолжил развивать версию:
— После гибели Старого мира капитан, который всё это время любил её, отправился спасать свою богиню. И обнаружил, что она уже с другим мужчиной: они вместе переживают бедствия, помогают друг другу, делят последние припасы.
— Капитана охватывают ревность и разочарование. Вокруг конец света, порядок рухнул. В ярости он делает нечто ужасное — убивает и её, и соперника.
На лице Шан Цзяньяо появилась мрачноватая улыбка.
— А спустя некоторое время заканчивается еда. И тогда капитан смотрит на тело своей богини…
Он выдержал паузу.
— Вот почему теперь говорит, что она внутри него.
Иоанн вытаращил глаза. Его едва не стошнило.
Ему после гибели Старого мира относительно везло: еду удавалось находить всегда, и самый тяжёлый голод не длился дольше трёх дней. До вещей, о которых сейчас говорил Шан Цзяньяо, доходить не приходилось.
— И на чём вообще основана эта версия? — спросил Иоанн. Рассказ казался слишком уж театральным и мрачным.
Шан Цзяньяо ответил наставительным тоном:
— Это называется смелая гипотеза!
— …
Иоанну нечего было сказать.
И всё же после слов капитана — «она во мне» — в каюте как будто стало холоднее, и полностью отбросить версию Шан Цзяньяо никак не получалось.
— Продолжим искать, — наконец сказал Иоанн.
Они снова разделились и принялись осматривать каюту.
Через некоторое время Иоанн снова почувствовал укол зависти.
В каюте оказался собственный шкафчик с вином — и не каким-нибудь, а с приличным запасом знаменитых напитков Старого мира.
— Проклятье! На это он готов тратить электричество, а кондиционирование на корабле выключил! — не удержался Иоанн.
Из-за капитанской экономии и пассажиры, и экипаж каждую ночь могли в полной мере наслаждаться сочетанием зимы и морского ветра.
— Может, у него жира больше. Не мёрзнет, — заметил Шан Цзяньяо, который опять каким-то образом оказался рядом.
Иоанн посмотрел на заметно более округлую, чем у большинства людей, фигуру капитана и счёл объяснение разумным.
После гибели Старого мира еда была огромной ценностью. Раз человек сумел сохранить такую комплекцию, с ресурсами у него действительно всё было неплохо.
— Нашёл что-нибудь полезное? — спросил Иоанн.
Шан Цзяньяо серьёзно подумал.
— Он любит сладости. И бумажных салфеток тратит больше нормы. Считается?
— Нет, — без колебаний ответил Иоанн.
Он уже не скрывал разочарования. У самого тоже ничего полезного не нашлось, а каюту они почти закончили обыскивать.
Шан Цзяньяо вдруг посерьёзнел:
— Всё-таки придётся спрашивать его напрямую.
Иоанн невольно заразился его тоном.
— Попробуем.
Едва он договорил, Шан Цзяньяо уже радостно развернулся к капитану и громко спросил:
— Почему ты считаешь её своей богиней?
«Разве мы не собирались искать причину ночной аномалии?» — Иоанн совершенно перестал понимать логику напарника.
Капитан только что закончил очередную арию и неожиданно улыбнулся.
— Она прекрасна, как утреннее солнце, и добра, как чистый ангел.
— Однажды я тяжело заболел. Мне требовалась пересадка костного мозга. И именно она оказалась подходящим донором.
«Так вот что значит „она во мне“…»
Иоанн мгновенно понял, насколько далеко они оба унеслись в фантазиях.
Никакого каннибализма. Никакого мистического слияния душ и тел.
— Настоящий ангел! — с энтузиазмом согласился Шан Цзяньяо.
Спрашивать об аномалии он, похоже, и не собирался.
Взгляд капитана всё ещё оставался мутным. Он говорил словно во сне:
— Она была капитаном команды чирлидерш. Весёлая, открытая, прекрасно играла в теннис и отлично танцевала…
— Великолепно! — похвалил Шан Цзяньяо.
— И голова у неё работала прекрасно. Совсем не из тех женщин, у которых есть только лицо и грудь. Ещё студенткой она публиковала научные статьи, а после выпуска почему-то выбрала работу исследователя в лаборатории…
Улыбка на лице Шан Цзяньяо мгновенно исчезла.
Он поднял руку к подбородку.
— Исследователя?
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta
Загружаем комментарии…