После спасения воины отряда «Габму» обосновались на постоялом дворе «Чжинхэру».
Каждый из них счел своим долгом подойти и засвидетельствовать почтение Чжинму. Нищий из Кэбана и вовсе бухнулся на колени и отвесил земной поклон, будто перед ним предстал герой старинных легенд.
Впрочем, чему удивляться?
Живая легенда, о подвигах которой они читали лишь в свитках, стояла прямо перед ними во плоти.
Молодые воины не скрывали зависти. Они ревниво косились на Чхон Сана и Чхон У, которых обучал сам Чжинму, и на Чжугэ Саньсан, держащуюся с ним подчеркнуто непринужденно. Даже Ун Ам, охранявший Мудреца Удана во время их странствия, удостоился завистливых взглядов.
Пока остальные не решались и слова вставить в присутствии столь великого мастера, они толпились вокруг Стража Конрюна.
Стол ломился от всевозможных яств. Чжинму с широкой улыбкой слушал бесконечную трескотню своих подопечных, щебетавших точно воробьи. Чхон Сан обладал отличным даром рассказчика, а тучный Чхон У то и дело вскакивал, размахивая руками и комично изображая все в лицах.
Они поведали, как стали соратниками, как неуклюжий Чхон У с треском провалил базовое испытание и как они справлялись с первыми совместными поручениями.
«Ах ты ж бестолковый увалень... Из десяти волков ты умудряешься быть самым глупым. Зато жирком заплыл еще пуще прежнего».
Говорят, старики души не чают во внуках, балуя их без меры. Чжинму сейчас чувствовал нечто подобное.
К тому же новость о том, что Чхон Сан освоил ступень Танги, а неповоротливый Чхон У углубил контроль Хёнги, заставила Чжинму одобрительно хлопнуть себя по колену.
«Удивительные мальчишки».
Пробуждение духовной чувствительности у туповатого Чхон У само по себе было чудом, но то, что Чхон Сан сумел постичь Выброс Энергии — ступень Танги, — вызывало искреннее восхищение. Постиг Хёнги от одного лишь намека, а затем за считаные месяцы взлетел до Танги, на освоение которой у других уходили десятилетия упорного труда?
Природа щедро одарила этого юношу.
— Чхоль... кхм, Святой Меча лично наставляет тебя?
— Да, сасук! А старшего брата Чхон У взялся обучать Белая Цапля, владыка Павильона Драконов и Фениксов!
Услышав это, Чжинму удивленно потер подбородок.
Испокон веков великие мастера не делились своими тайными техниками с чужаками. Слишком велик был риск взрастить соперника, чье лезвие со временем обратится против твоей собственной школы. Тем удивительнее было слышать, что двое из Семи Святых Союза взялись лично натаскивать юных бойцов отряда.
— А сестрица Чжугэ учится у госпожи Гом Хе! — радостно вставил Чхон У.
— Гом Хе? — Чжинму бросил озадаченный взгляд на Чжугэ Саньсан, а затем перевел глаза на расплывшегося в улыбке послушника. — А вы, я погляжу, уже успели побрататься?
Вопрос был задан из чистого любопытства, однако Чхон Сан счел это за упрек и тут же прикрикнул на товарища:
— Ах ты балбес! Я же велел тебе не распускать язык! Как ты смеешь так фамильярничать перед сасуком?!
Чхон У обиженно надул круглые щеки и виновато опустил голову.
— Ладно тебе, ничего страшного. Всякое бывает, — махнул рукой Чжинму, останавливая перепалку. — Вижу, весело вы тут живете.
— Да, сасук!
— Давайте, налегайте на еду, а то все остынет.
— Слушаемся!
Чжинму поднял чарку, Чхон Сан последовал его примеру, а Чхон У с удвоенным рвением заработал палочками, отправляя в рот куски сочного мяса.
Воины отряда «Габму», сидевшие за соседними столами, наблюдали за этой сценой с неподдельным изумлением. Чхон Сан, всегда державшийся со строгим достоинством истинного даоса Удана, сейчас вел себя как восторженный ребенок. Все трое выглядели почти ровесниками, однако послушники выказывали Чжинму глубочайшее почтение, а сам он поглядывал на них с отеческой, если не дедушкиной теплотой.
— Господин Чжинму, — негромко позвала сидевшая рядом Чжугэ Саньсан, которая до этого лишь тихонько улыбалась.
— М?
— Что все-таки произошло в банкирском доме Тонрим? До нас дошли слухи, будто вы покинули объединенные силы.
Ее снедало любопытство. Каким образом этот человек вышел на след Тонрима и умудрился распутать клубок столь молниеносно?
— А, это. Я просто зашел забрать свои деньги, оставленные на хранение, и столкнулся с нищими из Кэбана.
— Вот как!..
Чжинму вкратце пересказал события, опустив лишние подробности. Слушавшие затаив дыхание воины не могли скрыть восхищения. На лицах Чхон Сана и Чхон У сияла неприкрытая гордость за наставника, а Ун Ам лишь сдержанно кивал.
Лишь один человек кривился так, будто проглотил муху.
Намгун Чхан Ви.
Ему явно претило всеобщее раболепие перед этим выскочкой.
— Я подозревала, что между банкирским домом и чиновниками есть связь, но чтобы все зашло настолько далеко... — помрачнела Чжугэ Саньсан. — Однако меня тревожит другое: странно, что за Тонримом стоит Вонхваджон.
— Почему? — прищурился Чжинму.
В глазах девушки мелькнуло сомнение:
— Вонхваджон никак не может быть истинным кукловодом банкирского дома. Скорее всего, люди из «Дворца» намеренно подбросили это название в качестве ложного следа.
«А девка не промах».
Ее подозрения били точно в цель: Вонхваджон служил всего лишь приманкой. Даже если бы союз прознал об этой ниточке, праведные секты никогда не осмелились бы сунуться с обыском в императорскую святыню. Малейшая оплошность грозила навлечь на Мурим гнев самого Сына Неба.
Впрочем, зная правду, Чжинму предпочел прикинуться простаком:
— Не совсем понимаю, о чем ты.
— Ах, вы не слышали о Вонхваджоне?
— Впервые слышу.
— Что ж, вы посвятили всю жизнь даосскому совершенствованию, так что это неудивительно, — с пониманием кивнула Чжугэ Саньсан. — Дело в том, что Вонхваджон...
Договорить ей не дал презрительный смешок. Намгун Чхан Ви скрестил руки на груди и высокомерно процедил:
— Вонхваджон — это родовая усыпальница императорской фамилии... Надо же, какая дремучесть.
— ...
Ни вежливого обращения, ни должного уважения к старшему по положению. Тон юнца сквозил неприкрытой издевкой, однако Чжинму даже бровью не повел.
Разве в молодости все не такие?
Вполне естественно с опаской коситься на внезапно возвысившегося сверстника. Юная кровь бурлит, спесь через край хлещет.
«И все же, спасибо Дан Се Рён. Я провел рядом с этой ядовитой девкой достаточно времени, чтобы выработать иммунитет к соплякам вроде тебя».
— Императорская усыпальница? Там покоятся поминальные таблички почивших правителей? — Чжинму намеренно проигнорировал выпад юнца и склонил голову набок, обращаясь к Чжугэ Саньсан.
— Смешно, — снова фыркнул Намгун Чхан Ви. — И этот человек носит титул «Меча Удана»? Ты совершенно не знаешь истории Поднебесной!
«Этот сопляк нарывается?»
Раздражение неприятно кольнуло виски.
— Господин Намгун! Вы переходите границы дозволенного! — Ун Ам мгновенно вскочил на ноги, его лицо потемнело от гнева.
«Оставь его, Ун Ам. Плевать».
Перед ним сидел сын того самого Чанчхона Намгун Му Хю.
Спесивые праведники, мнящие себя солью земли... Чем старейшины великих кланов кормят своих отпрысков, раз те вырастают столь самодовольными болванами?
«Ладно, дыши глубже. Свяжешься с этим дерьмом — только руки замараешь. Ему от силы лет двадцать с небольшим. Мне, прожившему две жизни, несолидно собачиться с сопливым щенком. Лучший ответ — просто не замечать его».
— В Вонхваджоне хранятся поминальные таблички тех, кто не принадлежал к правящей династии по крови, но чьи заслуги перед короной приравнивались к деяниям императорской семьи, — поспешно пояснила Чжугэ Саньсан, сглаживая неловкость.
— Вот как? — на сей раз Чжинму удивился вполне искренне. Он знал о святилище лишь понаслышке, но не вникал в подробности.
— Вам знакомо имя Квак Чжа Хына?
— ...
«Еще бы мне его не знать».
Чжинму никогда не любил копаться в древних свитках, но это имя было на слуху у каждого жителя Поднебесной.
— Он жил более ста лет назад, еще до того, как основатель династии объединил империю...
«Сто лет назад...»
Именно в ту эпоху распалось на части Искусство Разума Двух Начал.
Если подумать, разве старец Ун Гон не упоминал, что легендарный Чхон Му тоже приложил руку к становлению империи? Именно тогда зародилось негласное правило «Кванму пульчхим» — невмешательства властей в дела Мурима и наоборот.
— Так вот, он...
Чжинму поднял ладонь, останавливая объяснения девушки.
К чему все эти сложности? Даже беглого упоминания хватало, чтобы понять: там завязан слишком сложный клубок политических интриг. Забивать себе голову лишним мусором Чжинму не собирался.
Кем бы ни были эти тени прошлого, его это не касалось.
Свою месть банкирскому дому Тонрим он уже осуществил сполна. Когда главари «Дворца» узнают, что сорок золотых сундуков растворились без следа, их наверняка скрутит от бессильной ярости так, что кишки узлом завяжутся. От одной этой мысли на душе становилось тепло.
К тому же он и так задержался в Сиане на целых два дня. Пора отправляться на гору Хвасан.
Проблемы Союза Справедливости пусть решает сам Союз, Чжинму не нанимался к ним в няньки. Пусть некие крысы из «Дворца» точат клыки, а праведники ломают копья — стоит ему заполучить вторую половину Искусства Разума Двух Начал и вернуть себе истинную мощь Черного Дракона, как все они — Союз Справедливости, Сапэчхон и даже Демонический Культ — будут ползать у его ног.
— Довольно об этом, — оборвал Чжинму. — Кто бы ни стоял за Вонхваджоном, это дело меня не касается. Мне нет дела до мертвецов и их связей с троном. Сейчас это забота Союза Справедливости, вот пусть советники и ломают головы.
Чжугэ Саньсан понимающе улыбнулась и закрыла тему.
Впрочем, имело ли это значение?
Девушка вспомнила, как Святой Меча Чхоль Чжи Рян отозвался о Чжинму после их схватки: «Дикий зверь, которого невозможно запереть в клетке».
Но разве этот зверь не шел по пути праведности тверже многих признанных даосов? Если Муриму будет грозить настоящая беда, он шагнет навстречу опасности первым. По крайней мере, Чжугэ Саньсан искренне в это верила.
Когда разговор угас, Чжинму поднялся из-за стола:
— Что ж, трапеза окончена, на этом разойдемся.
— Вы уже уходите? — встрепенулся Чхон Сан, в глазах которого читалось искреннее сожаление от столь короткой встречи.
— А что мне тут делать?
— Мы пойдем с вами! Поручение в Сиане выполнено, мы могли бы сопроводить вас...
— Возьмите нас с собой! — вторил ему Чхон У, неуклюже вскакивая со скамьи.
«Мальчишки...»
Глядя на безграничную преданность и обожание в их глазах, Чжинму невольно почувствовал укол гордости.
— Чхон Сан, Чхон У... Балбесы вы эдакие.
— Да, сасук!
— А у вас вообще есть время таскаться за мной хвостом?
— Что?..
— Кто у вас тут старший по отряду? — Чжинму нарочито скосил глаза в сторону.
Намгун Чхан Ви, перехватив этот насмешливый взгляд, скривился от ярости.
«Этот оборванец?! Пусть его и величают Мечом Удана, он младше меня! Как он смеет вести себя столь дерзко?!»
Намгун Чхан Ви уставился на Чжинму налитыми кровью глазами. С самой первой минуты этот даос не выказывал ему ни капли должного почтения.
«Пучишь зенки, сопляк? Думаешь, раз родился в клане Намгун, тебе все позволено?»
Чжинму терпел его выходки лишь из-за уважения к фамилии, но терпение подходило к концу. В прошлой жизни во время войны он уже сталкивался с Намгун Му Хю. Тот был напыщенным эгоистом, опьяненным статусом великого клана, и скрипел зубами от бессильной злобы даже после того, как Чжинму втоптал его в грязь. Кажется, тогда же под горячую руку попал и Пэн Ый Бан из клана Пэн? Бешеный тигренок...
Оба они кичились званием праведных воителей, но до смерти ненавидели проигрывать. Ради победы пускали в ход любые грязные уловки, сохраняя на лицах маску благородства.
Воспоминания о спесивом отце, наложившиеся на наглую рожу сынка, окончательно вывели Чжинму из равновесия.
— Вашему сасуку стыдно за вас, — холодно произнес Чжинму, глядя на послушников. — Я вбивал в вас основы боевых искусств вовсе не для того, чтобы вы ходили в шестерках у какого-то мальчишки.
— ...
— Да, вы оба попали в элитный отряд первого ранга. И что, ученики великого Удана должны довольствоваться этой малостью?
— ...
— Вы — воспитанники Дворца Орен, оплота нашей секты! Вы обязаны стоять на голову выше всех остальных! Представляете, как расстроится Наставник, если узнает, что вы прозябаете на побегушках?
— Но сасук... должность командира меняется в зависимости от поставленной задачи...
— Заткнись, Чхон Сан.
Улыбка Чжинму стала еще шире, и Чхон Сан мгновенно прикусил язык, опустив взгляд в пол.
Опасно. Эта улыбка...
Лица обоих послушников вмиг посерели. Они слишком хорошо знали этот оскал. Улыбка, из-под которой хищно выглядывали клыки... С точно таким же выражением лица сасук безжалостно вбивал их в землю под предлогом «воспитания».
— Освоили ступень Танги и решили, что схватили бога за бороду? Рано радуетесь. И ты, и Чхон У.
— ...
— Надеюсь, к нашей следующей встрече ты возглавишь этот отряд. Если секту Удан потеснит какой-то сопливый щенок по фамилии Намгун... сердце вашего сасука разорвется от горя, обиды и гнева. И тогда вам обоим будет очень, очень плохо. Уяснили?
— ТАК ТОЧНО, САСУК! — рявкнули перепуганные послушники, вытянувшись в струнку.
— Вот и славно. Так-то лучше.
Чжинму удовлетворенно кивнул, но Намгун Чхан Ви, окончательно потеряв терпение от столь вопиющего унижения, шагнул вперед, сжимая кулаки:
— Пусть тебя и зовут Мечом Удана, ты переходишь все границы! Сопляк!
— Чего вякнул?
— Как ты смеешь называть меня «каким-то мальчишкой»?!
— А кто ты, если не мальчишка? Девочка, что ли?
— Что?! Да как ты смеешь паясничать, неотесанная деревенщина!
Ун Ам попытался было встать между ними, но Чжинму мягко отвел его руку в сторону, не сводя ледяного взгляда с дрожащего от ярости юнца.
— Эй. Намгун как-бишь-тебя.
— Чего?!
— Прежде чем рассуждать о чужих манерах, научился бы соблюдать свои.
— Да как ты!..
Лицо Намгун Чхан Ви побагровело от прилившей к щекам крови.
— Неслыханная наглость! Насколько я знаю, титул «Меча Удана» не дают первой попавшейся подзаборной шавке!
Глаза Чжинму опасно сузились от этого оскорбления.
— Ты с самого начала скалишься на меня и сверлишь взглядом. Думаешь, у тебя девять жизней в запасе? Даже твой папаша не посмел бы так со мной разговаривать.
Усмешка сползла с лица Чжинму. Он сделал всего один шаг навстречу Намгун Чхан Ви — и в то же мгновение аура абсолютного подавления, дремавшая внутри него, вырвалась наружу сокрушительным взрывом.
Загружаем комментарии…