— Его необходимо казнить.
— …
На эти жесткие слова Чок Сэна Вон Гон Ху и Мён Се Чхан уверенно кивнули. Лицо Со Як Бёк застыло, а Чхон У Мён… вернее, судя по безмятежному лицу громилы, он вообще ни о чем не думал.
Окинув взглядом их лица, Чжинму подпер подбородок ладонью и спросил:
— И какова причина?
— Обычаи Сапа не знают пощады к свергнутым владыкам. Более того, он запятнал себя связью с теневыми кукловодами Дворца. Чтобы утвердить вашу власть, вы должны преподать урок и казнить его на глазах у всех.
Чжинму молча кивнул на доводы советника.
В землях Сапа существовало лишь два пути обретения трона.
Первый — законное наследование. Естественный процесс передачи власти: от отца к сыну, от наставника к ученику. Именно так в свое время обрели влияние Вон Гон Ху, Со Як Бёк и Мён Се Чхан. Да и сам Ю Воль Чхон встал во главе Сапэчхона лишь потому, что прежний Владыка лично назначил его преемником.
Однако нынешнее положение Чжинму было принципиально иным.
Это была узурпация власти в огне войны.
Трон был отобран силой, а значит, неизбежным спутником победы должны были стать кровавые чистки. Закон улиц требовал показательной расправы над прежним хозяином и поголовного истребления всех, кто сохранял ему верность.
Ибо каждый в Муриме знал: проявишь слабость и простишь однажды — и враги будут ждать прощения снова и снова.
Такова была жестокая изнанка обычаев Сапа, освященная веками.
— Думаешь, иначе никак?
— Никак, — отрезал Чок Сэн. — Вы обязаны продемонстрировать непреклонную волю истинного правителя.
— Хм-м…
Чжинму скосил глаза на свою заросшую могилу и поморщился.
Ю Воль Чхон был паршивым учеником, совершившим чудовищное количество ошибок, но мысль о его казни почему-то вызывала глухое внутреннее отторжение.
— А вы что думаете? — обратился он к остальным.
Вон Гон Ху заговорил первым, и в его голосе звенела сталь:
— Я полностью согласен с Военным Советником.
— …
— Он растоптал клятву, принесенную при создании Сапэчхона.
Клятва Сапэчхона.
Священный обет, который давным-давно дали Чжинму и Пять Королей, закладывая первые камни этой цитадели.
В отличие от других королей, Чжинму и Ю Воль Чхон с малых лет хлебнули горя. Брошенные сироты, безродные бродяги, вынужденные выживать на грязном дне и браться за любую преступную работу, чтобы не сдохнуть с голоду.
В прошлой жизни Чжинму повторял это как заведенный:
«Я не допущу, чтобы другие дети повторили мою судьбу. Если власти до них нет дела, если люди отворачиваются — значит, защищать их буду я сам».
Ради этого он создал непобедимую силу, на которую никто не посмел бы указать пальцем. Сапэчхон задумывался не как шайка разбойников, а как оплот, призванный вернуть гордость воинам Сапа, на которых праведники смотрели как на отребье и мошенников.
— Ю Воль Чхон не просто забыл наш обет, — с горечью продолжал Вон Гон Ху. — Он торговал чужими жизнями, похищая и продавая невинных детей за горсть монет!
— …
— Он заполнил цитадель подонками из Зеленого Леса, речными пиратами, ростовщиками из Ягымдан и головорезами Хыксабан! Он втоптал в грязь ту гордость, которую мы строили по крупицам! За одно это он заслуживает только смерти.
Вон Гон Ху высказал все, что наболело. Впрочем, этот упрямец невзлюбил Воль Чхона с самого первого дня. Именно из-за решения Чжин назначить парня преемником Вон Гон Ху в свое время хлопнул дверью, заперся в Чхонунбане и годами не показывался на глаза.
— Я разделяю мнение главы Вон, — подал голос Мён Се Чхан. — Пока мы готовились к походу, ищейки Хаомун расследовали дела Сапэчхона и Шаньси. С момента гибели прежнего Владыки… простите, с момента основания нового порядка Сапэчхон погряз в запретных промыслах, и Ю Воль Чхон закрывал на это глаза. Он обязан искупить грехи кровью.
— Хм… — Чжинму помолчал, задумчиво перебирая пальцами, а затем посмотрел на Со Як Бёк. — А ты что скажешь, Як Бёк?
— Ну… — старушка тяжело вздохнула и бросила печальный взгляд на предводителей Чхонунбана и Хаомун. — Они оба правы. Доводы советника безупречны. И все же…
— Хочешь сохранить ему жизнь?
— Да.
Услышав ее ответ, Вон Гон Ху и Мён Се Чхан возмущенно уставились на нее:
— Владыка Салмак!
Перед лицом их яростного непонимания Со Як Бёк лишь скорбно покачала головой:
— Знаю, знаю. Его следовало бы казнить. Я и сама поначалу так думала.
— …
— Я знаю, что Воль Чхон пытался уничтожить Чхонунбан, знаю обо всех его злодеяниях, о которых говорил Мён Се Чхан. Но для меня это не главное. Мы — Пять Королей Сапа, мы шли за прежним Владыкой плечом к плечу сквозь десятилетия. Мы вместе прошли через сотни смертей, спасая друг другу жизни и деля последнюю лепешку.
— И что с того?! — гневно оборвал ее Вон Гон Ху.
Со Як Бёк не отступила:
— За всю свою жизнь я не пощадила ни одного врага. Но к Воль Чхону у меня осталась жалость. Останься мы рядом с ним тогда… помоги мы ему…
— Проклятье… Да разве изменился бы этот щенок, останься мы рядом?! — рявкнул Вон Гон Ху, но в его голосе прозвучала растерянность. Слова старой наемницы больно задели его за живое: ведь они действительно бросили мальчишку на произвол судьбы сразу после смерти наставника. Опустив плечи, предводитель Чхонунбана угрюмо замолчал.
Чжинму молча смотрел на Со Як Бёк.
Она была старшей среди Пяти Королей. Пусть ее ремеслом были заказные убийства, сердце ее не очерствело. Сколько бы они ни бранились в прошлом, для них она всегда оставалась старшей сестрой, искренне заботившейся о каждом.
Чжинму едва заметно улыбнулся и перевел взгляд на Чхон У Мёна:
— А ты чего молчишь?
— А толку от моего мнения? — пожал широкими плечами гигант. — Что Владыка прикажет, то я и сделаю.
Впрочем, иного ответа от Чхон У Мёна никто и не ждал. Слепо преданный, он никогда не оспаривал решений господина. Скажи Чжинму отрезать себе голову — Чхон У Мён снес бы ее с плеч не моргнув и глазом.
— И все же скажи. В отличие от остальных, ты дольше всех оставался рядом с Воль Чхоном.
Под тяжелыми взглядами собравшихся великан долго чесал в затылке, а затем глухо произнес:
— Я… я, если честно, сам не знаю, казнить его или миловать. Мозгов у меня маловато, я не такой проницательный, как брат Вон или глава Хаомун, да и тонкостей чувств не разумею, как матушка Со…
— …
— Но… ведь он единственный ученик Владыки.
От этих простых слов у всех, кроме Чок Сэна, перехватило дыхание.
Единственный ученик.
Они прекрасно помнили, кем был Ю Воль Чхон для прежнего Владыки. Из всех сирот этот мальчишка жил жизнью, больше всего напоминавшей прошлое самого Хёкрён Мугана. Именно поэтому Владыка относился к нему с особой теплотой и вложил в него всю душу.
— Хм-м-м…
Выслушав каждого, Чжинму потер подбородок и погрузился в раздумья.
Быть учеником — не оправдание для предательства и преступлений.
Случись подобное в его прошлой жизни — оторвал бы башку на месте и забыл через секунду.
Но… чертов уданский воздух явно сыграл с ним злую шутку. Откуда-то в душе появилось это проклятое даосское мягкосердечие. А может, всему виной было банальное чувство вины: он ведь так и не научил сопляка главному.
— Фу-у-ух… Ладно, пусть пока живет.
— Владыка! — в один голос вскрикнули потрясенные Вон Гон Ху и Мён Се Чхан.
«Вот же горлопаны… Чего зенки вылупили?»
— Но с одним условием, — ледяным тоном оборвал их Чжинму. — Наглухо запечатать даньтянь, лишив внутренней силы. На каждую руку и ногу заковать по тридцатицзиневому чугунному ядру. Заточить его в самую глубокую и темную пещеру горы Чхончжун. Слуг не приставлять: пусть жрет то, что бросят, и мокнет в собственной грязи. Жизнь я ему сохраню, но за грехи он ответит сполна.
— …
— Надеюсь, все всё поняли? Этот вопрос закрыт раз и навсегда.
— Но найдутся те, кто останется недоволен такой мягкостью… — робко заметил Мён Се Чхан.
— Пусть придут и скажут это мне в лицо.
— …
— Как-никак, он носил титул Владыки Сапэчхона. С него довольно и этого, — с горькой усмешкой отрезал Чжинму и приложился к горлышку бутыли.
Больше никто не посмел возразить.
— …Слушаемся.
Судьба Ю Воль Чхона была решена. Раз уж сам вернувшийся Повелитель вынес вердикт и предложил недовольным прийти к нему лично, кто рискнет открыть рот?
Ю Воль Чхон закончит свои дни во тьме подземелий горы Чхончжун, постепенно стираясь из людской памяти.
— Чок Сэн. Наведи порядок в Сапэчхоне и перестрой структуру в кратчайшие сроки.
— Будет исполнено.
— Хвост Дворца удалось нащупать?
— Пока нет…
— Слишком много детей было продано в рабство. Их нужно найти. Если потребуется, я договорюсь с Кэбаном, так что вытрясите из них всю информацию. В конце концов, именно эти бродяги первыми сели на хвост Дворцу.
— Понял вас.
— А теперь проваливайте. Мне еще сорняки на собственной могиле полоть.
— …Слушаемся.
Склонившись в глубоком поклоне, Пять Королей Сапа и Военный Советник поспешили вниз по ступеням.
— Эй, Як Бёк!
— Да, Владыка? — обернулась старушка.
— …Заглядывай к нему иногда.
Несмотря на то, что Чжинму не назвал имени, Со Як Бёк тепло улыбнулась:
— …Обязательно, Владыка.
Сапэчхон стремительно возвращался к жизни.
Чок Сэн без устали реорганизовывал военные силы и выстраивал дисциплину. Мён Се Чхан стянул в цитадель всех ищеек из Чжолиньчжэна, чтобы напасть на след Дворца. А Чхон У Мён и Вон Гон Ху взяли на себя боевые отряды и устроили воинам такие беспощадные тренировки, каких здесь не видывали даже в лучшие времена.
Пока подчиненные крутились как белки в колесе, Чжинму стоял на самом верхнем балконе Дворца Чхончжун и глядел вниз на оживающую твердыню.
Все вернулось на круги своя. После его мнимой смерти накопилась гора проблем, но раз уж Пять Королей снова собрались вместе и обрели гениального советника, дела постепенно пойдут на лад.
Разгромив Намгун Му Хю, он доказал, что превосходит легендарных Семь Святых Союза Справедливости. Отныне никто в Муриме не посмеет усомниться в его неоспоримом величии.
Впрочем, Союз Справедливости пока не плясал под его дудку безоговорочно.
Оставались лишь недобитые выродки из Дворца… и Демонический Культ.
Где прячется верхушка Дворца, до сих пор неизвестно, так что ловить их вслепую бессмысленно.
«Что ж, выходит, пора наведаться к демонам?»
Перед внутренним взором Чжинму невольно возник образ Пукри До Чхона.
Давние заклятые враги, вечно скалившие зубы и готовые вцепиться друг другу в глотки при малейшем поводе поспорить, кто из них сильнее.
Теперь, когда Чжинму молод и полностью вернул былую мощь, этот поединок обещал стать незабываемым.
Благодаря даосскому искусству Удана, уравновесившему свирепое Искусство Хаоса Темного Дракона, победа в затяжном бою была вполне реальна.
Но простой победы мало! Нужно втоптать этого хвастуна Пукри До Чхона в грязь, чтобы раз и навсегда доказать, кто абсолютный номер один в Поднебесной!
«Искусство Разума Двух Начал…»
Что произойдет, если идеально сплавить воедино Даосскую Ци и Демоническую Маги?
Сейчас это все еще слишком рискованно: объем Даосской Ци пока катастрофически уступает мощи Темного Дракона.
«Хм-м…»
«Решено: сперва наведаюсь в Демонический Культ. По дороге не спеша продолжу взращивать Даосскую Ци, достигну истинного Великого Предела, а уж потом…»
«Трепещи, сопляк из рода Пукри. Скоро я устрою тебе сладкую жизнь!»
Упиваясь предвкушением триумфа, Чжинму довольно ухмыльнулся и поднялся с перил. План наметился ясный, колебаться незачем.
Но прежде чем отправиться в путь…
«Надо бы заглянуть в мою тайную сокровищницу и проверить запасы золота. Да и редкие пилюли прихватить не помешает».
И тут в голове Чжинму внезапно всплыла мысль, о которой он напрочь забыл во всей этой суматохе.
То самое обещание, которое он так и не успел исполнить перед самой смертью…
— Стоп… А куда подевалась Хваян?!
«Проклятье, совсем из головы вылетело!»
— Хван Син!
— Я здесь!
На громовой оклик Чжинму в покои вихрем влетел перепуганный Хван Син.
— Разыщи мне одного человека.
— …?
— Зовут Хваян. Сейчас ей должно быть около тридцати…
— …
Услышав это, Хван Син ошарашенно уставился на господина, словно тот заговорил на птичьем языке.
— Чего застыл?
— А?..
— Я кому сказал?! Быстро пошел искать!
— Я-то пойду, господин… но это… это что, всё?
— В смысле?
— Никаких других примет нет?!
— …Это женщина.
Хван Син едва не завыл от бессилия.
«Да чтоб тебя черти драли, собака ты бешеных кровей! Ясное дело, что женщина, по имени же слышно! Женщина около тридцати — и это вся зацепка?! Хоть бы город назвал или лицо описал!»
— Пошел вон!
— …Слушаюсь!
Поняв, что больше ни слова вытянуть не удастся, а за лишний вопрос можно запросто схлопотать по шее, Хван Син понуро поплелся к выходу.
«Ладно… спрошу еще раз — точно без зубов останусь…»
Когда юноша скрылся за дверью, Чжинму снова повернулся к окну.
Хваян… По правде говоря, найдет он ее или нет — не имело решающего значения.
Но глубоко внутри все еще тлела легкая тоска по прошлому, и Чжинму просто хотел помочь несчастной женщине, которую в детстве продали за долги, вернуться в родные края.
«Ну, она наверняка где-то на землях Сапэчхона, Хаомун быстро ее отыщет… А, погодите-ка. А Хван Син вообще в курсе, где начинать поиски?»
Загружаем комментарии…