Расстояние между преследователем и жертвой то сокращалось, то увеличивалось вновь.
Стоило Самадо приблизиться и приготовиться схватить беглеца, как тот ускользал из-под самого носа. Но стоило дистанции увеличиться, как лучник тут же пускал стрелу, вновь разжигая ярость командира.
Самадо уже не понимал, куда именно бежит.
В его глазах стояла лишь удаляющаяся спина Дэгуна, а голова была забита единственным желанием — разорвать его на куски.
Однако бежавший следом за командиром Кён Тхэ Чжин не мог скрыть зародившихся сомнений.
Это было похоже на блуждание вслепую.
Они даже не понимали, куда направляются, слепо следуя на поводу у врага...
И в этот момент Кён Тхэ Чжин осознал нечто странное.
Путь, по которому их вели.
Беглец постоянно петлял то влево, то вправо, но общая траектория его движения складывалась в идеальный круг.
Более того, он держался так, чтобы всегда видеть краем глаза перемещения преследующего его отряда Мукгомдэ.
«Владыка отряда попался на его уловку и окончательно потерял рассудок от гнева. Из-за этого он в упор не видит, как странно петляет эта дорога».
— У Тхэ!
— ...?
Второй мечник отряда Мукгомдэ, У Тхэ, прибавил ходу и бросил вопросительный взгляд на поравнявшегося с ним Кён Тхэ Чжина.
— Мои подозрения подтвердились. Он ведет нас по кругу.
— ...
— Недавно он свернул влево, а значит, в следующий раз обязательно возьмет вправо.
У Тхэ коротко кивнул на слова соратника.
— Я пойду вперед и перережу ему путь. А ты продолжай следовать за владыкой.
— Понял.
Получив подтверждение, Кён Тхэ Чжин слегка сбавил темп.
Он отобрал ровно десятерых бойцов.
Если бы от строя отделился весь отряд, лучник наверняка заметил бы неладное.
Нужно было перехватить его в самый неожиданный момент, скрывая свое отсутствие так, будто воины просто отстали от общего темпа.
— На бегу сливайтесь с окружением и используйте складки местности!
Пользуясь расстоянием, отделявшим их от лучника, воины, замыкавшие строй, растворились среди деревьев по приказу Кён Тхэ Чжина.
Десять человек из полутора сотен. Одиночка ни за что не заметит пропажи.
Дождавшись, пока основной хвост отряда удалится, Кён Тхэ Чжин резко сменил направление.
Его искусство легкости позволяло лететь вперед, словно стрела, но он двигался скрытно.
Они выбрали кратчайший путь — по внутренней дуге того круга, который вычерчивал беглец.
«Перехватить его до того, как он доберется до своей ловушки».
Дэгун выкладывался на пределе возможностей.
Искусство легкости Ынвидан позволяло дробить крупицы внутренней силы так, чтобы покрывать тысячи ли без устали.
Однако сейчас ему приходилось тратить куда больше Ци, чем требовалось для простого бега.
Постоянная необходимость следить за перемещениями противника и удерживать дистанцию чудовищно изматывала тело.
Он провоцировал их и убегал уже полдня.
Внутренние резервы были на исходе, скорость неумолимо падала, и убийственная жажда крови, исходившая от Самадо, уже леденила затылок.
Если так пойдет дальше, его настигнут. Приходилось выжимать из тела последние крохи сил.
«Я не имею права стать обузой для остальных, повторив ошибку, совершенную во Втором Небе».
Сотни воинов Самдончхона, спасенные от вражеских отрядов, уже были собраны Хван Сином.
И даже если Дэгун не знал точных деталей, он был уверен: в условленном месте его уже ждут у заранее подготовленной засады.
Врага, которого с таким трудом удалось приманить, нельзя было упустить.
«Уже близко. Скоро лес закончится, и начнется ущелье, где расставлены капканы».
Теперь оставалось лишь поставить на кон собственную жизнь. Выплеснув остатки сил, Дэгун понесся вперед по прямой.
Шу-у-ух!
Самадо, стремительно сокративший дистанцию, взмахнул мечом — лезвие срезало прядь волос с затылка лучника.
Почувствовав, как мороз пробежал по коже, Дэгун из последних сил рванул вперед, разрывая дистанцию.
Ба-а-ам!
Тело лучника, словно выпущенный снаряд, в мгновение ока вылетело на опушку леса.
Наконец сквозь ветви деревьев вдали показались скалы ущелья. Оставалось лишь затянуть преследователей внутрь, на возвышенность — и дело сделано.
Какое значение имеет то, что даньтянь горит огнем, а мышцы рвутся от перегрузки из-за безудержного сжигания внутренней силы?
Даже если он погибнет там, впереди его ждут товарищи, готовые поддержать.
Вход в ущелье неумолимо приближался.
Дэгун наложил стрелу на железный лук и торопливо пустил ее в небо, подавая условный сигнал союзникам.
Затем, стиснув зубы до скрежета, он направил последние крупицы Ци в точки на ногах, и в тот самый миг, когда он уже готов был выбежать на открытое пространство за границей леса...
Шорох! Треск!
Заросли слева заходили ходуном от треска ломающихся ветвей.
«...?!»
Прежде чем сомнение успело оформиться в мысль, из чащи выметнулись черные тени, и черные, как тушь, клинки рассекли воздух сбоку.
Поскольку Дэгун несся на предельной скорости, получилось так, будто он сам налетел грудью на лезвия мечей.
Уклониться было невозможно.
Дэгун среагировал мгновенно — перерезал тетиву своего железного лука.
Дзинь!
Едва натянутый до предела железный лук с щелчком распрямился, как по нему пришелся сокрушительный удар меча.
Тян-н-нг!
С оглушительным металлическим звоном Дэгун вылетел из лесной чащи и кубарем покатился по каменистой земле пустоши.
— Кха-а!..
Удар был сокрушительным.
Острый обломок камня вспорол спину, кровь хлынула горлом, но лучник даже не подумал остановиться.
Едва перекатившись через плечо и попытавшись встать на ноги, он увидел, как Кён Тхэ Чжин со своими людьми уже бросились наперерез, отрезая путь к ущелью.
— Хватайте его! Не упустите!
«Проклятье... Просчитали путь и зашли наперерез?»
Бросив быстрый взгляд на приближающихся врагов, Дэгун оценил расстояние до каньона.
Около сотни чжанов.
Нужно прорваться в ущелье любой ценой.
Если его схватят здесь, ловушка окажется бесполезной, а все усилия по приманке лишь раскроют позиции союзников.
Из-за заминки от падения Самадо уже стремительно настигал его сзади.
Нужно бежать.
Собственная жизнь и смерть больше не имели значения. Главное — загнать их в ущелье.
Колени гудели от нечеловеческой усталости, а мышцы вопили от боли, готовые вот-вот лопнуть.
До спасительного входа оставались считаные шаги.
Вжих! Чвак!
Стоило Дэгуну пересечь невидимую границу каньона, как спину обожгла яростная боль — клинок рассек плоть, и лучник рухнул на колени, пропахав носом землю.
Рана была глубокой.
Это было понятно даже без взгляда назад — по тому, как горячая кровь заливала одежду.
И все же нужно было двигаться.
Хоть как-то... пока оставалась хоть капля сил сделать шаг, нужно было ползти вперед.
Опираясь на погнувшийся железный прут, который еще недавно был луком, Дэгун заковылял в глубь ущелья, волоча перебитую ногу.
— Хе-хе-хе... Ну и верткий же ты ублюдок.
Бах!
Едва переступив границу каньона, Кён Тхэ Чжин нагнал Дэгуна и с размаху ударил его ногой в спину.
Беспомощно распластавшись на камнях, лучник обвел окрестности затуманенным взором и вдруг светло, облегченно улыбнулся.
Получилось. Они внутри.
Еле-еле приподнявшись и опираясь на железный обломок лука, Дэгун посмотрел на вход в ущелье.
Следом за Кён Тхэ Чжином туда втягивались Самадо и основные силы Мукгомдэ.
— Этот сукин сын еще и лыбится?
— ...
Дэгун ничего не ответил на слова Кён Тхэ Чжина, лишь шире растянул губы в улыбке.
Его долг был выполнен.
Теперь казалось, что он наконец-то сможет с чистой совестью встретиться с теми братьями, которые ушли на тот свет раньше него.
«Черт подери, почему это задание оказалось таким тяжелым?..»
Когда цель была достигнута, чудовищное напряжение наконец отпустило, и Дэгун рухнул обратно на землю, не в силах совладать с дрожащим телом.
«Убивайте».
«У меня все равно больше нет сил шевельнуться, куски собачьего дерьма».
— Паршивая тварь!
Видя перед лицом неминуемой гибели эту наглую улыбку на лице Дэгуна, Кён Тхэ Чжин задохнулся от ярости и занес клинок.
Он снесет ему голову одним ударом.
Перережет глотку одним взмахом и заставит ответить за насмешку над Мукгомдэ.
Меч Кён Тхэ Чжина очертил в воздухе холодную диагональ.
— ...!
В этот миг откуда-то сбоку от поверженного лучника что-то метнулось.
«Что это?! Засада?!»
Оцепенев от неожиданности, Кён Тхэ Чжин судорожно попытался вернуть меч в защитную позицию.
Дзи-и-ин!
Короткий кинжал с чудовищной силой отвел его клинок в сторону.
А следом... тонкое граненое шило, блеснувшее во тьме подобно молнии, устремилось прямо в открывшуюся грудь!
Хлюп! Чвак!
— ...!
«Проклятье... Их двое?!»
Кён Тхэ Чжин, пропустивший внезапную атаку, пошатнулся и схватился за шею с выражением абсолютного неверия на лице.
Алая кровь фонтаном хлестала сквозь его судорожно сжатые пальцы.
Его горло было пробито насквозь.
— Второй. Ты что, берега попутал, пес смердящий? Надо было не горло тебе дырявить, а засунуть это шило в твою мерзкую пасть и разорвать ее до самых ушей.
— ...
Тот, кто пронзил его шею, был невысоким, смазливым юношей.
Отскочив назад после удара, он холодно осклабился и неторопливо слизал кровь со своего черного шила.
А рядом стоял второй — мужчина с затуманенным, немигающим взглядом, нанесший первый удар кинжалом.
«Черт... Как глупо...»
Кён Тхэ Чжин покачнулся, сделал шаг назад и рухнул на каменные плиты, заливая землю хлещущей из пробитой шеи кровью.
— ...
Самадо, вошедший следом за авангардом, увидел замертво упавшего Кён Тхэ Чжина и холодно окинул взглядом стены ущелья справа и слева.
Если в месте, куда их заманивали, пряталась засада, значит, весь этот каньон изначально был ловушкой.
И действительно: люди, до этого лежавшие пластом на вершинах скал, чтобы не выдать себя, один за другим поднимались на ноги, плотным кольцом заполняя уступы ущелья.
«Проклятье».
Самадо со скрежетом стиснул зубы и вперил леденящий взгляд в Дэгуна, которого уже поднял на ноги и бережно поддерживал Хван Син.
— Вы заманили нас сюда ради этой жалкой мышеловки?
— ...
— Похоже, вы слишком ни во что не ставите черноклинников под моим началом! Неужели вы всерьез думали напугать нас каким-то жалким капканом?!
Свирепая аура, исходящая от тела Самадо, начала сгущаться на лезвии его клинка.
— У Тхэ!
Не оборачиваясь, бросил Самадо. У Тхэ взревел так, что эхо заметалось по всему каньону:
— Мукгомдэ! Сомкнуть боевые порядки! Приготовиться к отражению вражеской атаки!
Повинуясь приказу, воины Мукгомдэ слаженно разошлись влево и вправо, мгновенно выстроившись в идеальную боевую формацию с ледяным спокойствием на лицах.
Даже смерть Кён Тхэ Чжина, случившаяся у них на глазах, не поколебала их железную дисциплину.
— Да, сначала я перережу вас. А затем истреблю всех до единого ублюдков на этих скалах!
— ...
Ответ прилетел прямо с вершины утеса.
— И кто же это решает, кому из нас суждено сдохнуть?
Громоподобный, раскатистый голос.
Вслед за ним с отвесной скалы вниз, словно птица, спикировала женщина с суровым, властным лицом.
— Призрачный Демонический Зверь Нын Со Хён?..
Самадо, долгие годы проживший в тени Демонического Культа бок о бок с Малым Владыкой и Но Гук Тхэ, не мог не узнать ее — двенадцатую среди великих владык Культа.
Более того, следом за ней со скал на дно ущелья посыпались новые фигуры.
Старик Кукла, чей тучный живот колыхался так, будто шар вот-вот покатится по земле, и командир одного из демонических отрядов с изогнутым клинком наперевес.
А следом — встреченные на обратном пути У Ян Чжином и направленные сюда Вредитель и Гакчхуль, сжимавший в руке бедренную кость снежного кролика Тяньшаня.
Они приземлялись с разных сторон, беря отряд черноклинников в плотное полукольцо.
— Ха, какая нелепость.
Самадо не сдержал презрительного смешка.
«Эти идиоты вообще понимают, что такое засада?»
Он не знал остальных, но лица Нын Со Хён и Куклы были ему прекрасно известны. Без сомнения, среди них были и другие признанные мастера.
Но какой командир бросается в рукопашную во главе отряда, прыгая прямо в расставленную ловушку?
Разве это не равносильно добровольной сдаче на заклание?
Причем не кому-нибудь, а лично ему.
— Безумцы... Нын Со Хён и Кукла? Среди вас лишь двое достигли ступени Кристаллизованной Ци! И вы смеете выступать против меня, Самадо?!
Самадо скривил губы в холодной усмешке и вскинул черный меч.
— Я — владыка Черных Клинков! Я — сама смерть на поле бо...
— До чего же ты, сука, пиздлив.
— ...
Голос прозвучал резко, грубо и оборвал его на полуслове.
«Какой еще ублюдок вылез на этот раз?!»
Самадо нахмурился и резко повернул голову.
Ко входу в ущелье.
Туда неспешно входили четверо мужчин.
— «Я, Самадо, бла-бла-бла»... Что за великое имя ты себе выдумал, раз треплешься о нем без умолку с самого начала? Уши вянут от твоего скулежа.
— ...
Глаза Самадо опасно сузились от этого насмешливого тона.
Черная форма... Одеяния бойцов отряда Мукгомдэ?!
Что здесь происходит?!
И в тот миг, когда вошедший сделал шаг вперед, все мастера, окружавшие строй черноклинников, почтительно склонили головы.
— А ну пошли вон с дороги, паршивые выродки.
Пока ошеломленный Самадо пытался осмыслить происходящее, Чжинму вперил леденящий взгляд в строй мечников, преграждавших ему путь.
Однако бойцы гордого отряда Мукгомдэ вместо того, чтобы расступиться, синхронно выставили мечи и приняли боевые стойки...
Чжинму тяжело вздохнул, нахмурив брови.
«Опять свидетели».
Вслед за вздохом убийственная жажда крови, копившаяся внутри, вырвалась наружу подобно шторму, закружившись вихрем во всех направлениях. Его смоляные зрачки озарились кристально чистым сиянием.
«"Я, Самадо"... Тьфу. Из-за его собачьего лая я передумал. Дважды повторять не стану. Раз этот кусок дерьма с самого начала напрашивается на смерть — пусть стоит. Растопчу так, что мокрого места не останется».
Загружаем комментарии…