Это была поистине чудовищная, жестокая бойня.
Разрушение скал и ущелий черной энергией казалось детской забавой по сравнению с тем, что произошло дальше. Даже обратившись в окровавленного мертвеца, захлебывающегося собственной кровью, этот парень продолжал накрывать пространство сотнями сияющих мечей. Его мощь оказалась запредельной даже без всякой магии.
Синее Пламя было на волосок от полного уничтожения.
Но оно выстояло.
Выдержало весь натиск, а сокрушительный встречный удар наконец-то свалил проклятого человека.
— Хе-хе-хе… — тяжело хрипя, Синее Пламя подошло к неподвижному телу Чжинму и наклонилось. — Тварь упрямая. Довести себя до такого состояния, лишь бы помучить меня…
Тук-тук.
Оно небрежно пнуло бесформенное тело носком сапога. Никакого ответа. Ни чудовищной Маги, ни жгучей Сонги, терзавшей его плоть, больше не ощущалось. Не веря своему счастью, демон пригляделся внимательнее: зрачки расширены и лишены фокуса, а над растекающейся багровой лужей больше не поднимался пар.
Тело остывало на глазах.
Мертв. Абсолютно, окончательно мертв.
Единственный противник, способный угрожать его существованию, пал от истощения и ран.
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Убедившись в гибели Чжинму, Синее Пламя запрокинуло голову и исторгло торжествующий рев, от которого в небесах заплясали сполохи огня:
— Я жил целую тысячу лет! Неужели ты всерьез думал, что сможешь победить меня, жалкий смертный?! Ты ни секунды не был мне ровней!
Оно упивалось триумфом, оглашая безжизненные склоны безумным хохотом.
Сколько прошло времени? Наконец смех оборвался. Синее Пламя опустило взгляд и с ледяным презрением посмотрело на застывших вдали людей.
— Са… сук… — рыдал Чхон У, пока Чхон Сан медленно поднимал клинок с горящими от ненависти глазами.
— Небеса…
— Это же монстр…
Хван Син с онемевшим взором, его подручные, лидеры фракций — все застыли в ужасе.
— Беда… Как нам теперь остановить Главу, впавшего в помрачение? — шептали воины Демонического Культа, чьи лица посерели от отчаяния.
Что делать? Неужели тысячелетней истории Культа пришел бесславный конец?
— Выхода нет. Мы должны объединить силы и уничтожить его! — подавил дрожь в голосе Пукри До Пхён. Он собрал всю оставшуюся внутреннюю энергию и вышел вперед.
Настал миг, когда кто-то обязан был взять грех на душу. Да, перед ним стоял старший брат, которого он любил и почитал всю жизнь, великий Глава, чьими деяниями гордились поколения… Но колебаться было нельзя. Если кому-то суждено обнажить клинок против владыки, то первым должен быть его собственный брат. Мало того, что Пукри потерпел поражение от мастера Чжунъюаня — теперь на нем повиснет клеймо безумца, обратившегося в чудовище.
Оставалось лишь одно: убить его любой ценой и спасти Тысячелетний Культ от истребления.
— Слушайте приказ всему Культу! Забудьте, что он из рода Пукри! Отныне наша цель — уничтожить Главу!
— …
При звуке этого приказа, пересилившего разрывающую сердце боль, воины Культа сбросили оцепенение и вновь разожгли в душах пламя войны. Каждый понимал: если они не остановят чудовище здесь, солнце Демонического Культа закатится навсегда.
— Вы поможете нам? — Пукри До Пхён перевел тяжелый взгляд на даоса в синих одеяниях.
С первого взгляда было ясно: хоть никто и не произнес этого вслух, этот человек был старшим среди тех, кто пришел вместе с павшим воином.
— Да. Я помогу, — ответил Чхон Сан, перехватив меч обратным хватом и прижав к груди в традиционном даосском приветствии.
Пукри До Пхён коротко кивнул.
— Чхон У.
— …Да, старший брат.
— Вытри слезы и сожми кулаки.
— …
— Это не просто месть за сасука. Это наш долг как даосов. Если владыка Пукри, обуянный скверной, спустится с гор, мир погрузится в пучину хаоса. Мы защищаем покой простого люда, и наш священный завет — не выпустить это чудовище за пределы Тяньшаня. Даже ценой собственной жизни мы обязаны заковать его в вечные цепи на этой вершине!
Смахнув слезы рукавом, потрясенный речью брата Чхон У стиснул кулаки до побеления костяшек, а взгляд его прояснился.
Нын Со Хён с уважением посмотрел на обоих даосов.
«Они следовали за господином Чжинму, которого признавали своим наставником… и выучка их поразительна. Или вернее сказать — люди с таким несгибаемым духом нашли достойного учителя? Быть может, они станут несокрушимой опорой праведных сект вместо погибшего».
Со смертью Чжинму узы распались, и в будущем они могли встретиться уже как враги, но прямо сейчас все должны были встать плечом к плечу против общей погибели.
— Я с вами, даос Чхон Сан.
— Благодарю.
Нын Со Хён встал по правую руку от Чхон Сана. Хван Син сжал в пальцах смертоносное шило из черного железа, Со Дон Бо спрятал в ладонях парные кинжалы, Гакчхуль вскинул тяжелую кроличью кость, а лидер Ынвидан Дэгун натянул тетиву верного железного лука.
— Кхе-хе-хе… Жалкие безумцы! — Синее Пламя с издевкой ощутило разгорающуюся вокруг жажду битвы. — Вы хотите сразиться со мной? С такой-то ничтожной силой, когда меня не смогли остановить ни сам Пукри До Чхон, ни этот даосский выродок?
В глазах древнего духа они выглядели не более чем букашками.
— Сколько мяса… Рубить — не перерубить.
Сделав шаг вперед, демон вдруг опустил взгляд на свои ноги. Ступни превратились в бесформенное месиво. Как и тело Чжинму, сосуд Пукри До Чхона был истерзан до предела: не осталось ни одной целой кости, а кожа покрылась глубокими рассечениями от клинка.
— Впрочем, плевать. Все равно этому старику под девяносто, я и не собирался задерживаться в нем надолго.
Оно вновь вскинуло голову, оглядывая строй защитников, и его взгляд зацепился за Чхон Сана.
— Какая жалость… Если бы не твоя молодость, чистота и плотная Сонги, накопленная внутри, я бы переселился в тебя сию же секунду.
Одержимость. Слияние чужой души с плотью. Оно проделало это однажды — почему бы не повторить? Однако пытаться завладеть телом носителя даосской энергии было самоубийством: одно неверное движение, и чистая благодать сожжет его изнутри.
— Этот чуток староват, зато сильнейший среди них. И в нем бурлит родная демоническая ци — войти будет проще простого.
С сожалением отведя взгляд от Чхон Сана, Синее Пламя уставилось на вышедшего вперед Пукри До Пхёна:
— Решено. Следующим будешь ты.
С кривой ухмылкой чудовище неторопливо двинулось вперед. Спешить было некуда. Оно ведь бессмертный дух, от старости не помрет… Синее Пламя собиралось растянуть удовольствие. Оно медленно, со вкусом переломает им кости одному за другим, упиваясь стонами боли, вслушиваясь в хруст хрящей и смакуя предсмертную агонию.
— Кхе-хе-хе…
Удаляясь от поверженного Чжинму, дух впитывал ярость, яд и затаенный страх в глазах противников. Защитники, готовые стоять насмерть, не могли сдвинуться с места: леденящий синий взор парализовал волю, а тяжелая жажда крови давила на легкие, мешая дышать.
— Я вырву ваши сердца…
Кхе-кхе-кхе! Бле-э-э!
— …?
Угрозу прервал отвратительный, натужный звук кашля и рвоты.
Все замерли. Звук раздался сзади. «Неужели… он?!»
Дыхание ведь остановилось! Ни единой крупицы ци в теле не оставалось!
Синее Пламя медленно, с нарастающей паникой обернулось назад.
— …!
В расширенных синих зрачках отразился силуэт лежащего ничком Чжинму, изрыгающего на снег сгустки черной крови.
«Почему мертвец встает на ноги?!»
— Кха… Фу-у-ух… — отхаркавшись запекшейся дурной кровью, Чжинму с трудом поднялся, выпрямился во весь рост и длинно выдохнул, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Твою мать… Чуть святым бессмертным не заделался.
— …
«Он… он действительно выжил?!»
Человек, который по всем законам природы должен был сдохнуть трижды, спокойно поднялся и грязно выругался. Немая сцена. У всех присутствующих — от Синего Пламени и Пукри До Пхёна до остолбеневшего Чхон Сана — на лицах застыло одинаковое выражение полнейшего шока.
— Впрочем, ладно, вроде обошлось. А я уж испугался, что провалялся тут вечность.
Синее Пламя, потеряв дар речи, смотрело на воскресшего врага круглыми глазами, после чего выдавило:
— Как… как ты выжил?!
Чжинму расправил плечи и смерил пламя насмешливым взглядом:
— «Как-как»… Задом об косяк! Я уже поднимался на Небеса, да передумал. Меня даже сам Жнец Смерти за чуб удержать не сумел, а тут какие-то плешивые небожители разинули рты. Заждался, небось? Старые хрычи на облаках так назойливо звали, еле отвязался.
— …Что за несусветный бред ты несешь?!
— Не понимаешь — и хрен с тобой. Я сам впервые через такое прошел, до сих пор башка трещит: то ли явь, то ли сон привиделся. И вообще… Эй, Пукри До Чхон!
— …
«Пукри До Чхон? Он что, спятил после воскрешения? С чего он зовет этого слабака, прекрасно зная, что его душу пожрали?»
Синее Пламя осклабилось было в издевке, но Чжинму невозмутимо продолжил:
— Обожди малость. Я тебя мигом вытащу.
— …
«Он точно умом тронулся».
Чжинму лишь усмехнулся, глядя на ошарашенную морду паразита.
«Испугался, огрызок?»
Раньше он этого не замечал, но теперь, обретя новое восприятие, видел суть вещей без малейших усилий.
«Неужели такова сила Тэгык?»
Внутри бренного тела Пукри До Чхона переплетались два цвета: синий и багровый. Синий принадлежал наглому огоньку, а вот алый… алый был несгибаемой душой самого владыки Культа! Пукри До Чхон отчаянно сопротивлялся, вцепившись зубами в остатки своего «я».
«Конечно, тебе обидно. Тобой помыкает какой-то посторонний мусор. Я бы на твоем месте тоже взбесился».
— Давай закончим по-быстрому, — Чжинму лениво потянулся. — Как бы совершенно ни было состояние Тэгык, моя туша долго не протянет.
— …?
— Тысячелетняя обида? Мир в крови утопить? Больной ублюдок. А ну, иди сюда. Я мигом выбью из тебя эту дурь.
Слегка вздернув подбородок, Чжинму пренебрежительно поманил пламя пальцем.
— Ах ты щенок…
— …
«Обиделся, кострище? Сорный огонь смеет огрызаться на даоса, только что сбежавшего с порога вознесения!»
— Ну так идешь или нет? Чего телишься?
— …
От непрерывных насмешек пламя задрожало и вперилось в Чжинму взглядом, полным слепой ненависти.
«Эти глаза… Я ничего в них не чувствую».
Взор Чжинму был абсолютно чист, прозрачен и пуст, словно у новорожденного младенца. Но почему тогда от этого взгляда внутри все сжималось от липкого ужаса?
Синее Пламя вглядывалось в оппонента, пытаясь нащупать хоть каплю энергии. Ничего. Абсолютная пустота. Словно вся ци испарилась, и перед ним стоял обычный смертный оборванец.
Осознав, что в теле Чжинму нет даже следа внутренней силы, Синее Пламя оскалилось в зловещей усмешке:
«Сумасшедший здесь только ты! Вернулся с того света и окончательно лишился рассудка. Что ж, я убью тебя еще раз! Не знаю, какое чудо вернуло тебя к жизни, но на сей раз я сотру тебя в пыль!»
— Кхе-хе-хе-хе…
Пукри До Чхон зашелся каркающим смехом, исторгая волны первородного ужаса. Однако лицо Чжинму оставалось невозмутимым.
«Оно сильно… но я отчетливо его вижу. Весь поток демонической ци как на ладони».
Никогда прежде Чжинму не созерцал мир столь ясно. Зрелище было настолько ошеломляющим, что ему хотелось продлить это мгновение.
— Сдохни!
Бабах!
Смяв под собой каменистый грунт, Синее Пламя метнулось к Чжинму, оставляя в воздухе шлейф синих искр. Быстро и неотвратимо. В долю секунды преодолев разделявшее их расстояние, монстр выбросил когтистые пальцы к лицу даоса, намереваясь разорвать череп на куски.
Чжинму лишь плавно, без тени суеты вытянул обе ладони навстречу несущемуся вихрю. И мягко толкнул воздух.
Шу-у-ух!
Смертоносный выпад, способный рассечь скалу, прорезал пустоту, а тело чудовища само собой отклонилось в сторону по инерции.
— …!
Опешив от неудачи, Синее Пламя мгновенно выбросило встречный кулак. Обычный человек не успел бы даже моргнуть, но для Чжинму удар двигался с черепашьей скоростью. Он ясно ощущал вектор силы в летящем кулаке. Знал, где сломать его траекторию, а куда позволить ему стечь.
«Как назвать это ощущение? Пожалуй… путь течения ци. Назову это Оком Созерцания (Гван)».
Чжинму мягко коснулся летящего кулака кончиками пальцев и слегка изменил направление потока.
Вжих.
Кулак вновь рассек пустоту. Почуяв неладное, Синее Пламя резко отпрянуло назад.
И в этот миг перед внутренним взором Чжинму вспыхнула яркая сияющая точка. Узел средоточия. Место, куда сходились абсолютно все силовые линии вражеской энергии.
Чжинму невольно шагнул вперед и протянул руку к этой точке.
Хлоп!
Движение выглядело невесомым касанием, но стоило пальцам Чжинму соприкоснуться с узлом силы, как Синее Пламя с глухим стоном отшатнулось, содрогаясь всем телом от глубинного резонанса.
— Кх-х-х!..
Чжинму тяжело перевел дух и опустил руку. Преследовать врага он не стал, лишь задумчиво разглядывая собственную ладонь.
«Что это было? Брешь в защите? Акупунктурный узел судьбы?.. Небожители заливали, будто я первый человек, постигший истинный Тэгык. Похоже, придется придумывать имена куче новых приемов. Впрочем, мне даже нравится. Словно создаю нечто небывалое с нуля».
Когда ци собирается в одной точке — рождается уязвимость.
Синее Пламя ринулось в атаку с удвоенным бешенством, а Чжинму встретил его с ленивым спокойствием. Перед его глазами не существовало ничего лишнего: лишь течение, точка стягивания и миг высвобождения. Всего три элемента, превосходящие любые ухищрения боевых искусств.
«Слияние Тэгык… Не зря я прошел через эту муку. Хотелось бы посмаковать это чувство подольше, но пора заканчивать. Мое тело на исходе. Да и твое тоже…»
Шорох.
Чжинму сделал шаг. Казалось, он едва оторвал ступню от земли, находясь в десятке шагов от противника, но в следующее мгновение он уже стоял вплотную к чудовищу.
Его ладонь невесомо легла на лоб Пукри До Чхона.
— Хватит с тебя разрушений. Пора гаснуть, бесовский уголек.
Вспышка!
Не было ни грохота, ни ослепительных сияний. Лишь одно легкое даосское касание.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!..
«Куда ты денешься, дрянь подзаборная? Тысячу лет жил? Да мне плевать. Сегодня на твоих поминках чарку никто не поднимет».
Демонический вой оборвался.
Синий свет, веками терзавший душу и плоть Пукри До Чхона, начал стремительно блекнуть, распадаясь на мерцающие крупицы, пока не растворился без следа.
Шлеп.
Освобожденное от паразита тело Пукри До Чхона без сил рухнуло на колени прямо к ногам Чжинму.
— …
Долгая, изнурительная битва наконец подошла к концу.
Стоя посреди мира, погрузившегося в звенящую тишину, Чжинму поднял лицо к небу, ощутив на горящей коже холодное прикосновение.
— Снег… пошел.
Одинокие снежинки, кружащие в морозном воздухе, на глазах превращались в густые хлопья, затягивая свинцовое небо и укрывая белым саваном растерзанные пики Тяньшаня.
Снег остужал яростный жар битвы, мягко скрывая под собой кровь, обломки скал и пепелище.
Так Чжинму поставил точку в схватке со своим заклятым врагом.
Загружаем комментарии…