— Хм, какой сегодня прекрасный день.
В последнее время благородная наложница Мань пребывала в наилучшем расположении духа.
Она и подумать не могла, что хваленый Чжинму окажется столь ненасытным до власти и золота.
Герой Мурима? Даосский праведник?
Говорят, нет на свете мужа, способного устоять перед звоном монет и величием чинов. Стоило опустошить императорские закрома, осыпать его богатствами и пожаловать высокий сан, как у монаха разгорелись глаза, и он принялся травить людей Князя Ёна, словно дворовых крыс.
С тех пор как он ступил на землю Суньтянь-фу, прошел всего месяц.
Но за эти тридцать дней он нанес группировке Князя Ёна больший урон, чем наложница и Западное Бюро смогли причинить за целых три года!
Приспешники князя падали один за другим под сокрушительным напором безумца, который плевать хотел на установленные порядки и растоптал все писаные законы.
Истинно говорят: нет ничего страшнее невежды, уверовавшего в собственную безнаказанность.
Он действовал с леденящей кровь беспощадностью.
Более того: весь народный гнев и ропот сановников, прежде копившийся против наложницы, теперь целиком обратился на Чжинму.
Она с самого начала планировала использовать его и избавиться от него, но кто бы мог подумать, что этот глупец с такой готовностью взвалит на свои плечи всю грязную славу?
Пусть Наследного Принца до сих пор не удалось изловить, но с Чжинму на ее стороне это оставалось лишь вопросом времени.
Даже если принца не найдут вовсе — какая разница?
Стоит расправиться с Князем Ёном, как она тут же склонит на свою сторону Шесть Министерств и казнит зарвавшегося даоса.
Она захватит Запретный город и одновременно уничтожит заклятого врага Великого Дворца — разве это не идеальный удар, разящий двух птиц разом?
Тогда, даже если Наследный Принц восстанет из мертвых вместе со своими предками, никто уже не сможет остановить поступь истинных владык.
С блаженной улыбкой пригубив ароматный чай, наложница обратилась к подошедшему Ван Чжику:
— Значит, от Владыки Великого Дворца пришли вести?
— Именно так, Ваше Высочество.
Ван Чжик бережно извлек из-за пазухи послание и с глубоким поклоном протянул его госпоже.
Хрусть.
Сломав восковую печать, наложница пробежала глазами строки, и ее улыбка стала еще шире.
— Армия уже подошла к озеру Пахо в землях Сакволь?
— Да, снега на перевалах сошли, и продвижение войск идет без помех. Самое большее через полгода они без труда выйдут к границам Срединных Равнин.
Наложница не скрывала ликования.
Похвала от Патриарха за хитроумный план с использованием Чжинму грела душу, но куда больше радовала скорость наступления.
— Долгожданный час наконец пробил. Время пришло! С этой земли, откуда будет изгнан никчемный род Чжу, поднимется новое великое царство клана Хан! Век унижений и тайных трудов окупился сполна!
— Поздравляю вас, Ваше Высочество!
Ван Чжик низко склонился перед наложницей, чьи щеки алели от триумфа.
— Ты славно потрудился, адмирал Ван. Твоя помощь неоценима. В тот день, когда Владыка Великого Дворца сокрушит эту прогнившую империю и вернет нам законный свет, я лично воспою твои заслуги и возведу тебя в ранг основателя династии!
— ...!
От столь щедрых посулов и сияющих перспектив у Ван Чжика перехватило дыхание, и он с глухим стуком ударил лбом о полированный пол.
Одно лишь предвкушение заставляло его сердце бешено колотиться.
Жалкий подонок третьего сорта, промышлявший заказными убийствами в Даньцзянкоу до того, как его оскопили и пристроили во дворец, станет отцом-основателем новой империи!
Казалось, все муки тайных тренировок и годы собачьей верности наконец вознаграждены сторицей.
— Моя верность Ее Высочеству пребудет вечной!
— Конечно. Иначе и быть не может.
— ...
— Но в оставшиеся полгода мы должны проявить предельную бдительность. Приложи все силы, чтобы преподнести эту страну и помогавший ей Мурим на блюде Владыке Великого Дворца.
— Слушаюсь, Ваше Высочество! Я утрою усердие и исполню свой долг до конца.
Удовлетворенная его готовностью, наложница вновь поднесла пиалу к губам и сделала глоток.
— Вроде бы тот же сбор, что я пью каждый день, но сегодня вкус кажется несравненно слаще. Да и солнце так ласково светит... Негоже сидеть в четырех стенах. Прогуляемся по саду.
— В таком случае я удаляюсь.
Решив, что госпожа желает остаться наедине со свитой, Ван Чжик поднялся, но наложница остановила его движением тонкой руки:
— Нет. Пойдем вместе, побеседуем на свежем воздухе.
— Но дела...
— Оставь. Разве ты не заслужил один день передышки? Всю грязную работу за нас сейчас делает этот полоумный монах.
Ван Чжик поколебался мгновение, глядя на ее безмятежное лицо, и склонил голову:
— Как прикажете, Ваше Высочество.
«И то верно. Какая разница? Пока этот деревенщина усердно давит князя...»
Внезапный выход наложницы из дворца Гоннёнгун застал евнухов и служанок врасплох. Прислуга в панике засуетилась, освобождая дорогу.
Одна из юных служанок, споткнувшись в спешке, не удержала равновесия и с жалобным вскриком упала прямо под ноги госпоже, задев край ее роскошного подола.
— Ах ты дрянь! — взревел Ван Чжик. — Как смеешь проявлять такую дерзость перед госпожой?!
— Полно, адмирал Ван. Не стоит бранить дитя.
К изумлению присутствующих, наложница Мань грациозно опустилась на колени перед дрожащей служанкой и с материнской нежностью заглянула ей в лицо:
— Ты не ушиблась?
— В-ваше Высочество!.. Пощадите! Раба виновата, молю о пощаде! — девчушка забилась в истерике, прижимаясь лбом к каменным плитам.
Но наложница лишь ласково улыбнулась:
— Полно дрожать. Разве я чудовище, чтобы убивать за оплошность? Посмотри, ты же разбила коленку. Нужно быть осторожнее.
— ...
Видя, что свирепая госпожа, державшая в страхе весь внутренний двор, вдруг обращается с ней с такой кротостью, служанка замерла, не веря своим ушам.
— Ну же, вставай.
— Д-да, Ваше Высочество...
Наложница сама помогла девушке подняться, бережно обняла ее за плечи и принялась мягко гладить по волосам, словно успокаивая испуганного птенца.
Дворцовые евнухи с облегчением перевели дух. Заслужить прощение столь безжалостной госпожи — этой девчонке прошлой ночью явно привиделся благословенный дракон!
И в тот самый миг, когда наложница прижимала к себе дрожащую служанку...
Топ-топ-топ!
В ворота Гоннёнгуна, срываясь на бег, ворвался гонец из Западного Бюро.
Неслыханная дерзость! Во внутреннем дворе надлежало оставлять оружие и двигаться бесшумно, едва касаясь земли.
Но вид гонца выражал такой неподдельный ужас, что Ван Чжик, не тратя времени на упреки, шагнул ему навстречу:
— В чем дело?
— Господин адмирал... там...
В глазах подбежавшего офицера читалась полная растерянность. Если он осмелился явиться прямо сюда, вести не сулили ничего хорошего.
— Говори внятно! Ее Высочество изволит прогуливаться.
Офицер рухнул ничком:
— Вам нужно срочно явиться в Палату допросов Чхугукчжан!
— В Чхугукчжан?
Пока Ван Чжик недоуменно хмурился, наложница, всё так же не выпуская из объятий служанку, с легкой усмешкой поинтересовалась:
— Что там еще? Неужто наш неотесанный даос изловил очередного крупного генерала Князя Ёна?
— Нет, госпожа... Дело не в князе...
Офицер замялся, страшась произнести правду вслух. Ван Чжик не выдержал и зашипел:
— Ты оглох, собачий сын?! Ее Высочество задала вопрос! Отвечай немедленно!
— Это... Министры Шести Ведомств!
— ...
Лица Ван Чжика и наложницы окаменели.
Шесть Министерств.
Ведомство чинов, управлявшее назначениями; Ведомство налогов, державшее казну и амбары; Военное ведомство; Ведомство церемоний; Ведомство юстиции и наказаний, карающее преступников; Ведомство общественных работ, ведавшее стройками империи.
Если Офис пяти армий был военным хребтом государства, то Шесть Министерств составляли его административное сердце.
Туда, в противовес захватившему армию Князю Ёну, наложница ценой трех лет интриг рассадила своих верных марионеток.
И этих министров схватили и поволокли на допрос?!
— Ублюдок! — прохрипел Ван Чжик. — Что за чушь ты несешь?! Как высшие сановники двора могли оказаться на дыбе?!
— Только что поступили донесения! Инспектор Удоса поднял своих бойцов и лично арестовал министров всех шести министерств!
— ...?!
Всех шестерых? Глав правительственных палат?!
Ни словом не предупредив наложницу?!
— Этот сумасшедший выродок!.. — выплюнул Ван Чжик, ошарашенно глядя на госпожу.
— ...
От прежней кротости наложницы не осталось и следа. Ее лицо превратилось в застывшую маску нечеловеческой ярости, а вокруг разлился замогильный холод, достойный истинного демона.
— Кх... кха... госпожа...
— ...
Маленькая служанка захрипела. Пальцы наложницы, секунду назад гладившие ее по затылку, сомкнулись на тонкой шее железными тисками.
— П-пощадите... — задыхаясь, простонала девушка. Глаза ее налились кровью, по щекам покатились слезы, но лицо госпожи оставалось неподвижным.
Скрип.
Губы наложницы приоткрылись, обнажая хищно стиснутые зубы.
Хрусь!
С омерзительным звуком ломающихся позвонков голова девушки безжизненно запрокинулась. Она замерла с широко распахнутыми глазами, так и не издав последнего крика.
Шлеп.
Отбросив бездыханное тело служанки, словно ненужную тряпку, наложница ледяным шёпотом бросила:
— Адмирал Ван.
— Слушаю, Ваше Высочество!
— Ступай. И выясни, что там происходит.
— Слушаюсь!
Не медля ни секунды, Ван Чжик развернулся и бросился прочь из Гоннёнгуна.
Прогулка была окончена.
Они не успели сделать и десяти шагов.
Ш-ш-ш-ш!
— А-а-а-а-а-а-а-а!
Душераздирающие вопли боли оглашали каменные своды Допросной палаты Чхугукчжан.
К деревянным дыбам и железным цепям были прикованы высшие сановники империи — министры Шести Министерств со своими первыми помощниками.
А в роли палачей выступали люди Чжинму.
Хван Син, его подручные, Нын Со Хён, бойцы Отряда Железного Меча и мечники Ынвидан, временно получившие полномочия судебных приставов, методично и безжалостно пытали заключенных, невзирая на их высокородный статус и истошные мольбы.
— С-сасук... Вы уверены, что всё в порядке?
— А что такое?
— Это ведь... министры Шести Ведомств.
— И что с того?
«Что с того?! Да всё!» — мысленно взвыл Чхон Сан.
Эти люди стояли на самой вершине гражданской власти империи.
Более того, по данным Хаомун, они являлись живыми руками и ногами благородной наложницы!
Обычно такие дела начинают распутывать снизу, с мелких чиновников, но действовать столь в лоб...
Репутация Чжинму уже и без того летела на самое дно. Малейшая ошибка — и удар обратится против них самих.
— Какими бы взяточниками они ни были, трогать глав министерств без указа государя...
— Эй, сопляк.
— Д-да?
— Ты правда думаешь, что починишь прохудившийся амбар, если будешь гонять цыплят, клюющих рассыпанное зерно?
— ...
— Амбар сжирают жирные крысы, — холодно отрезал Чжинму. — Посмотри на них. Их животы лопаются от жира, наворованного у народа.
— Но ведь...
— Постой.
Чхон Сан невольно замолчал и выпрямился.
Он на миг забыл, с кем говорит.
Каким бы взбалмошным и грубым ни казался его наставник, он никогда не совершал глупостей, способных разрушить общий замысел.
— И запомни, Чхон Сан.
— Да, сасук.
— Мы пришли сюда искоренять скверну, но мы не настоящие чиновники судебного ведомства.
— ...
— Разве наша цель — ловить казнокрадов?
— Нет.
— Вот именно. Наша цель — вырвать с корнем ядовитые побеги Великого Дворца, проникшие в самое сердце Запретного города. В такой войне затягивать время — верная смерть.
— ...
— Даже если это императорский двор, законы битвы не меняются.
Чжинму сурово оглядел корчащихся от боли сановников:
— Хочешь покончить с врагом быстро — бей сразу по голове, пусть даже это выглядит безумием. Нельзя давать верхушке опомниться, пока ты копошишься с пешками.
Такова была природа Чжинму.
Он никогда не тратил время на слабых. Избрав цель, он шел напролом и сносил голову вожаку.
Лишившись головы, тело распадается само собой.
Пусть Чхон Сан и помог составить план, его основу заложил Чжинму. И завершить его имел право только он.
— Смотри внимательно. Переломный момент этой битвы наступит прямо здесь. Наживка уже на крючке...
— Стоять! Прекратить немедленно!
Пока Чжинму спокойно наставлял ученика, двери палаты с грохотом распахнулись. Оглашая застенки яростным ревом, Ван Чжик во главе отряда стражей Западного Бюро ворвался в Чхугукчжан.
«Ну надо же. А вот и крупная рыба приплыла».
Загружаем комментарии…