Точно так же, как и для просветленных душ, первым местом, куда обязан явиться каждый новоиспеченный небожитель, была местная Регистрационная Палата. Лишь после занесения имени в небесный реестр тебя официально признавали полноправным жителем Небесного Царства.
Один из небесных стражей, охранявших павильон с крышей из чистейшей серебряной черепицы, бросил взгляд на Чжинму, только что сошедшего с облака, и мгновенно вытянулся в струнку, едва не подавившись воздухом. Воинская выучка небесной армии была на высоте: солдаты позади него синхронно повторили его движение, застыв как каменные изваяния.
— Приветствуем Генерала Ду!
— Вольно.
— Слушаюсь!
Глядя на идеальную строевую стойку и образцовую дисциплину небесных стражей, Чжинму лишь небрежно махнул рукой вместо ответного приветствия.
— Что привело генерала, денно и нощно охраняющего северные рубежи, в Регистрационную Палату?
— Сопровождаю нового бессмертного.
— Нового бессмертного?.. Лично вы, Генерал Ду?
— А что? Какие-то проблемы?
— Никак нет! Просто… негоже столь высокопоставленному сановнику утруждать себя подобными делами…
Поймав на себе тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд Чжинму, стражник торопливо замахал руками и поспешил освободить дорогу.
— Прошу, проходите! Я немедленно доложу о вашем прибытии внутрь!
— Вот и ладно. Служи давай.
— Так точно! Благодарю вас!
Когда Чжинму вместе с новичком скрылся за воротами, небесные воины облегченно выдохнули, хором гаркнули прощальное приветствие и лишь затем позволили себе расслабить окаменевшие спины.
— …Фу-у-ух.
Лишь когда шаги гостей окончательно стихли, молодой солдат, стоявший во втором ряду, неслышно приблизился к старшему по званию и осторожно прошептал:
— Кто это был? Почему ты так перепугался?
— …Бешеный пес.
— Что?
— Ты хоть и недавно перевелся в караул, но неужели ничего не слышал об отморозке с северных рубежей?
— А! Тот самый, который в первый же день после назначения отмудохал всю Северную Армию, как паршивых псов?! Так это он?!
— Он самый. Из-за той трепки все прежние офицеры Северных Семи Созвездий, у которых было гарантированное светлое будущее, с позором подали в отставку. А попытка развеять душу Ынчхона, дальнего родственника Нефритового Императора и одного из высших селекторов душ — тоже его лап дело!
— С ума сойти… Это правда?! Он поднял руку на родню владыки Окхвана?! Погоди, он реально избил его до полусмерти?!
— Ага. Отбитый наглухо ублюдок. Ему плевать на кровное родство с Нефритовым Императором, плевать на ранги и законы.
— …
— Так что запомни: держись от него подальше. Для таких часовых, как мы, он ходячее стихийное бедствие. Посмотришь криво — сотрет в порошок и имени не спросит.
— П-понял…
Молодой воин, выпучив глаза от ужаса, судорожно сглотнул вязкую слюну, с содроганием вспоминая фигуру скрывшегося в павильоне Чжинму.
— Запомнил?
— Да, сасук, я все выучил наизусть.
— Смотри не ошибись. Человек, заведующий этой палатой — первый патриарх и основатель ордена Удан.
— Что?!
— Ты разве не слышал о нем? В мире смертных его почитают как великого святого.
— Основатель… Постой! Неужели речь о Том-Чье-Имя-Состоит-Из-Трех-Символов?!
— Ага. Здесь его величают Бохва Сёнин. Ходят упорные слухи, что скоро он перейдет в ранг Верховного Владыки — Сандже.
— …
— Чертов старик Чхон Му. Мог бы предупредить меня заранее! Я же ни сном ни духом не знал, полез с ним спорить, за что и отхватил тогда по первое число…
— …
Чхон Сан стоял, оцепенев от изумления и боясь даже моргнуть.
«Величие Удана… поистине безгранично!»
Патриарх Чхон Му правит Долиной Вечной Весны на горе Сагёсан. Сасук Чжинму — непобедимый генерал, оберегающий северные рубежи Небес. А теперь выясняется, что первый патриарх ордена руководит всей Регистрационной Палатой и вот-вот войдет в сонм верховных богов!
Мало того что Удан из поколения в поколение спасал Мурим от гибели, так еще и на Небесах выходцы из ордена занимали столь колоссальные посты! От осознания этого у Чхон Сана перехватило дыхание, а к глазам подступили слезы гордости.
«О, великий, несравненный Удан!..
Погоди у меня, смертный мир! Я — Чхон Сан! Следуя по стопам великих предков, я займу достойное место среди небожителей!
Что значат какие-то сто шестьдесят лет?! Как гордый преемник Удана, я готов совершенствовать Дао хоть тысячу шестьсот лет напролет!»
— Эй, он идет.
— …!
Едва Чхон Сан успел преисполниться священного трепета, как Чжинму подал знак. Лицо сасука при этом выражало неподдельную, крайнюю нервозность.
Проследив за его взглядом, Чхон Сан увидел фигуру, неспешно приближающуюся к высокому судейскому столу. Этот даос не казался чрезмерно высоким, но от него исходило ощущение исполинской, незыблемой мощи.
Добродушное лицо, в складках губ которого, однако, читалось несокрушимое упрямство… Чжан Саньфэн!
Чхон Сан не сомневался ни секунды: перед ним был легендарный Чжан Саньфэн, портреты которого он с благоговением созерцал всю свою смертную жизнь.
Затаив дыхание, Чхон Сан ждал, пока старец опустится в кресло.
— Генерал Ду Чжинму приветствует бессмертного Бохва.
— А? Чего приперся?
— Ха-ха-ха! Пришел засвидетельствовать почтение старшему, а заодно сопроводить одного человека, с которым меня связывала судьба в мире смертных.
— Вот как? Какая невидаль. И с каких это пор у такого мерзавца, как ты, появились столь глубокие привязанности?
— …
Бохва Сёнин смерил Чжинму тяжелым, пронзительным взглядом. Сердце Чхон Сана ушло в пятки.
«Погодите… Даже если перед ним первый патриарх Удана и будущий верховный владыка, неужели сасук стерпит подобное обращение?! Он же никогда не спускает обид…»
Глоть.
Судорожно сглотнув, Чхон Сан украдкой скосил глаза на Чжинму.
— Ха-ха-ха! Да вот, довелось, знаете ли…
— …
«Он сдержался?! Сам стерпел?! Этот бешеный пес — и смолчал?!»
Чжинму не просто стерпел. Он виновато заулыбался! Тот самый сасук, готовый разорвать любого в клочья, посмей кто-нибудь задеть его хотя бы кончиком пальца!..
В этот миг Чхон Сан с благоговением подумал: «Истинно первый патриарх. Воистину невероятный человек».
— И что за тип заставил тебя бросить оборону северных рубежей? Ты ведь даже когда небожители старшего поколения зовут тебя выпить, делаешь вид, что оглох.
— …
Почувствовав на себе мимолетный взгляд Бохва Сёнина, Чхон Сан невольно втянул голову в плечи. Он нервно забегал глазами, но Чжинму бодро отрапортовал:
— Он с Удана.
— Хм? С Удана?
— Да. Мой любимый младший соученик.
— А-а! Чхон Му как раз трепался, что на Удане появился парень, претендующий на вознесение… Так это он?
— А, вы уже слышали?
— Слышал. Говорят, подает большие надежды.
— Ха-ха-ха… Ну, он заметно отличается от меня.
— Еще бы. Будь он таким же, как ты, небеса снова бы по швам затрещали. Сам-то помнишь, что ты устроил десять тысяч лет назад?
— …Кхм, ну… бывало всякое, ха-ха.
Когда Бохва прищурился, Чжинму лишь смущенно почесал затылок и криво усмехнулся.
«Стерпел во второй раз! Даже голоса не повысил!..»
Для Чхон Сана, видевшего сасука в таком амплуа впервые в жизни, напряжение стало невыносимым — тело буквально окаменело.
Это удушающее чувство страха он испытывал лишь в далекой юности перед сокрушительными кулаками сасука. И вот теперь, прожив долгую жизнь, он снова дрожал как мальчишка.
«Если уж сасук вынужден терпеть перед этим старцем… стоит мне оступиться хотя бы на волосок, и мне конец!..»
— Так, дай-ка взглянуть… Хм, прожил долгую жизнь. В последнее время медицина в мире смертных шагнула вперед, продолжительность жизни изрядно выросла…
— …
Бохва перелистнул раскрытый фолиант на столе, нашел запись о Чхон Сане и вскинул брови с неподдельным интересом:
— О! А парень-то сообразительный. Встреча с тобой в двадцать лет стала самым грязным пятном в его безупречной биографии.
— Ха-ха-ха… Почтенный Бохва, ну зачем вы так?
— А что? Хочешь поспорить?
Стоило Чжинму натянуто улыбнуться, дернув уголком рта, как Бохва насмешливо приподнял бровь, буравя его взглядом.
— Да как можно? Я просто смущен.
«…!»
И снова… стерпел!
Чхон Сан смотрел на Чжинму совершенно ошалелыми глазами. Чтобы этот ненормальный сасук проглотил обиду трижды подряд — такого он не мог вообразить даже в самом безумном бреду.
— Ладно, чего уж там. Судя по всему, в последнее время ты слегка взялся за ум… Ну-ка, парень, доложи по всей форме, как подобает истинному даосу Удана.
— Есть!
Чжинму рявкнул во всю глотку и чувствительно пихнул Чхон Сана локтем под ребра.
— А?
Чхон Сан, еще не до конца пришедший в себя от шока, лишь захлопал глазами, уставившись на Чжинму.
— Чего застыл?! Докладывай давай! Как я тебя учил!
— А! Слушаюсь!
Встрепенувшись, Чхон Сан вытянулся во фрунт и проорал изо всех сил, на какие были способны его легкие:
— Докладываю! Новоприбывший сенин Чхон Сан, по велению Небесного Реестра за номером года один миллион сто двадцать пять тысяч двести тридцать два, прибыл после возвращения души из Земного Царства в Небесное Царство! Доклад окончен!
— …
Чхон Сан замер с побагровевшим от натуги лицом, но ответа от Бохва Сёнина не последовало.
«Что? Что случилось? Неужели я ошибся? Но я же повторил слово в слово то, чему учил сасук!..»
Сколько он ни прокручивал слова в голове, ошибки быть не могло. Но старец продолжал хранить молчание, пристально разглядывая его. Лицо Чхон Сана начало стремительно бледнеть.
«Что, если я все испортил?.. Что мне теперь делать?!
Даже сасук пресмыкается перед этим Верховным Бессмертным!..»
Чхон Сан боялся шелохнуться, лишь испуганно вращая зрачками, но тут Бохва наконец нарушил давящую тишину:
— Поразительно. Как столь толковый юноша умудрился спутаться с этим ублюдком?
— Бохва! Да сколько можно?! Я вообще-то изо всех сил стараюсь вести себя прилично!
— Пф-ф! Горбатого могила исправит. На мой взгляд, ты до скончания веков не избавишься от своих собачьих замашек!
— Да черт побери!
— Что?! Верховный Бессмертный смеет сквернословить при старших?!
— У меня есть рот, вот и ругаюсь, вам-то что за дело?!
— Ах ты щенок! Думаешь, почему я до сих пор торчу в этой пыльной канцелярии?! Да только потому, что разгребал то дерьмо, которое ты наворотил со своими драками!
— А я просил вас мне помогать?!
— Ах ты неблагодарный выродок! Я помог тебе исключительно ради чести Удана!
В конце концов перепалка переросла в откровенный ор. На четвертый раз терпение Чжинму окончательно лопнуло.
«Ха-ха… значит, я все-таки ни в чем не ошибся».
Напряжение отпустило. Онемевшие плечи расслабились, и Чхон Сан с облегчением перевел дух.
— Паршивец, с этого дня я с тебя глаз не спущу, так и знай!
— Пф-ф! Очень испугался!
— Сукин сын! Ты на кого зубы скалишь?!
Бохва схватил тяжелую книгу со стола, замахиваясь, словно собирался запустить ею в Чжинму, который демонстративно отвернулся и фыркнул.
— Бросайте, если духу хватит. Прямо на глазах у младшего ученика Удана, который только что вознесся на Небеса!
— Ты… Уф-ф! Из-за тебя я старею не по дням, а по часам.
Тяжело вздохнув, Бохва отложил фолиант и повернулся к Чхон Сану. Взгляд старца разительно переменился, став мягким и отеческим.
— Чхон Сан.
— Я!
— Полно, не дрожи так. Говорят, после вознесения все мирские связи обрываются, но как можно вычеркнуть из сердца прожитую жизнь? Поскольку ты дальний потомок нашего ордена, я сделаю тебе небольшой подарок.
— …
— Вообще-то, после регистрации новоприбывших распределяет специальное ведомство, но своей властью я решу этот вопрос прямо сейчас. Есть ли должность, которую ты хотел бы занять?
— Я… — Чхон Сан бросил быстрый взгляд на Чжинму. — Я хочу служить вместе с сасуком.
— Что? С кем? С этим ублюдком?
— Да. Он человек, которым я восхищался всю свою жизнь. Хоть я и вознесся позже него, я все равно хочу оставаться рядом.
— Ха! Вот ведь чудеса… Чего только сегодня не услышишь. Что ж, раз таково твое искреннее желание, я все устрою. И вдобавок верну тебе тот облик, в котором ты был, когда вы сражались плечом к плечу.
Бохва тихо рассмеялся и взмахнул кистью над раскрытой книгой.
Ву-у-ух.
Словно сами законы гармонии откликнулись на начертанные знаки: стоило кисти коснуться бумаги, как тело Чхон Сана озарилось ослепительным сиянием, сопровождаемым низким вибрирующим гулом.
Когда свет рассеялся, облик Чхон Сана разительно изменился. Вместо скромного даосского халата на нем красовались доспехи, отливающие глубоким, матовым иссиня-черным блеском, а лицо и тело вернулись к поре расцвета сил — именно в тот возраст, когда он сражался рука об руку с Чжинму.
— Что ж, теперь он сам научит тебя обращаться с той силой, которой ты владел в мире смертных, по законам Небесного Царства.
Пробормотав это себе под нос, Бохва вновь взглянул на Чхон Сана с торжественной строгостью:
— Даос Чхон Сан. Отныне ты официально зачислен в ряды Северных Семи Созвездий. Всегда помни свой долг и защищай рубежи Небес не щадя себя.
— Слушаюсь!
Чхон Сан с восторгом оглядел свои новые доспехи, расправил плечи и радостно поклонился старцу.
Теперь он снова был вместе с сасуком!
— Кстати, Чжинму, с твоими делами покончено, так что у тебя наверняка полно свободного времени. Что планируешь делать? Не желаешь пропустить со мной по чарочке?
— …
Чжинму на мгновение задумался, а затем вспомнил о том, что беспокоило его еще до прихода сюда.
— Почтенный Бохва, у меня к вам есть одна просьба.
— Ко мне?
— Да. Около сотни лет назад по земному счету… один дорогой мне человек должен был завершить свой земной путь.
— И что?
— Можно узнать его судьбу?
— Хм, в моих записях значатся только те, кто вознесся как бессмертный. Как его звали?
— Чхон У.
— Чхон У, говоришь…
Бохва вновь бегло пролистал страницы реестра.
— Нет такого. Из Удана вознесся только этот парень рядом с тобой.
— Значит, все-таки… В таком случае он должен находиться в Чхонсивоне как праведная душа.
— Вполне возможно, если он закончил жизнь праведным даосом и не совершал тяжких грехов.
— А вы можете посмотреть записи Чхонсивона?
Бохва покачал головой:
— Это вне моей юрисдикции.
— Понятно…
— А что? Сам собрался туда пойти?
— Да. Нас связывали слишком глубокие узы.
— Цыц, генерал, охраняющий северные рубежи, называется… Бросает службу ради личных дел.
— …
Поцокав языком, Бохва полез за пазуху, достал продолговатый нефритовый жетон и бросил его Чжинму.
— Это что?
— Управляющий регистрационной палатой Чхонсивона — мой старый знакомый еще со времен жизни в мире смертных. Покажешь ему эту табличку, и он тебе поможет.
— Спасибо. Все-таки кровь Удана не водица, землякам всегда почет!
Чжинму просиял и бережно спрятал жетон, а Бохва лишь сердито сплюнул:
— Думаешь, я ради тебя стараюсь, идиот? Я просто боюсь, что если тебе отказать, ты опять разнесешь половину Небес и устроишь грандиозный дебош!
— Да когда я такое устраивал…
— Да постоянно! Лаешь как пес и крушишь все подряд!
— …
— Уф, ладно, проваливай. Выпивку отложим на потом. Разве ты не знаешь, что срок пребывания душ в Чхонсивоне ограничен? За последнюю сотню лет течение времени на Небесах ускорилось, так что он мог уже раствориться и уйти на перерождение. Если хочешь застать его — поторопись.
— Договорились. В следующий раз приду с кувшином лучшего божественного вина.
— Языком чесать ты мастер… День, когда я взойду на Верхние Небеса, уже близок, так что успевай до этого.
— Слушаюсь.
— Ну хоть отвечать научился. Ступай. И ты тоже, Чхон Сан.
Попрощавшись с ворчливым, но добродушным старцем, Чжинму вместе с Чхон Саном покинул палату.
Их путь лежал прямиком в Чхонсивон, на поиски Чхон У.
А в опустевшей зале Бохва Сёнин с тревогой посмотрел им вслед:
— Хм-м… Может, предупредить охрану заранее? Если этот паршивец опять что-нибудь натворит, Нефритовый Император придет в неописуемую ярость…
Загружаем комментарии…