— Чхонсивон — это самый нижний ярус Небесного Царства, — раздался размеренный голос проводника.
— Понятно, — кивнул Чхон Сан, внимательно слушая чиновника Синрёна из местной канцелярии, которого предупредили заранее.
«Все-таки имя Удана имеет огромный вес».
Мало того что Бохва Сёнин снабдил их личным жетоном, так им еще и выделили персонального сопровождающего. Да не кого-нибудь, а духа десятого ранга — Синрёна.
Синрёны были чистейшими душами, прошедшими десять безупречных перерождений подряд и заслужившими право служить непосредственно под началом небесных чиновников.
«Чистый-то он чистый… но болтает без умолку».
— Значит, это город, где обитают праведные души?
— Души гуичхонрён, если быть точным.
— Да.
— Ведь далеко не каждому дано вознестись в ранг бессмертного, подобно почтенному даосу Чхон Сану.
— А-а…
Чхон Сан с грустью опустил глаза. Если подумать, разве Чхон У, всю жизнь полировавший свой меч и защищавший слабых, не заслуживал стать бессмертным даосом? Но судьба распорядилась иначе.
— Пусть Чхонсивон и относится к Нижним Небесам, по своим масштабам он превосходит любые другие чертоги Небесного Царства.
Чжинму лишь усмехнулся, глядя, как Чхон Сан прилежно кивает на каждое слово проводника, словно примерный ученик на первом уроке.
Сам Чжинму за десять тысяч лет успел изучить здешние порядки вдоль и поперек.
Но для Чхон Сана, только вчера покинувшего мир смертных, все было в новинку, так что такой словоохотливый гид пришелся как нельзя кстати.
— Размеры этого места напрямую зависят от событий в мире смертных.
— В мире смертных?
— Именно.
— Каким образом?
— Войны, смуты, эпидемии… В такие эпохи приток праведных душ возрастает в геометрической прогрессии. Разве вы не слышали о великой смуте, сотрясшей смертный мир десять тысяч лет назад?
— Да?
— Тот чудовищный хаос, порожденный человеком с судьбой абсолютного зла…
— А!
Поняв, что речь идет о Владыке Великого Дворца Хан Му Хва, Чхон Сан понимающе кивнул.
— Это было поистине грандиозное потрясение. Если бы не подвиг генерала, стоящего рядом с вами, восточный сектор Чхонсивона тогда попросту лопнул бы от наплыва душ.
— Вот как…
— Ох, у меня до сих пор мороз по коже, стоит вспомнить то время.
Услышав слова Синрёна, Чхон Сан посмотрел на Чжинму с безграничным восхищением.
«Сасук воистину велик. В мире смертных им восхищались император и весь народ Мурима, а на Небесах его подвиги превозносят даже духи древности!»
— Однако если бы число умерших росло бесконечно, Чхонсивон рано или поздно переполнился бы.
— Разве души не остаются здесь навсегда?
— О нет, что вы.
— В смысле?
— Срок пребывания праведных душ строго ограничен. В отличие от смертных, которые стареют и копят воспоминания, души в Чхонсивоне постепенно забывают свою прошлую жизнь.
— Забывают воспоминания?
— Да. И когда последняя крупица памяти угасает, они проходят через Врата Перерождения и обретают новую плоть в мире смертных. Таков священный круговорот, поддерживающий равновесие.
— Вот оно как…
— Разумеется, бывают исключительные случаи вроде Генерала Ду, который вернул память сразу после перерождения в смертном теле, но для обычных душ этот процесс…
— Эй! — внезапно рявкнул Чжинму, грубо оборвав вдохновенную речь проводника.
Синрён испуганно прикусил язык.
— Какого черта ты распускаешь свой длинный язык и выбалтываешь то, о чем тебя не просили?! Жить надоело? Я могу устроить тебе окончательное развеивание прямо сейчас!
— П-прошу прощения… Но разве я сказал что-то дурное?
— …
«Дурное? Нет. Но твоя поганая пасть мелет лишнее!»
История, которую тот собирался поведать, касалась Владыки Сапэчхона Хёкрён Мугана, возродившегося в теле умершего послушника Сонхви. На Небесах об этом знали многие, ведь подобное чудо случалось лишь раз в десятки тысяч лет.
Но! Чхон Сан-то понятия не имел, что его сасук был величайшим злодеем Сапа!
Знание — сила, но какая польза от такой правды?
Только представьте: откуда взялось все то безграничное благоговение в глазах Чхон Сана? Да оттого, что он своими глазами видел, как простой послушайка Додон с низов поднялся до непостижимой ступени Великого Предела!
А если выяснится, что это был древний монстр Хёкрён Муган?.. Разве образ непогрешимого наставника не рухнет в одночасье?!
«Так, надо срочно запугать этого чиновника. Если кто-то еще заикнется о перерождении или Сапа — я лично вырву ему язык с корнем! Чхон Сан никогда не должен…»
— Сасук.
— А?
— Почему ты вдруг так разозлился?
— А… Злюсь? Да кто злится?! Ха-ха-ха! С чего бы мне злиться?!
— …
Чжинму натянуто заржал, пытаясь перевести все в шутку, но Чхон Сан вдруг мягко улыбнулся и спросил:
— Ты злишься из-за того, что в прошлой жизни был Владыкой Сапэчхона Хёкрён Муганом?
— Конечно, из-за… Чего-о-о?!
— …
Чжинму, еще мгновение назад беспечно кивавший, застыл на месте с выпученными глазами.
— Хм? Погоди… Откуда ты знаешь?!
— Чхон У Мён проболтался.
— Чхон… кто?!
— Ты уже забыл? Глава Чхон У Мён, твой подчиненный из Отряда Железного Меча.
— У Мён?!
— Да. Уже после твоего вознесения он как-то напился до беспамятства и на весь трактир хвастался, что лично вернул сасука к жизни с помощью легендарной травы бессмертия.
— …
— Сначала я не поверил, но потом выяснилось, что глава Вон Гон Ху, господин Габучжа и владычица гильдии Салмак тоже давно обо всем знали.
«Вот оно что…»
Чжинму стоял, тупо глядя на Чхон Сана остекленевшими глазами.
Значит, об этом знали вообще все. А он-то, дурак, сотни лет трясся от страха, что его разоблачат!
«Все всё знали… и делали вид, будто ничего не замечают, подыгрывая мне?!
Позор-то какой… Чума вас всех побери!»
Не в силах вынести накатившего жгучего стыда, Чжинму задрал голову к небу, мечтая провалиться сквозь землю, но в этот момент проводник наконец остановился:
— Мы пришли. Вон то жилище.
Он указал на небольшую, скромную хижину с соломенной крышей.
Возле самого обычного домика, ничем не отличавшегося от сотен других, на грубой деревянной скамье сидел пухлый дух с до боли знакомыми очертаниями тела.
— Кажется, это именно тот, кого искали Генерал Ду и даос Чхон…
— Чхон У!
Не дослушав проводника, Чхон Сан, не помня себя от нахлынувшего счастья, со всех ног бросился вперед.
— Чхон У, сукин сын! Ты жив!
— …
«Похоже, парень и впрямь обезумел от радости… Кричать мертвецу, что тот жив…»
Однако…
— Вы кто?
— …А?
— Кто вы такой? И кто вообще такой этот Чхон У?
— Что?..
Круглолицый дух недовольно нахмурился и высвободился из железных объятий Чхон Сана.
— Почтенный даос, — тихо окликнул проводник.
— …?
— Эта душа уже ожидает назначенного часа перерождения. В нем не осталось ни крупицы земных воспоминаний. Он не помнит ни вас, ни Генерала Ду.
— А-а…
Словно подкошенный страшными словами Синрёна, Чхон Сан рухнул на колени, и из его глаз брызнули горькие слезы.
Сердце Чжинму сжалось при виде этой картины, но, как воин, проживший на Небесах десять тысяч лет, он сохранял ледяное внешнее спокойствие.
— Не нужно так убиваться. Как бы ты ни тосковал по Чхон У, против небесных законов не пойдешь… Таков удел всего сущего.
— Но это же… так несправедливо! Чхон У… он даже не помнит нас!..
— …Глупый мальчишка.
Чжинму мягко положил руку на вздрагивающее плечо Чхон Сана, пытаясь утешить его.
Его младший брат безутешно рыдал.
Когда человек умирает, вся его жизнь проносится перед мысленным взором, и чувства, запечатленные в этот миг, не угасают даже после вознесения на Небеса. Напротив, они становятся лишь острее и ярче.
Оттого эта сцена была вдвойне мучительнее. Тот, кто помнил все до мельчайших подробностей, смотрел в глаза тому, кто забыл абсолютно все.
— Хнык… ы-ы-ы…
— Хватит сырость разводить. Прекрати реветь! Мужчина, познавший Дао и ставший бессмертным, не должен быть столь слабовольным… Будь тверже!
— Ы-ы-ы… хнык…
— Но разве это не благословение? Пусть он и не вознесся на Небеса, но прожил праведную жизнь и теперь спокойно уходит на перерождение!
— Но…
— Болван, ты думаешь, мало тех, чья участь в тысячу раз страшнее?! Те, кто за свои грехи низвергнут в Земное Царство, веками гниют в телах адских тварей, даже не мечтая о перерождении! По сравнению с ними Чхон У сказочно повезло!
— …
Чжинму еще несколько раз крепко похлопал его по спине, и Чхон Сан наконец с трудом унял рыдания.
— Успокоился?
— Д-да…
— Вот и молодец.
Утешив названого брата, Чжинму перевел взгляд на непонимающе моргающего Чхон У и обратился к чиновнику:
— Эй, служивый.
— Слушаю вас, Генерал Ду.
— Уже решено, кем он переродится?
— Сейчас поглядим… — Синрён достал из складок одеяния реестровую книгу и зашелестел страницами. — А, вот она, запись. Поскольку при жизни эта душа отличалась ненасытным чревоугодием, для нее подобрали наиболее подходящее место.
— И где же?
Замявшись на мгновение, чиновник тихо произнес:
— В Запретном городе… в императорском дворце.
— О! В императорском дворце?! Ты хочешь сказать, в императорской семье?!
— Да.
— Вот это удача! Значит, он родится принцем или князем?!
— Э-э… нет, не совсем…
— Нет? Тогда кем? Высокопоставленным сановником?
— Не то чтобы… но голодать ему в следующей жизни точно не придется.
— Правда?! О боги, какое счастье! Сасук, ты слышал?!
— Ха-ха-ха, ну надо же! Да уж, в какой семье он появится? Надо будет послать ему благословение…
— Простите? — Синрён ошарашенно захлопал глазами, глядя на радостного Чжинму.
— Что такое?
— Дело в том, что…
— …?
— В императорском дворце… есть свинарник, где откармливают свиней к царскому столу…
— Чего?
— Что?!
— Он родится пятым поросенком в опоросе из десяти…
— …
Тяжелая, гробовая тишина повисла над соломенной хижиной. Лицо Чхон Сана медленно, мучительно перекосилось.
— О боги… Чхон У-у-у! Ты так любил пожрать, что в итоге сам станешь свинье-е-ей!..
И в следующее мгновение истошный, душераздирающий вопль сотряс окрестности Чхонсивона.
— …
Чжинму смотрел на зашедшегося в плаче Чхон Сана со сложной гаммой чувств на лице.
«Чхон У переродится свиньей… С одной стороны, слишком уж закономерно, чтобы удивляться. Но с другой… если такова его карма, то ничего не попишешь.
Конечно, обидно стать скотиной, но еще обиднее, что тебя сначала сытно откормят, а потом сожрут!»
Взяв себя в руки, Чжинму снова принялся успокаивать младшего:
— Чхон Сан, перестань. Таковы законы Небес, ничего не изменишь.
— Да как же так, сасук?! Это же наш Чхон У!.. Наш Чхон У-у-у!..
— Да хватит орать! Я же велел тебе быть мужчиной!
— Ы-ы-ы-а-а-а-а!..
Чжинму строго отчитывал его, но безутешный даос не мог остановиться.
— Уф, вот же сопляк…
«Ладно, поплачь. Разве может смертное сердце не знать скорби? Выплачь все слезы. Когда буря утихнет, ты станешь лишь сильнее».
Чжинму тяжело вздохнул и ободряюще похлопал его по плечу.
— Ах да! — вдруг спохватился чиновник Синрён. — Здесь есть еще один человек, которого Генерал Ду наверняка знает.
— А?
Скрип.
В этот миг деревянная дверь хижины отворилась, и на пороге показался силуэт.
— О, а вот и он, как раз вовремя!
Взглянув на вышедшего человека, Чжинму внезапно замер, а его лицо окаменело.
— Узнаете его?
— …
Как он мог не узнать это лицо? Эту теплую, ласковую улыбку…
Человек, по которому он тосковал все эти десять тысяч лет. Человек, при одной мысли о котором сердце сжималось от невыносимой нежности и боли.
— Кто вы? — мягко спросил вышедший даос.
В ту же секунду плотина внутри Чжинму с грохотом рухнула. Слезы хлынули из его глаз неудержимым водопадом.
— Хнык… у-у-у… Наставник-а-а-а!..
Потому что перед ним стоял его учитель.
Не выдержав, великий генерал, гроза небес и ада, плюхнулся на землю рядом с Чхон Саном и заголосил так, что задрожали своды всего Чхонсивона:
— Да кто вы такие вообще…
— А-а-а-а-а! Наставник! Как ты мог меня забы-ы-ыть?!
Даже Чхон Сан, захлебывавшийся слезами рядом, с неописуемой жалостью и шоком уставился на Чжинму, который рыдал так истошно, словно вот-вот упадет в обморок.
— Сасук… хнык… да что же это такое?! Наставник Мён Чжин… Чхон У… ы-ы-ы-а-а-а!
— Ы-ы-ы-х-х-х!..
Бедный чиновник Синрён стоял рядом, не зная, куда деваться от стыда и растерянности.
Ладно еще Чхон Сан, только вчера ставший бессмертным, но чтобы носитель генеральского чина, один из считанных Верховных Бессмертных всего Небесного Царства, ревел навзрыд, как трехлетний младенец?!
— Г-генерал Ду… Пожалуйста, держите себя в руках! Если вы продолжите в том же духе, это может повредить остаткам памяти праведных душ…
Не успел Синрён договорить, как Чжинму и Чхон Сан синхронно повернули к нему заплаканные лица, одарив чиновника взглядами, способными испепелить гору.
— Заткнись, десятиротый ублюдок!
— …!
Какой еще Генерал Ду?! Какой Сансон?! Какая разница, если собственный наставник Мён Чжин не узнает его?!
И вообще, с какой стати благородный Мён Чжин торчит здесь в виде беспамятного духа?!
Плевать на все законы мироздания! Чжинму когда-то поклялся сделать Мён Чжина бессмертным небожителем, и он…
Но в этот момент скрипнула калитка, и во двор вошел еще один гость.
— Ба, неужели сам Генерал Ду? Мне передали по духовной связи, что вы здесь… Э? Ой… мамочки…
— …
Ынчхон — высший селектор душ, прибывший в Чхонсивон, чтобы засвидетельствовать почтение грозному полководцу, в ужасе остолбенел, встретившись взглядом с Чжинму.
В кроваво-красных от слез глазах генерала пылала первобытная, инфернальная жажда убийства.
— А вот и ты. Селектор душ, говоришь? Это твоя работа?! Это ты запер наставника Мён Чжина в этом загоне?!
— …
При виде этой смертоносной ауры Ынчхон начал медленно, шаг за шагом пятиться назад ровно с той же скоростью, с какой вошел.
«Пощадите, господин генерал… Не надо смотреть на меня ТАК, когда у вас слезы в три ручья текут… Это же до смерти пугает!»
— Стой где стоишь, падаль. Сегодня мы с тобой посчитаемся за все.
«Что? Со мной?!»
Глядя, как Чжинму на ходу утирает рукавом сопли и слезы, с хрустом разминая пудовые кулаки и приближаясь с перекошенным от ярости лицом, высший селектор душ Ынчхон в панике подумал:
«Твою же мать… Кажется, в этот раз я влип так, как не влипал за всю свою бессмертную жизнь!..»
Загружаем комментарии…