Глаза Чжинму распахнулись так широко, что, казалось, еще немного — и веки просто треснут.
— ...Пукри До Чхон, — выдохнул он, не в силах отвести ошеломленный взгляд и забыв закрыть рот.
Он, конечно, слышал, что тот после смерти попал в Ад и, пройдя через чудовищные испытания, взошел на трон Демонического Царя. Но Чжинму и помыслить не мог, что они столкнутся лицом к лицу так скоро.
— Смотрю, ты удивлен. По твоей физиономии и не скажешь, что ты безумно рад меня видеть.
— А? Э-э...
— К слову, а тебя ведь знатно потрепали.
— ...
Уюн — нет, Пукри До Чхон — окинул Чжинму равнодушным, полуприкрытым взглядом, бросив эту фразу с полнейшим пренебрежением.
«Потрепали».
Чжинму, мгновенно уловив скрытый подтекст этих слов, стиснул зубы.
Беспокойство? Сочувствие?
Как бы не так.
Это была оценка истинной силы. Оценка воина, чье сердце пылает неукротимой жаждой битвы. Он не просто сделал вывод, что нынешний Чжинму ему не соперник — он счел, что тот сейчас даже не достоин боя с ним.
«Вот же ублюдок...»
Чжинму слишком хорошо помнил эту повадку: когда-то они были заклятыми врагами. До боли стиснув челюсти, он потянулся к шесту Ёый, но почти сразу разжал пальцы.
Он действительно был тяжело ранен. Пострадало и тело, и гордость.
Злость душила, но что толку отрицать очевидное? Правда колола глаза.
Чжинму бесило, что этот сукин сын вырвался вперед, однако приходилось признать: даже в добром здравии он не был уверен, что сможет одолеть Пукри До Чхона, сбросившего оковы вассальной печати.
Будь у противника хоть малейшая брешь, все было бы иначе. Но звериное чутье подсказывало: сейчас не время для драки, сейчас нужно зализывать раны. Стоило холодному рассудку оценить пропасть между ними, как инстинкт самосохранения тут же взял верх над уязвленной гордостью.
Единственным утешением было то, что в надменном взгляде Пукри До Чхона не читалось враждебности.
— Фу-ух... Ладно, твоя правда. Досталось мне крепко. Этот Кёма оказался куда сильнее, чем я рассчитывал.
— ...
Пукри До Чхон, с легким удивлением наблюдая за тем, как Чжинму без лишних пререканий признал свою слабость, усмехнулся:
— Твой паршивый характер, кажется, изрядно смягчился. Надо же, ты научился отдавать должное тому, кто втоптал тебя в грязь.
— Я провел в Небесном Царстве десять тысяч лет! Я изменился еще тогда, когда из Хёкрён Мугана стал Чжинму. Было бы странно, останься я прежним.
— Чего? Ха-ха-ха!
— ...
Пукри До Чхон, до этого недовольно кривившийся от ворчания Чжинму, вдруг запрокинул голову и расхохотался во все горло:
— Ты? Изменился? Пф-ф!
— ...
«Вот же язва...»
Чжинму обиженно сощурился, глядя на его издевательскую ухмылку.
— А что, неправда, что ли?
— Ублюдок, ты хоть видел, какой погром здесь устроил?
— Да брось...
Окинув взглядом окружающий пейзаж, Чжинму лишь прикусил язык. Возразить было нечего: поле боя вокруг действительно напоминало филиал конца света.
— Небожитель спустился в Чигё и устроил здесь такую резню... Говорят, «потрись о тушь — почернеешь», а «полынь среди конопли и без подвязки растет прямой». Ты хочешь сказать, что благочестивое окружение сделало из тебя праведника?
— ...
Чжинму благоразумно промолчал.
В этом действительно была доля истины. Пословица гласила, что под благотворным влиянием даже закоренелый злодей может переродиться. Неужели само Небесное Царство на поверку оказалось тем еще притоном негодяев?
Впрочем, разве не так все и вышло? В свое время он пытался развратить праведный Удан, но встретил достойного наставника, вырос в добродетельной среде и сам не заметил, как превратился в героя Справедливых фракций.
А уж на Небесах...
— Монстров там, конечно, пруд пруди, — проворчал Чжинму. — Я тренировался десять тысяч лет, но этого оказалось мало. Я и близко не подобрался к верховным владыкам, не говоря уже о Нефритовом Императоре.
— Жалкий лепет из уст того, кто только что прикончил двух Демонических Царей.
— Это все благодаря озарению во время схватки с Кёма.
— Тьфу, везучий ублюдок. Точно так же было и в Мире Смертных, когда ты дрался со мной...
Едва сорвались эти слова, как Чжинму невольно усмехнулся нахлынувшим воспоминаниям. А ведь и правда, тогда все было в точности так же. Отхватив от негодяя, захватившего тело Пукри До Чхона, он на пороге гибели постиг истинный Тэгык и переломил ход битвы. Позже, правда, выяснилось, что из-за козней Нефритового Императора он лишь заглянул за грань, но суть оставалась прежней.
— Слушай, а разве не ты тут главный счастливчик?
— Я?
— Ну а кто еще? Бывший глава Демонического Культа из Мира Смертных правит как Демонический Царь и в Аду! А я на Небесах так и торчу в звании обычного генерала.
— Хм. Должно быть, я просто приложил больше усилий.
— Больше усилий?! Ты хоть представляешь, как я пахал эти десять тысяч лет?
— Чушь собачья. Разве можно сравнить беззаботные тренировки в райском Небесном Царстве с выживанием в Земном?
— ...
Здесь Чжинму снова не нашел, чем крыть. Он был абсолютно прав.
Их стартовые позиции разительно отличались. Если не считать тех духов, что просто ждали круговорота перерождений, Чжинму сразу занял положение Верховного Бессмертного и генерала небесного войска. Пукри До Чхон же начал свой путь с самого дна — обычным грешником, обреченным на муки. Ему пришлось карабкаться наверх с самых глубин преисподней.
Разница была такой же, как между знатным наследником благородного дома и бродягой из сточной канавы.
— Когда я впервые осознал себя мертвецом в Чигё, я был просто ошарашен, — глухо произнес Пукри До Чхон.
— Вот как?
— Бесконечная боль непрекращающихся пыток была невыносима. Умираешь — и тут же возрождаешься, чтобы мучиться снова...
— Да уж, представляю, как тебе досталось.
— ...Ты хоть каплю души в свои слова вложишь?
— А разве между нами это принято?
— И то верно, — покладисто кивнул Пукри До Чхон. — Так или иначе, кишок у меня в этом теле нет, но нутро буквально выворачивало от ярости. Какое-то ничтожество пытало меня, Пукри До Чхона! А я мог лишь корчиться в грязи от бессилия.
Хоть с тех пор минуло немало лет, воспоминания были свежи: в зрачках владыки Авичи на миг вспыхнули синие языки пламени.
Его чувства можно было понять. На пике своего могущества в Демоническом Культе он сокрушался лишь о том, что во всем мире ему не осталось достойных соперников. Человек невероятной, безумной гордости был низведен до статуса бесправного преступника и вращался в бесконечном колесе истязаний.
К тому же, как и у Хван Сина, память о прошлой жизни у него осталась нетронутой. В отличие от небесных небожителей, обитатели Ада помнили все. Наказание должно было пробудить раскаяние за былые грехи, но в Пукри До Чхоне оно лишь разжигало черную, яростную ненависть.
— А потом меня осенило: какая разница между Демоническим Культом и Чигё? Если уж я начал с самого низа, то почему бы не освоить боевые искусства Мира Смертных заново? Так я и начал. И сам не заметил, как пробудил свою истинную сущность.
Сказать было легко, но воплотить — невероятно трудно. Тело мертвеца разительно отличалось от человеческого. Управление энергией, координация движений — все было иным. Но если даже Хван Син и Пэк Пё сумели пробудиться, Пукри До Чхон просто не мог остаться позади.
Хотя...
— «С самого низа»? А ты не преувеличиваешь? В Культе ты точно не с низов начинал. Как-никак, отпрыск семьи Пукри, одного из Шести Великих Демонических Кланов.
— Я тут пытаюсь начистоту поговорить, а ты можешь хоть минуту не язвить и просто заткнуться?
— ...Виноват.
В глазах Пукри До Чхона блеснула неприкрытая жажда крови, и Чжинму поспешил примирительно поднять ладони. Кулак этого безумца был слишком близко, чтобы испытывать судьбу.
— Но это действительно потрясающе, — искренне добавил Чжинму. — Хван Син и Пэк Пё, пробудившись, доросли лишь до мелких надзирателей, а ты сумел стать Демоническим Царем.
— Мое понимание боевых искусств в Мире Смертных было несравнимо глубже, чем у этих недотеп.
— О-о, великий господин, снимаю шляпу!
— ...
Пукри До Чхон лишь скривился от столь фальшивой похвалы.
— Тьфу, поганый у тебя язык... Так или иначе, меня не покидала мысль: раз я здесь, не должен ли и ты быть где-то поблизости?
— Это еще почему?
— Сам не догадываешься?
— Понятия не имею.
— Придурок. Кому еще место в Аду, как не тебе?
— Это лишь твое узколобое мнение! Я, между прочим, герой, спасший мир!
— Герой, как же...
Двое мужчин, повидавших на своем веку все мыслимые бури и невзгоды, вели неторопливую беседу, словно деревенские старики, играющие в вэйци в тени раскидистого вяза. Тяжелая, леденящая душу атмосфера разрушенного ада их нисколько не волновала.
— В общем, едва мне пришло в голову, что ты можешь рыскать где-то в Чигё, я стал тренироваться вдвое усерднее.
— Из-за меня?
— А то!
— Зачем?
— Не мог же я позволить тебе превзойти меня!
— И только ради этого ты стал Демоническим Царем?
— Естественно. Я проиграл тебе в Мире Смертных, но проиграть в Земном Царстве я не имел права.
— Ну и мотивы у тебя...
— Зато действенные.
Они обменялись взглядами, словно персонажи дешевой книжонки с картинками, и понимающе кивнули друг другу. Чжинму на его месте наверняка рассуждал бы точно так же.
— Но стоило мне занять трон, как выяснилось, что тебя нигде нет. Сколько бы я ни искал — все впустую. В итоге я пошел к старшему среди владык, Сате, и потребовал показать мне Книгу Кармы.
— Опгён?!
Чжинму навострил уши. Ведь именно за этой проклятой книгой он и спустился в Чигё!
— И тебе просто так позволили в нее заглянуть?
— «Позволили»?
— А как еще?
Пукри До Чхон молча поднял и сжал тяжелый кулак.
«А... Ну да, глупый вопрос».
— И это сошло тебе с рук? Между Демоническими Царями? И Мать Призраков не вмешалась?
— Ей только в радость. Она обожает смотреть, как мы грыземся.
— Ну, на то она и владычица Ада.
— Вот именно. Так или иначе, твоего имени в списках грешников не оказалось.
— Не оказалось?
— Нет. Не знаю, как насчет низших тварей, но те, кто вознесся в ранг Верховных Бессмертных, в Книгу Кармы Чигё не заносятся.
— Вот оно как...
— Я и представить не мог, что ты сумеешь пробиться на самый верх Небес. С твоей-то гнилой натурой...
— ...
Это задело за живое, но Чжинму сдержался. Начни он спорить сейчас — и разговор неминуемо закончится дракой, к которой он был явно не готов.
— Но с того самого дня я стал тренироваться с еще большим остервенением.
— Почему?
— Потому что ты был на Небесах.
— И что с того?
— Подумай сам. Рано или поздно между нашими мирами вспыхнет война. А что, если за это время ты станешь еще сильнее?
— ...
— Разве Нефритовый Император оставил бы тебя без дела? Я был уверен, что ты всеми силами наращиваешь мощь. И тогда я бросил вызов Матери Призраков.
— Что?! Ты посмел напасть на Гвимо?!
— Да. И понял, что до ее уровня мне как до луны пешком. Она чудовищно сильна. Единственное, чего я добился, сбросив вассальную печать — заставил ее использовать обе руки.
— Охренеть... — вырвался у Чжинму потрясенный выдох.
В голове словно разорвался снаряд.
И дело было не в том, что Мать Призраков оказалась столь могущественной: ее силу легко можно было представить, вспомнив Нефритового Императора. Поражало другое — мощь самого Пукри До Чхона, который сумел заставить эту первородную сущность драться обеими руками!
Смог бы Чжинму повторить такое? Если бы он выложился без остатка, вынудил бы он Нефритового Императора пустить в ход обе руки?
— Невероятно...
— Еще бы, — самодовольно повел плечом Пукри До Чхон. — Куда уж какому-то небесному генералишке тягаться со мной.
— ...
Вид у него был настолько наглый, что Чжинму с трудом подавил искушение плюнуть ему под ноги.
— Слушай, так ты мне спасибо должен сказать!
— Чего?
— Сам посуди! Разве я не стал для тебя путеводной звездой? Твоей великой целью! Ты взошел на трон Демонического Царя только ради того, чтобы не уступить мне. Так что будь благодарен!
— ...Слышь, герой, хочешь, чтобы я прибил тебя прямо на глазах у твоих подчиненных?
— Беру свои слова назад! Я погорячился. Признаю: твой титул — исключительно твоя заслуга.
Чжинму торопливо поклонился и сделал шаг назад. Будь у него в руках кувшин с вином, он бы наполнил чашу Пукри До Чхона обеими руками от греха подальше.
— И все же ты действительно шагнул далеко вперед.
— Конечно. Меня признали сильнейшим среди Шести Демонических Царей. Именно поэтому вон тот тип, что точит на тебя зуб, до сих пор стоит согнувшись и боится пикнуть.
— А?
Только сейчас Чжинму повернул голову и посмотрел на второго пришедшего с ним владыку — Хончхона. Теперь стало понятно, почему от того все это время исходила неприкрытая, удушливая ярость. Тот смотрел на него так, словно знал давным-давно...
— Это Хан Му Хва, — небрежно бросил Пукри До Чхон.
— Что?!
— Тот самый ублюдок, которого ты раздавил во время своих геройских подвигов в Мире Смертных.
— ...Тот самый Хан Му Хва? Это он?!
Чжинму уставился на Хончхона во все глаза. Теперь понятна эта ненависть. Тот готов был разорвать его на куски на месте!
«Святые небеса, пронесло...»
Пусть этот тип и пал жертвой собственной черной гордыни, но врагами они были непримиримыми. Не окажись здесь Пукри До Чхона, Чжинму пришлось бы очень несладко.
Однако в голове шевельнулось сомнение.
Если целью Пукри До Чхона было превзойти его, разве сейчас не идеальный момент, чтобы покончить со старым счетом?
— Почему ты остановил его?
— С какой стати я должен отдавать свою добычу кому-то другому?
— А сам-то? Будь на его месте ты, разве упустил бы шанс втоптать меня в пыль?
— А ты бы так поступил?
— Что?
— Будь ты в форме, я бы уже оторвал тебе башку.
— ...
— Но какая честь в победе над калекой? Я подожду, пока ты залижешь раны.
— Ого. А ты повзрослел. Научился считаться с положением противника, даже став владыкой Ада.
— В отличие от тебя, я всегда был ближе к благородным мужам.
— ...Ну да, конечно.
— И кроме того, кое-кто очень хочет тебя видеть.
— Меня? Кто?
— А кто, по-твоему, может командовать сразу двумя Демоническими Царями?
— ...Неужели сама Мать Призраков?
— Бинго.
Пукри До Чхон осклабился и кивнул.
Чжинму почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Ситуация становилась не просто скверной — она летела в бездну с ужасающей скоростью.
Загружаем комментарии…