В глазах Матери Призраков этот Чжинму был воистину диковинным созданием.
Разве не умора?
Еще мгновение назад он бледнел и сжимался под тяжелым взглядом Сунджо, а теперь сидит с задранным носом, будто представляет собой все Небесное Царство разом.
— Зачем звала? — Чжинму демонстративно скрестил руки на груди.
— ...
Гвимо лениво постучала ногтем по массивному подлокотнику трона. Ее ошеломил не столько сам вопрос, сколько вопиющая дерзость, с которой он был задан. Это переходило всякие границы: гость ведет себя так, словно хозяин дома оторвал его от невероятно важных дел!
«Каков наглец...»
Впрочем, от этого становилось лишь забавнее. Настолько, что ей даже захотелось немного развлечься.
— Ты спрашиваешь, потому что искренне не понимаешь?
— А стал бы я спрашивать, если бы знал?
— Не знаешь, значит?
— Понятия не имею.
— Вот как? Правда, что ли?
— Ага.
Гвимо тихо хмыкнула, глядя на его непробиваемую физиономию, и ядовито протянула:
— Значит, шпион Небесного Царства втихаря пробирается в Земное, устраивает здесь кавардак и делает круглые глаза?
— Ну... это... А я разве сам напросился?! Меня Нефритовый Император пинком под зад сюда отправил!
«И откуда только берутся такие типы?»
Стрелки на Нефритового Императора он перевел с поистине виртуозной скоростью.
— Да, своей волей ты бы сюда не сунулся, признаю. Император тебя послал. Но если уж явился шпионить, сидел бы тихо как мышь! Зачем было устраивать здесь кровавую баню?
— Шпионить?! Какая чудовищная клевета! Я, как тайный агент Небес на вражеской территории, вел исключительно законную разведывательную деятельность!
— Ого! Разведывательную деятельность? Значит, свято исполнял свой долг?
— Именно! Я выкладывался на все сто!
— Какая поразительная гордость для лазутчика.
— Потому что это чистая правда!
— Допустим, я закрою глаза на это. Допустим, я даже прощу тебе убийство мелких прихвостней. Но с каких это пор тайный шпион в открытую размахивает божественной силой и разносит подчистую мои залы казней?
— Э-э... ну, понимаешь...
— Ладно, спишем на издержки производства. Всякое бывает, когда выполняешь приказ. К тому же твоего сачжиля там едва не освежевали, так что спишем твой припадок на братские чувства.
— Ну так...
— Но что мне делать с тем, что ты загнал Кёма на край гибели? Что делать с тем, что из-за тебя чуть не рухнул весь Пак Пи-ок?!
— ...
Подбородок Чжинму, до этого гордо задранный к потолку, стал медленно, сантиметр за сантиметром, опускаться. Перечисление его прегрешений звучало совершенно спокойно, без гнева, но от этого становилось только страшнее.
«Если ты и так все знала, на кой черт спрашивала?..»
— Впрочем, ладно, что было, то прошло. Я наблюдала за тобой с самого начала, зная каждый твой шаг.
— ...
Чжинму удивленно вскинул голову. Гнев испарился, словно его и не бывало. Что это за благодушие? У него что, появился шанс выкрутиться?
— ...А ты неожиданно щедрая, тетушка.
— Рада, что ты оценил. Правда, обитателям Погуна эта щедрость встала поперек горла: каждый раз, когда я сдерживала ярость, глядя на твои выходки, этот дворец стирался в пыль раза три подряд.
— Стирался в пыль?.. Это насколько же ты злилась?
— Помнится, в самом начале ты бахвалился, что сотрешь мои кости в порошок и выпьешь с чаем, если я посмею нянчиться с тобой как с сопляком?
— ...
«Проклятье, она помнит каждое слово из прошлой жизни?!»
Чжинму почувствовал, как земля уходит из-под ног. Натянув на лицо самую невинную, приторно-милую улыбку, на какую только был способен, он залепетал:
— Ну... бес попутал! Я ведь тогда был совсем юным, глупым, неразумным...
Внутренне он, конечно, понимал всю абсурдность ситуации: за его плечами было восемьдесят лет в Сапа, десять лет на Удане и десять тысяч лет на Небесах. Но перед прародительницей Гвимо этот чудовищный срок был каплей в море. Рядом с ней он действительно был не разумнее младенца, только что вылезшего из пеленок.
— Пустое. Взрослому не пристало хватать ребенка за шиворот только за то, что тот сморозил глупость. Я же не тот выживший из ума маразматик, что сжег гору Удан лишь из-за пары кривых слов в свой адрес?
— ...Ха-ха-ха. А ты много обо мне знаешь.
— Еще бы. Я люблю выведать подноготную тех, кто мне интересен.
— Понятно...
Чжинму продолжал улыбаться во все тридцать два зуба, хоть спина уже взмокла от холодного пота. Как-никак, она была владычицей половины вселенной, а в улыбающееся лицо плевать не принято даже в преисподней.
— Мне-то, по правде сказать, все равно, — небрежно бросила Гвимо. — А вот Сунджо натерпелся. Вся грязная работа вечно валится на него.
— ...То-то я смотрю, он встретил меня без особой любви.
— О? Неужели ты понял? Он ведь так старательно тебе улыбался.
— Да в этой улыбке жажды крови было больше, чем в лезвии топора! Меня чуть на куски не порезало от одного его взгляда!
— Имеет право. Видел бы ты, как он сдерживался, чтобы не разорвать тебя и твоих прихвостней прямо на входе.
— ...
Слова эти были адресованы Чжинму, но реакция последовала сзади. Чхон Сан и остальные, до этого молча внимавшие разговору, синхронно попятились, стараясь держаться как можно дальше от Сунджо.
«Идиоты, какая разница, на каком вы расстоянии? Если это чудовище захочет, оно достанет вас где угодно...»
— Так или иначе, — прокашлялся Чжинму, — раз уж ты все понимаешь и даже готова простить... чего ты от меня хочешь?
— Ого? Соображалка у тебя работает неплохо.
— Ну, на чутье я никогда не жаловался.
— Это радует.
— Премного благодарен. Хотя, признаться, комплимент так себе.
— Хватит паясничать. Раз уж ты все понял, я не стану ходить вокруг да около.
— ...
Чжинму сглотнул ком в горле. Шутки кончились — сейчас откроются истинные карты.
Чего она потребует? Официальных извинений? Или Нефритовый Император с самого начала задумал эту сделку, отправляя его в Ад?
«Когда дерутся два кита, креветке приходится несладко... Но я не собираюсь быть раздавленной креветкой. Я стану той хитрой тварью, что сожрет их туши, когда они перебьют друг друга!»
Пока Чжинму лихорадочно просчитывал варианты, Гвимо открыла рот:
— Ты.
— ...
Глоток воздуха застрял в легких.
— Присягни мне. Прямо сейчас.
— ...Мне?
— Отрекись от Небес и стань демоном.
— ...
В этот миг все сложные мысли и хитроумные планы вышибло из головы начисто.
«Что?! Какого черта?!»
— Но... разве я не принадлежу Небесному Царству?..
— Принадлежишь. Но ты перейдешь ко мне.
— Э-э... ну... так сразу... это как-то чересчур внезапно...
— Я все обдумала. Так что отвечай. Мне нужно лишь одно короткое «да». И тогда я забуду все твои прошлые грехи.
— Погоди, но ведь...
— Как тебе Пак Пи-ок? «Демонический Царь, предавший Небеса»... Звучит весьма недурно, правда?
— Что?! Но ведь владыка Пак Пи-ока — это Кёма...
— Кёма?
Гвимо поморщилась, словно от назойливой мухи, и сделала легкий, небрежный жест ладонью.
— А?
В то же мгновение пространство перед Чжинму исказилось — и из воздуха возник Кёма. Израненный, полуживой Демонический Царь беспомощно болтался в невидимой хватке Гвимо, сжимавшей его за горло...
Хрусь!
Раздался сухой, мерзкий звук ломаемых костей.
Она лишь слегка крутанула кистью — и голова Кёма неестественно запрокинулась под прямым углом. Тело могущественного владыки безжизненно обмякло.
— Теперь трон свободен, — без единой эмоции в голосе произнесла Мать Призраков.
— ...!
Тело Кёма осыпалось серым прахом от одного ее небрежного выдоха, словно сухой песок на ветру.
— Занимай его.
— ...
Слова застряли в горле. Чжинму не мог вымолвить ни звука. Он лишь тупо таращился на пустой каменный пол.
Ни Пукри До Чхон, ни Хончхон, ни Сунджо даже бровью не повели. Жизнь Демонического Царя, веками правившего целым кругом Ада, оборвалась по мановению пальца — и никто из них даже не вздрогнул. Словно так и должно было быть. Словно такова была их извечная участь.
Единственными, кого охватила паника, были спутники Чжинму, застывшие в ужасе за его спиной.
— Я жду ответа.
Тихий, спокойный голос Гвимо просочился прямо в сознание, отдаваясь ледяным звоном в ушах.
Чжинму почувствовал, как тело немеет, словно от удара молнии. Противостоять этой силе было невозможно. Если ее рука потянется к его шее, он сломается так же легко, как сухая ветка под ногой.
«Погоди... Дай мне хоть слово сказать!..»
— Отвечай.
— ...
«Тетушка! Да погоди же ты, дьявол тебя дери! С каких это пор владычицы вселенной стали такими нетерпеливыми?! Одно неверное слово — и мне крышка!»
«Думай, Чжинму! Думай быстрее!»
Самое кошмарное чудовище в мире сидит перед ним, готовое сомкнуть челюсти. Одно слово, один жест — и его голова слетит с плеч.
Выберет Небеса — станет кучкой пепла прямо сейчас. Выберет Ад — станет предателем и навлечет на себя гнев Нефритового Императора.
Чжинму судорожно затряс головой, лихорадочно выпаливая:
— Тетушка Гвимо!
— Говори.
— Я — воин Небесного Царства!
— И что?
— Какая главная добродетель полководца, тебе ли не знать?! Верность!
— Хм.
Гвимо слегка склонила голову набок.
«Отлично, теперь главное — не сбиться!»
Нужно действовать как хитрый заяц из сказки, который обманул слуг Царя Драконов и спас свою шкуру! Сыграть на их старой вражде с Нефритовым Императором!
— Но! — повысил голос Чжинму.
— ...
— Я говорю это вовсе не из слепой преданности!
— Вот как?
— Ты ведь прекрасно знаешь, что за фрукт этот Нефритовый Император! Бог богом, а подозрительности в нем — на десятерых смертных хватит!
— Твоя правда, — согласилась Гвимо.
«Сработало!»
Не зря говорят: враг моего врага — мой друг. Выставив Императора законченным мерзавцем, он добился ее согласия. Теперь нужно ковать железо, пока горячо!
— Тебе ли не знать, какова участь шпиона? Если мы попадаемся, командование просто умывает руки и делает вид, что знать нас не знает!
— Логично.
— Нефритовый Император так прямо и сказал: если тебя раскроют, все записи о тебе и о Чхон Сане будут стерты из Небесных Свитков!
— Вот же старый козел.
— Вот именно! Разве можно так поступать со своими верными слугами?! К тому же я владею и божественной, и демонической силой одновременно!
— И?
— А этот параноик испугался, что я переметнусь на твою сторону! И знаешь, что он сделал из-за своей проклятой подозрительности?!
— Что же?
— Он отрезал и забрал кусок моей души!
— ...
— Сказал: посмеешь предать — и он уничтожит эту частицу, разорвав меня в клочья!
— Хм-м...
— Поэтому я не могу дать тебе ответ прямо сейчас! Мудрая госпожа одарила меня милостью и прощением, но если я сделаю неверный шаг, я просто сдохну на месте! Дай мне время все обдумать!
— Неужели?
— Да клянусь Небесами! Где еще мое место, если не здесь?! Я всей душой восхищался Чигё с первого дня, а теперь убедился в этом окончательно! Земное Царство — вот мой истинный дом!
— Ого?
— Позволь мне вернуться, забрать ту частицу души, совершить великое предательство Небес — и тогда я с гордостью займу трон владыки Пак Пи-ока!
Язык Чжинму молотил без умолку, словно смазанный маслом. Выбора не было: когда на кону стоит жизнь, извернешься и не так.
Однако Гвимо, все это время подпиравшая щеку кулаком, вдруг тонко, нехорошо усмехнулась:
— Чжинму.
— Да!
— Забавная сказочка.
— ...А?
— Или мне назвать это заячьей уловкой? О зайце, который соврал, будто оставил свою печень сушиться на прибрежном утесе?
— ...
«Не поверила. Ни на единый грош...»
Отчаянная брехня вызвала лишь насмешку, а в глазах Матери Призраков снова блеснул могильный холод.
— И что значат все эти твои сопли?
— Ну... я вовсе не... Я лишь хотел сказать, что мне нужно время взвесить...
— Чушь собачья.
— ...Что?!
— А ты думал, я стану называть твой бред благородными словами?
— Но ты ведь великая прародительница!..
— И что с того? Должна подбирать изысканные выражения?
— Нет, но...
— В отличие от Нефритового Императора, которому ты служишь, я свои чувства в шелка не прячу.
— Да я и сам такой же... Пойми мою искренность! Я обязательно вернусь в Чигё, рано или поздно...
— А это тогда что?
— ...?
Гвимо внезапно повела пальцем — и из-за пазухи остолбеневшего Пэк Пё вылетел круглый, ярко сияющий предмет, плавно опустившись в ладонь владычицы.
— Бусина?..
— Квичхонок.
— А, ну да, точно...
— Тебе ведь ее дал Нефритовый Император?
— ...Да.
— Ты хоть знаешь, как создаются такие вещи?
— Э-э... ну...
Понятия он не имел. Дали — он и взял, откуда ему знать технологию изготовления божественных артефактов?
— Это частица духовной сущности драгоценного Императора.
— ...Что?
— Артефакт, созданный из куска его собственной плоти и духа, а не просто сотканный из Ци.
— А-а...
— И это еще не все.
Она снова шевельнула пальцами — и ножны на поясе Чхон Сана сорвались с перевязи, устремившись в руку Гвимо.
— Знаешь, что это за клинок?
— Зачунг... Самозаражающий Меч?
— Ты ничего не слышал о его природе?
— ...Нет.
— Это мой отсеченный палец. Дар, преподнесенный Нефритовому Императору в день нашей свадьбы. Будучи пробужденным, это единственное оружие во всех мирах, способное сразить Демонического Царя, сбросившего оковы печати.
— Ого... Вот оно что...
«То-то этот клинок казался таким омерзительно жутким... Ну и Император, удружил! Мог бы хоть словом предупредить!»
— Частица души Императора в Квичхоноке. Мой палец в мече Зачунг. И, наконец, твой шест.
— ...
— Думаешь, Нефритовый Император не знал, что в нем запечатан Черный Дракон — первенец среди девяти драконьих владык?
— ...
— И ты смеешь утверждать, что отдавший тебе все эти сокровища Император подозревает тебя? Бред. Тот Нефритовый Император, которого я знаю, не дарит такие вещи кому попало. Он дорожит тобой больше, чем кем-либо в поднебесной.
Гвимо ласково, ядовито улыбнулась.
В голове Чжинму воцарилась звенящая пустота.
«Так вот оно что?..»
Только сейчас, в самом сердце Ада, он осознал, как невероятно сильно ценил его Нефритовый Император.
И как же он был ему «благодарен».
«Нефритовый Император, мать твою за ногу... Из-за твоей чертовой любви я теперь в такой глубокой... кхм, в такой бездне, из которой живым уже не выбираются!»
Загружаем комментарии…