Хлынь! Гул!
Огонь тревожно метался из стороны в сторону, словно последние искры на догорающих углях.
Ёый знал: это финал.
Последняя вспышка пламени умирающего бога.
Смертные зовут это явление «вечерней зарей перед угасанием», а боги нарекают «Сумерками».
Момент, когда уходящая жизнь выплескивает все, что в ней осталось — до последней крупицы, до горького осадка, — лишь для того, чтобы на миг озарить мир ярким светом и навсегда раствориться в небытии.
Невыразимая скорбь отразилась в серо-белых глазах Ёый, созерцавшего последние мгновения Чжу Жуна.
Будучи запечатанным, бог огня совершил тяжкие грехи и принес миру неисчислимые бедствия.
Вечное небытие стало справедливой платой за груз его кармы, и жалеть о его участи не подобало.
И все же… они были созданиями одной эпохи.
Их пути разошлись, но разве можно было оставаться безучастным перед лицом гибели того, кто делил с тобой зарю творения?
Если бы Чжу Жун следовал истинному пути до конца, свет его заката окрасил бы небосвод в цвета куда более величественные, чем солнечный закат. Но ныне он угасал в холодной, одинокой пустоте…
С тихим вздохом Ёый подошел ближе к жаровне и осторожно провел ладонью по трепещущим языкам огня.
Сердце сжалось от острой жалости. Воздух вокруг казался настолько ледяным, что даже кончики его пальцев на миг потеряли чувствительность.
Вспых.
Дрожащее пламя мягко обвилось вокруг руки юноши.
Оно дарило не обжигающий жар, а нежное, прощальное тепло. Словно шептало, что все в порядке, безмолвно благодаря за то, что в свой последний миг древний бог больше не был одинок.
И огонь, потеряв форму исполина, вспыхнул ровной гладью, подобно зеркалу, отражающему погребенные в веках воспоминания.
Эти образы оставляли неизгладимый след в печальных глазах Ёый и тут же обращались в безмолвные слезы. Ведь он знал: как только иссякнет последний отблеск этой памяти, все обратится в прах.
Внезапно взгляд дракона скользнул к Матери Призраков.
Лишь они двое могли созерцать конец великого Чжу Жуна. Память угасающего пламени была недоступна взорам смертных…
Но то, что отразилось в глазах Гвимо, было чистейшим, незамутненным восторгом.
Ёый на миг замер от неожиданности, но тут же все понял. Для нее это была лишь радость исследователя, наконец утолившего вековую жажду познания.
— Вот оно как…
На ее губах заиграла загадочная улыбка.
Чжу Жун, отчаянно пытавшийся возродиться вопреки законам мироздания, хранил в себе сокровенные тайны сотворения мира и деяний тех сущностей, чьей кармой было поддержание вселенского равновесия…
Наконец пламя утихло. А затем бессильно погасло.
Сжегши все до самого донышка, огонь оставил после себя лишь горстку серого, безжизненного пепла на дне жаровни.
Ёый, глядя на остывший металл, молча отступил назад.
— Это все, чем я мог помочь.
Гвимо сдержанно кивнула в знак благодарности, и златовласый юноша вновь обратился в тяжелый металлический шест, вернувшись к хозяину.
Чжинму хранил молчание.
Он не мог знать, каково это — быть свидетелем гибели первородного бога, но благодаря ментальной связи с Ёый он в полной мере ощутил всю глубину скорби своего духовного зверя.
Тем временем Мать Призраков опустила тонкие пальцы в серый пепел.
Шурх…
Она зачерпнула горсть и разжала ладонь, наблюдая, как сухая пыль тонкой струйкой сыплется обратно.
Некоторое время она завороженно смотрела на это свидетельство бренности бытия, а затем слегка кивнула в сторону Чжинму:
— Забирай.
— Что?
Чжинму, все еще пребывавший под впечатлением от чувств дракона, удивленно моргнул.
— Я узнала все, что хотела. Зачем мне этот прах? Забирай его с собой и покажи Нефритовому Императору. Пусть остались лишь угли, старик сразу поймет, чей это прах.
—…
— К тому же, как видишь, в моих чертогах слишком холодно и мрачно… Возьми этот пепел и развей его где-нибудь в теплом, залитом солнцем краю смертного мира. Пусть Чжу Жун наконец обретет покой после заката своей эпохи.
— О…
Лишь теперь до Чжинму дошел истинный смысл ее слов, и он с облегчением выдохнул.
Раз древний бог окончательно угас, этот прах — не более чем бренные останки.
«Пора возвращаться домой».
Гибель великого создания вызывала щемящую грусть, но жизнь продолжается. Какой толк убиваться по тому, чего уже не вернуть?
Главная цель его похода в Земное Царство была достигнута.
Когда-то у него мелькала безумная мысль покорить преисподнюю, но теперь он воочию убедился в абсурдности подобных амбиций. С его нынешними силами было чудом просто выжить рядом с Матерью Призраков, не говоря уже о битве с ней.
Да что там Гвимо!
Даже против ее стража Сунджо и могущественных Демонических Владык он вряд ли выстоял бы один на один.
Время еще не пришло.
Проявлять безрассудную жадность, осознавая собственную слабость — верный путь в могилу. Пока ты жив, шанс взять реванш представится всегда.
«Нужно тренироваться усерднее и стать сильнее. А до тех пор… придется терпеть».
— Благодарю за проявленную заботу, — поклонился Чжинму.
— Это всего лишь естественный порядок вещей, — отмахнулась владычица, потеряв интерес к разговору. — Но даже не вздумай использовать свой нефрит Квичхонок.
— А? Почему?
— От него за версту разит вонью Нефритового Императора. Я сама открою для вас проход, убирайтесь через него.
— А… ну, ладно.
Чжинму понятливо закивал, видя неприкрытое отвращение на лице Гвимо.
«Похоже, она и впрямь терпеть не может этого старика. Что же между ними стряслось в прошлом?..»
Впрочем, какое ему дело до разборок древних богов? Главное — не дать ей передумать.
Собираясь ссыпать прах в мешочек, Чжинму вдруг внимательно пригляделся к самой жаровне.
Изысканная чеканка, глубокий черный блеск истинного железа…
«Постойте-ка…»
— Госпожа Гвимо…
— Что еще?
Чжинму осторожно ткнул пальцем в сторону артефакта:
— Эта жаровня ведь выкована из металла Син Чжин Чхоль?
— Да. И что?
— Раз уж вы отдаете мне прах… может, заодно и жаровню уступите?
— Жаровню?
— Ага.
— Зачем она тебе?
— Ну, видите ли…
Чжинму без утайки выложил историю о том, как к нему попал божественный посох и какое обещание он дал прежнему владельцу.
Смысла юлить не было — перед этой сущностью любые попытки схитрить выглядели жалко.
— Вот как? Значит, хочешь отдать божественное железо владыке вод Тэу?
— Именно так. Я обещал добыть для него этот металл, если представится случай.
Гвимо помолчала пару мгновений, затем усмехнулась и покачала головой:
— Надо же… Едва выбравшись из пасти смерти, этот наглец уже печется о чужих долгах.
— Ну, раз уж я остался жив, почему бы и нет?
— Неисправимый дурак. Забирай.
— Правда?!
Лицо Чжинму расплылось в довольной ухмылке.
— Какая мне от нее польза? Я получила то, что искала.
— Премного благодарен!
Радостно кивнув, Чжинму аккуратно ссыпал пепел в мешок и попытался поднять жаровню.
Вот только бандура размером в добрую охапку выглядела крайне неудобной для переноски. Гвимо не сдержала тихого смешка:
— Ты всерьез собрался тащить ее на своем горбу?
— А что делать?
— Тьфу на тебя.
Цокнув языком, Мать Призраков поднялась и неторопливо подошла к Чжинму.
Никакого сокрушительного давления, как в прошлый раз, от нее не исходило.
Хлоп.
Не обращая внимания на настороженный взгляд даоса, Гвимо коснулась жаровни и влила в нее тонкую струйку маны.
В то же мгновение массивная железная чаша стремительно уменьшилась в размерах, превратившись в изящную безделушку, легко умещающуюся на ладони.
— Раз уж это подарок, позабочусь о том, чтобы тебе было удобно его нести.
— Огромное спасибо!
Не скрывая восхищения, Чжинму сунул крошечную жаровню в тот же мешочек, где покоился прах Чжу Жуна.
— Теперь открывайте путь!
— Уже не терпится?
— А чего ждать? Нужно поскорее вернуться на Небеса и обрадовать Нефритового Императора этой чудесной вестью!
—…Ну и ну. Следуй за мной.
— Есть!
Гвимо двинулась вперед, а Чжинму со спутниками поспешили следом.
— Сунджо!
— Слушаю, госпожа!
— Подготовь повозку. Мы отправляемся к границе Погуна.
— Будет исполнено!
Страж мгновенно отдал распоряжения, и вскоре перед ними предстала колоссальная колесница, запряженная восьмеркой свирепых демонических скакунов. Размерами она ничуть не уступала парадному экипажу Нефритового Императора.
— Поднимайтесь все. Я лично провожу вас.
По велению Матери Призраков Чжинму со своей свитой, а также двое Демонических Царей взошли на повозку.
Хлысь!
Сунджо натянул поводья и взмахнул кнутом. Колесница с оглушительным грохотом сорвалась с места.
Скорость была чудовищной — окружающие пейзажи сливались в сплошные серые полосы. Но поскольку сам Дворец Чрева представлял собой колоссальное духовное тело Матери Призраков, путь до границы обещал занять немало времени.
— Какая жалость, — протянул сидевший напротив Пукри До Чхон, с досадой облизывая губы. — Я так хотел разок сойтись с тобой в поединке.
Чжинму нахально ухмыльнулся:
— Скажи прямо: тебе просто захотелось снова отхватить от меня люлей.
— Ты слаб.
— Это объективный факт, старик!
— Не ты ли в прошлый раз трусливо пятился назад, получая удар за ударом, потому что не годился мне в соперники?
— В прошлый раз?.. Я?! Когда это?!
— Когда я правил Демоническим Культом, а ты возглавлял Сапэчхон!
—…
Чжинму ошарашенно уставился на владыку демонов:
«Он что, переписал свои воспоминания так, как ему удобно?!»
— Ха! Я тогда проиграл?!
— Разумеется.
— И кто же из нас улепетывал, поджав хвост?! Ты что за сказки тут травишь?!
— Сказки? В отличие от некоторых, я не опускаюсь до лжи. В тот день ты сам несколько раз проорал: «Мы еще сочтемся!»
— Я крикнул это после того, как мы разошлись ничьей!
— Чушь собачья. Хочешь, я загляну в Книгу Кармы и ткну тебя носом в твои же слова?
— Давай! Смотри! Проверяй, старый хрыч!
— Какая жалость, использовать Опгён в личных целях строго запрещено.
— Ах ты ж…
Чжинму стиснул кулаки, задыхаясь от ярости под насмешливым взглядом Пукри До Чхона.
«Как же чешутся руки начистить этому ублюдку рожу!»
Желание расквасить ему нос разгоралось с силой лесного пожара.
— Слышь, старик… А с каких это пор ты вообще со мной так дерзко разговариваешь?
— Что?
— В конце концов, перед твоей смертью я был твоим учителем!
—…
— Ах ты неблагодарный щенок! Сколько бы я там ни уступал тебе в прошлом, разве пристало ученику тыкать своему наставнику?! Где твое даосское почтение?!
Глаз Пукри До Чхона нервно дернулся. Чжинму, почувствовав, что загнал оппонента в угол, победно выпятил грудь:
«Что, съел, сопляк?.. Сказать нечего, да?!»
Даже после смерти в преисподней культист остается культистом! Никакого уважения к наставнику!
— Учителем, говоришь?.. — внезапно с глухим рычанием выдохнул Пукри До Чхон, испепеляя Чжинму бешеным взором. — Похоже, этот сопляк тебе так ничего и не рассказал?
— О ком… ты говоришь?
Чжинму растерянно моргнул, а сидевший рядом Чхон Сан внезапно вжал голову в плечи и принялся с величайшим интересом разглядывать свои сапоги.
— Конечно, он промолчал! Откуда тебе знать, что натворило это отродье после твоей смерти?!
— Да о ком речь-то?!
— Ты помнишь сопляка Яюля, которого сам же ко мне пристроил?!
— Яюля?..
— Да! Ублюдка вот этого типа, Хан Му Хва!
—…
Чжинму покосился на сидевшего неподалеку молчаливого Хончхона.
Его внебрачный сын, Хан Гён Хон.
Он явился на гору Удан под именем Яюльсона, стал учеником поколения «Ун» по имени Ун Ён, и Чжинму лично передал ему все основы Бойцовского стиля Черного Дракона. А затем поручил Пукри До Чхону забрать его с собой в Синьцзян, в Демонический Культ.
Вскоре после этого Чжинму вознесся на Небеса, и на этом его воспоминания о парне обрывались.
Чхон Сан как-то обмолвился, что парень прожил около полутора сотен лет и вроде как покинул Культ, вернувшись к истокам Удана…
— Ты хоть представляешь, что этот паразит сотворил с моим Демоническим Культом?!
—…И что же он сделал?
— Меня до сих пор трясет, стоит только вспомнить! — взревел Пукри До Чхон, брызжа слюной. — Этот гаденыш сожрал всю сокровенную суть боевых искусств Культа и сбежал!
— Чего? Сбежал?
— Да! Но если бы только это! Знаешь, чем он занялся дальше?! Он создал боевые искусства, направленные на полное сокрушение техник Демонического Культа! А-а-агх! У меня кровь в жилах закипает!
—…
— Он разнес эти анти-магические техники по всему чертовому Муриму! Наш Культ втоптали в грязь! Из-за него!
—…
— Я умер от бессильной ярости и приступа гнева из-за твоего выкормыша, сволочь!
— Ой… вот как?
Глядя на то, как глаза Пукри До Чхона буквально наливаются кровью от воспоминаний о смертельном приступе гнева, Чжинму виновато потупился.
Кто же знал, что Хан Гён Хон выкинет подобный номер?
Конечно, для Пукри До Чхона, для которого величие Культа было смыслом жизни, это стало смертельным ударом…
— Но ведь… ты сам его приютил.
— Что?!
— Я же официально изгнал его из Удана перед отправкой к тебе! Так что все претензии к себе…
—…
— Если подумать, с какой стати ты вообще орешь на меня? Это ты хреново его воспитывал!
— Ах ты гнида!..
Пукри До Чхон заскрежетал зубами и замахнулся пудовым кулаком, готовый размазать Чжинму прямо на ходу.
— Довольно!
Ледяной оклик Матери Призраков заставил демона замереть на месте. В то же мгновение повозка с глухим скрипом затормозила.
Чжинму украдкой перевел дух и погладил себя по груди:
«Какое счастье, что приехали! Опять раздразнил этого психа по старой привычке, едва по морде не схлопотал…»
Оставив кипящего от злости владыку позади, Чжинму первым спрыгнул на землю.
Они стояли перед колоссальным пространственным разломом на самом краю Погуна.
— Это…
— Да, это брешь, ведущая в Мир Смертных.
— Ого!
— Готов отправиться прямо сейчас?
— Так точно! — отчеканил Чжинму без малейших колебаний.
Меньше всего ему хотелось, чтобы Пукри До Чхон прямо здесь потребовал реванша, а охочая до зрелищ Гвимо с радостью одобрила эту драку.
Прошлый их бой окончился его победой, и лучше бы этому результату остаться незыблемым…
— Хорошо. Я открою проход своей силой.
— Премного благодарен!
Все происходило в точности так же, как в тот день, когда Нефритовый Император отправлял их в Земное Царство.
Мать Призраков вскинула тонкую руку и направила сгусток чистейшей темной маны прямо в сердцевину трещины.
Хруст!
Пространственный разлом содрогнулся и распахнулся, подобно гигантской пасти чудовища.
Гул-л-л.
Тьма внутри разрыва закружилась в яростном водовороте.
— Ступайте! Проход открыт, но он захлопнется через несколько мгновений! Упустите время — и навеки сгинете в межпространственной пустоте!
— Понял!
Громко отозвавшись, Чжинму напоследок одарил Пукри До Чхона широкой, глумливой улыбкой:
— До скорой встречи, старик Пукри!
С этими словами он первым нырнул в ревущую бездну пространственного разлома. Вслед за ним без колебаний бросились Чхон Сан, Пэк Пё, Хван Син и Ли Сэн.
Вжух…
Пространственная трещина с хлопком схлопнулась, оставив после себя лишь тишину.
— Фух… Убрался-таки, — с досадой пробормотал Пукри До Чхон, глядя на пустое место. — И когда теперь мы снова свидимся?
Гвимо искоса взглянула на него и обронила с леденящим спокойствием:
— Кто знает. Вы обязательно встретитесь… Если они доберутся живыми.
— Что?..
Пукри До Чхон резко повернул голову, уловив могильный холод в ее словах.
Мать Призраков тихо, беззвучно улыбалась.
Куда более зловеще и жестоко, чем когда-либо прежде.
Загружаем комментарии…