Чжинму, погруженный в глубокие раздумья посреди всеобщего воодушевления, наконец кивнул и заговорил:
— Ладно. Будем сражаться с тварями вместе.
— Да!
На столь неожиданно легкое согласие соратники ответили радостным гулом.
— Однако!
— ...?
Чжинму осадил их восторг властным взглядом, повернулся к Мён Чжину и произнес:
— Наставник, прошу вас, останьтесь на горе Удан.
— А? Что ты имеешь в виду? Остаться здесь?
— Именно так.
— ...
— Нынешний Удан для нас — как неприступная цитадель. Если рухнет эта гора, мы потеряем последнюю опору.
— Это так, но...
— Отныне нам предстоит начать войну по очищению всего бренного мира от демонических тварей.
— ...
— И Удан станет нашим краеугольным камнем. Поэтому, наставник, защитите это место. Как истинный владыка Дворца Орён, некогда бывший стражем и щитом ордена.
Мён Чжин замолчал. В голосе Чжинму звучала такая серьезность, какой старец не слышал прежде никогда.
— Наставник.
— ...
— Прошу вас.
Когда Чжинму низко склонил голову, требуя ответа, Мён Чжин после долгих внутренних терзаний тяжело вздохнул:
— Фу-ух... Хорошо. Раз такова твоя воля, я останусь хранить наш Удан.
— Благодарю вас, наставник.
Получив желанный ответ, Чжинму расплылся в улыбке и выпрямился. Окинув собравшихся цепким взором, он провозгласил:
— Начиная с этого хребта, мы вышвырнем демонов из каждого уголка Поднебесной и защитим земли людей!
— Ура-а-а!
— Чок Сэн.
— Слушаю, Владыка!
— Возьмешь на себя командование войсками. Справишься?
— Не справлюсь — костьми лягу, но сделаю.
— Отлично.
Чжинму удовлетворенно кивнул и продолжил:
— Раздели наши силы на три отряда. Первый пойдет со мной — наносить удары по уязвимым местам противника.
— ...Удары в пустоту.
Чок Сэн запечатлел каждое слово владыки в памяти, не упустив ни единого звука.
Бить туда, где враг слабее всего. Иными словами — проникать в глубокий тыл вражеского стана, сеять панику и вырезать командное ядро, пока основные силы связаны боем. Основываясь на бесчисленных сражениях прошлого, советник мгновенно узнал излюбленную тактику Сапэчхона на случай столкновения с превосходящими силами.
— Далее...
— Второй отряд должен взломать вражеский строй, воспользовавшись суматохой, а третий — добить и зачистить демонов, потерявших строй.
— Именно так.
Заметив, что Чок Сэн с полуслова уловил его замысел, Чжинму довольно осклабился.
«Все-таки Чок Сэн есть Чок Сэн. Умеет читать не просто поле боя, а мысли того, кто расставляет фигуры».
— Подробно разжевывать не нужно?
— Никак нет. Я сформирую отряды согласно поставленным задачам.
— Хорошо.
— Но... все ли будет в порядке?
— А?
— До вашего возвращения мы провели бесчисленное множество битв.
— ...
— Эти твари... чудовищно сильны. Помогут ли мои прежние замыслы против врагов такого рода?
При этих словах советника лица окружающих омрачились. Каждый прекрасно понимал, о чем речь.
Стратегия решает исход войны среди смертных. Чок Сэн был гениальным тактиком, способным одержать победу, даже если враг превосходил числом вдесятеро. Но все это работало против людей. Против демонов преисподней его хитрые построения значили мало — после каждого столкновения им едва удавалось пересобрать остатки рубежей.
В силе Чжинму никто не сомневался, но остальные... Смогут ли они выстоять, пусть даже в их сердцах пылает решимость?
— И что делать с Уданом? Когда мы уйдем в бой, сможет ли сенин Мён Чжин удержать гору в одиночку?
— ...
Поймав на себе встревоженные взгляды, Чжинму мягко улыбнулся:
— Не беспокойтесь. Формируй отряды так, как привык. Обсуди все с наставником и позаботься, чтобы об обороне горы тоже не забыли. А об остальном я позабочусь сам.
— Слушаюсь.
— Ну а теперь отдыхайте и готовьтесь.
Успокоив соратников, Чжинму поднялся на ноги.
— Куда вы, господин?
— Давно я здесь не был. Хочу немного осмотреться.
— Понял вас.
Оставив почтительно поклонившегося Чок Сэна, Чжинму неспешно зашагал по узкой горной тропе в сторону водоема Хэгеомчжи.
Ёый и Кым Хон, принявшие человеческий облик, тут же двинулись следом, а за ними пристроились Чхон Сан и Чхон У. Хван Син со своими людьми также привычно увязались следом, держась в почтительном отдалении.
— Ох, о чем вообще думает этот владыка?.. — пробормотал Чок Сэн, глядя в удаляющуюся спину Чжинму.
Чхон У Мён подошел к озадаченному советнику и хлопнул его по плечу:
— А ты хоть раз в жизни знал, что у него на уме?
— Что?
— Я, да и все Пять Владык Сапа, испокон веков пытались разгадать его замыслы. И ни разу не преуспели. Этот человек абсолютно непредсказуем.
— ...
— Поэтому я давным-давно решил: надо просто делать то, что он велит. Стоит последовать его словам, и любые беды волшебным образом разрешаются. Пусть даже сам процесс выглядит как сущий ад, ха-ха!
Вспомнив былые деньки, предводитель Отряда Железного Меча весело усмехнулся.
— Надо же, этот дуболом впервые за сотню лет сморозил что-то дельное, — раздался насмешливый голос Вон Гон Ху.
— Чего вякнул?!
Вон Гон Ху, отмахнувшись от зарычавшего Чхон У Мёна, повернулся к стратегу:
— Советник.
— Да?
— Так что нам делать?
— ...
— Как и всегда: Владыка доверил это тебе, а мы просто пойдем следом.
Чок Сэн перевел взгляд на Со Як Бёк и Мён Се Чхана. Те лишь понимающе улыбнулись.
Как и всегда...
— Ха-а... И то верно. Зачем ломать голову над тем, чего смертному все равно не постичь?
Во взгляде советника вспыхнул знакомый расчетливый блеск.
Цель ясна. Его задача — расставить бойцов так, чтобы выжать из них максимальную боевую мощь. А со всем остальным Чжинму разберется сам.
— Что ж, для начала отберем тех, кто пойдет на острие удара вместе с Владыкой.
Чок Сэн принялся внимательно изучать присутствующих на горе сенинов.
Чхон Сан и Чхон У в любом случае пойдут с Чжинму. Пэк Пё, Хван Син и Со Дон Бо тоже отправятся следом... Но нужен еще хотя бы один первоклассный мастер.
«Учитывая характер задачи, этот человек должен уметь мгновенно проникать в тыл врага и столь же молниеносно отступать в случае опасности. Значит, скорость передвижения должна быть феноменальной...»
— ...!
Взгляд советника замер.
Среди всех присутствующих идеальнее всего под эти требования подходил...
— Старейшина Ян...
— Вычеркивай!
— Что?
— Я с ним никуда не пойду. Даже не заикайся!
Ян Со Бан отрезал с ледяным выражением лица.
— Постойте, но ведь...
— Ни за какие коврижки. Ни по какой причине. Точка!
— Но старейшина...
— Запихни меня в любой другой отряд! В прорыв, в зачистку, хоть горшки мыть на Удане оставь — мне плевать!
— ...
— Главное — подальше от Чжинму! Куда угодно, только не к нему!
— Побойтесь богов, почтенный...
— Мое слово твердо.
— ...
— Если ты твердо вознамерился впихнуть меня в его отряд, лучше прирежь меня прямо здесь. Смерть от меча куда милосерднее!
Старейшина Кэбана стоял насмерть, готовый скорее расстаться с жизнью, чем пойти на уступки.
Что ж... понять его было нетрудно. Вчерашней взбучки хватило с лихвой. Если определить старика в ударную группу Чжинму, тот изведет его до седьмого пота еще до начала боя.
— Ха-а... Ладно, я понял. Тогда определим вас позже туда, где не будет хватать людей.
— ...Премного благодарен!
В то же мгновение лицо Ян Со Бана озарилось таким неземным счастьем, словно он только что единолично спас мир от гибели.
Пока Чок Сэн распределял людей по отрядам, Чжинму добрался до водоема Хэгеомчжи.
Гордость ордена Удан... Кто бы мог подумать, что именно это место станет истоком божественной защиты.
Глядя, как Чжинму молча взирает на гладь Водоема Сложения Оружия, Чхон Сан осторожно поинтересовался:
— Сасук, зачем мы пришли к Хэгеомчжи?
— ...
Вместо ответа Чжинму лишь едва заметно улыбнулся и подошел к помосту, где воины издревле оставляли клинки перед входом в обитель.
Исполинского древа, чьи ветви когда-то склонялись над зеркалом Хэгеомчжи, больше не существовало.
Давным-давно Чжинму сам вырвал его с корнем, а дерево, посаженное взамен, сгорело дотла во время первого штурма орд Земного Царства.
Шурх.
Чжинму коснулся обугленного пня ладонью.
«Удан...»
Среди бесчисленных даосских, буддийских и праведных школ, пустивших корни на этой земле, лишь Удан следовал Дао Великого Предела — Тэгык, стремясь постичь высшую истину через абсолютную гармонию Инь и Ян.
Божественное Древо поведало ему, что истинная Гармония не склоняется ни к богам, ни к демонам, но способна вместить и то, и другое.
Она есть исток всего сущего.
Если вдуматься, суть Тэгык была именно в этом. Как и суть Искусства Разума Двух Начал.
Выбор между Инь и Ян — удел идущего по пути, но высшая ступень постижима лишь тогда, когда между ними достигнуто совершенное равновесие. Лишь слившись без перекоса, они рождают абсолют. Это и есть Гармония — состояние, в котором нет разделения на Инь и Ян, нет деления на добро и зло...
В некотором смысле с того самого мига, как он вступил на путь даосизма, его судьба уже была предрешена.
Все в этом мире начинается заново. А значит, это место идеально подходит для того, чтобы стать новой точкой отсчета истории.
Хрусь.
Ветвь, которую Чжинму сжимал в руке, без малейших колебаний вонзилась прямо в древнее корневище у водоема.
— А?
Чхон Сан и Чхон У в недоумении переглянулись.
«Что он делает? Зачем сажать обычную ветку?..»
Вжих.
Но дальше началось нечто странное.
Обычно черенки сажают так, чтобы верхняя часть оставалась над землей, но Чжинму погружал ветвь все глубже и глубже, пока его пальцы полностью не скрылись в рыхлой почве.
— Сасук?.. Что вы делаете?..
Пока младшие даосы хлопали глазами, Чжинму медленно поднялся на ноги и раскинул руки над землей, куда только что ушла ветвь.
Ш-ш-шу-ух...
Повеял ласковый, едва уловимый ветерок.
От этого дыхания защипало в носу, а веки невольно сомкнулись, заставляя затаить дыхание и упиваться первозданной свежестью.
Мир вокруг замер, и с губ Чжинму сорвался низкий, вибрирующий голос:
[То, что в начале времен было единым, разделилось на Инь и Ян, а затем распалось на Пять Стихий.]
Внезапно с ладоней Чжинму сорвалось сияние пяти чистейших цветов.
Это было неописуемое зрелище.
Ветер, переливающийся лазурью, багрянцем, золотом, белизной и чернотой, закружился вокруг силуэта Чжинму, слившегося с ним в совершенном танце, навевая сладкую дрему.
Спустя мгновение буйство красок утихло. Пятицветное сияние осело на землю подобно утреннему инею и бесследно впиталось вглубь.
Гул-л-л!
В ладонях Чжинму пробудилась невиданная доселе, сокрушительная мощь.
С лицом предельно сосредоточенным он тихо произнес:
[Ветвь Божественного Древа, семя, несущее силу Гармонии. Я, сын прародительницы Маго, повелеваю тебе: яви эту силу в бренном мире и прорасти!]
— ...
Все застыли, не смея шелохнуться.
Треск! Грохот!
...Земля под ногами вздыбилась.
Нечто исполинское с чудовищной силой рванулось из глубин, разрывая пласты породы.
И затем...
Всплеск!
В небо, вздымая тучи взрытой земли, в единое мгновение вымахало колоссальное первозданное древо!
— А-ах...
Свидетели чуда онемели, запрокинув головы и взирая на изумрудного исполина.
Чжинму удовлетворенно улыбнулся. Чистейшая духовная сила Сонги, источаемая изумрудной листвой, разнеслась по склонам вместе с ветром, мягким куполом укрывая гору Удан.
Быть может, первопредки, впервые посадившие ветвь древа на восточных землях, испытывали то же самое? От одной только тени этой листвы на душе воцарялся нерушимый покой.
«Получилось».
Пусть это была всего лишь ветвь, но связь с первозданным источником возродилась. Скоро это древо даст новые побеги и оденет окрестные горы в цветущий нефрит. Оно наполнит Удан неиссякаемой духовной энергией и возведет несокрушимый барьер, сквозь который ни одна нечисть не сможет пробиться — точно так же, как твари Ада веками не могли осквернить восточные рубежи Пудо.
— Са... Сасук... Что это за чудо?
— Ветвь Божественного Древа.
— А?
— Древа, вобравшего первозданную мощь истока времен. Теперь даже под началом одного лишь наставника Удан будет в полной безопасности от полчищ Ада.
— А-а! Вот оно как! Слава небесам. Теперь мы сможем спокойно драться с демонами!
Услышав радостный возглас Чхон Сана, Чжинму насмешливо фыркнул:
— Спокойно, говоришь?
— Да?
— Вы гору Удан отстоять толком не можете, а уже на весь Ад замахнулись?.. Сколько раз еще вас нужно спасать?
— ...
Чжинму демонстративно цокнул языком. Чхон Сан смущенно почесал затылок, залившись краской до самых ушей.
«Сам прекрасно знаю, на что способен этот молодняк. Но!.. Я уже придумал, как решить эту проблему».
— Ёый!
— А?
— Пошли.
— ...!
В ту же секунду лицо юноши с золотыми волосами пожелтело, стоило ему прочесть намерения Чжинму.
— Ты сдурел?! Нет! Ни за что на свете!
— Заткнись. Сказал — пошли, значит, пошли.
— Да ты в своем уме?! Думаешь, это сойдет тебе с рук?!
Ёый начал закипать, но Чжинму и бровью не повел.
«Чего это он разорался?»
— Хочешь по шее получить? Выбирай: по-хорошему или через мордобой?
— ...
Глядя, как Чжинму засучивает рукава и похрустывает кулаками, древний дракон лишь тоскливо взвыл.
[...]
Божественное Древо пребывало в глубочайшем шоке.
За все бесчисленные эоны его существования мир еще не видывал подобной наглости. Подумать только: потомок, едва покинувший лоно Маго, внезапно заявляется обратно!..
— Я тут подумал: сам бы я дорогу вряд ли нашел, но благодаря дракону вернуться оказалось проще простого. В конце концов, это же моя родина.
[...]
Глядя, как Чжинму лучезарно скалится и машет ручкой, древний Синмок на миг лишился дара речи.
Кем вообще возомнил себя этот наглец?..
[Вернуться сюда верхом на силе Ёый... Ну и зачем ты явился?]
— Да у меня тут просьбишка нарисовалась.
[Просьба?]
— Ага. Я тут недавно подрался с одним уродцем по имени Кю-са и кое-что осознал.
[...?]
— Твои веточки обладают чертовски дивной убойной силой! Они пробивают демоническую ману этих тварей так, будто ее вовсе нет.
[Разумеется. Мои ветви пропитаны силой Первозданного Начала.]
— Вот именно! Сначала я думал просто наломать сучьев от того дерева, что посадил на Хэгеомчжи... но подумал: несолидно как-то. Раз уж вооружать народ, то чем-то действительно ядреным, верно?
[...?]
Чжинму хищно осклабился.
Ветви Божественного Древа. Они несут в себе силу абсолютной Гармонии, а значит, лучшего оружия против отродий преисподней в природе не существует.
«Моим оболтусам силенок явно не хватает. Придется компенсировать хорошим снаряжением».
— Слышь, Древо.
[...?]
— Отсыпь веточек, а?
На эту «предельно вежливую» просьбу Синмок оглушительно захохотал, пораженный такой наглостью:
[Да ты в своем уме, безумец?! Ха-ха-ха-ха! Та единственная ветвь, что я даровал тебе, уже была величайшим благословением вселенной!]
— ...
[Убирайся вон!]
Громогласный приказ древа сотряс пространство Пудо, но Чжинму лишь холодно сощурился:
— Думаешь, я тут шутки с тобой шучу?
[Что?]
— Сам посуди: я ведь ради спасения всего мира стараюсь. Другого выхода у меня нет. Так что пока я прошу по-хорошему — делись по-братски.
[Хм! Мне нет никакого дела до того, что станется с миром смертных...]
— Ах так? Тогда слушай сюда: если откажешь, я приложу все силы, чтобы спалить тебя здесь дотла.
[...]
Глаза Чжинму налились зловещим багровым пламенем. Он на полном серьезе угрожал испепелить древнейшее древо, стоявшее у истоков сотворения вселенной.
С предельной, вежливой беспощадностью.
«Я не шучу. А ну гони ветки, живо!»
Загружаем комментарии…