Огненная мощь, извергаемая Пукри До Чхоном, нарастала с каждым мгновением.
По правде говоря, в одной лишь стихии огня он уже превосходил Чжинму. Ведь Чжинму подчинил пламя через осознание законов гармонии, тогда как Пукри До Чхон переродился через дремлющий внутри него первородный исток. Иными словами, нынешний Пукри До Чхон сам стал воплощением огня.
Глядя на него, Чжинму невольно улыбнулся от нахлынувшего чувства дежавю.
«Бог Огня Чжу Жун…»
Существа, именуемые богами. Они тоже угасают в сумерках эпох, но неизбежно возрождаются в новом обличье благодаря вечному круговороту силы.
И пусть он встретил нежеланную гибель из-за коварства Матери Призраков, поселиться в новом теле по законам мироздания было лишь естественным порядком вещей.
Быть может, сама судьба распорядилась так, чтобы Чжинму пробудил дремлющее семя в теле Пукри До Чхона и спас его.
В этом мире не бывает следствий без причин.
То, что в прошлом Пукри До Чхон лишился сил и памяти, был избран Синим Пламенем — остатками воли Чжу Жуна, пребывавшими в мире смертных, — и то, что он осознал свою нынешнюю силу… Все это звенья одной цепи в колесе его судьбы.
Впрочем, говорить об окончательном триумфе было еще слишком рано. Многие рождаются с великим предначертанием, но все ли доходят до конца пути?
Ему предстоит пройти через бесчисленные испытания. Чтобы полностью принять это наследие, ему придется раз за разом преодолевать грани возможного и пробуждаться вновь и вновь.
Но Чжинму находил это прекрасным.
— Мои поздравления. Будет весело. Если постараешься, настанет день, когда мы сойдемся в по-настоящему великой битве.
Разве это не прекрасно? Вместо того чтобы страдать от леденящего одиночества абсолютной силы, он сможет жить, зная, что в мире есть достойный соперник.
Однако рассказывать ему о предначертанном не было никакой нужды. Будущее столь прихотливо и сложно, что его не могла предугадать даже прародительница Маго, стоящая у истоков бытия. Судьбу невозможно навязать силой.
Подобно новорожденным младенцам: одни вступают на стезю зла, другие избирают путь праведности.
Судьба — это лишь полотно, а путь, которым ты пойдешь, всецело зависит от твоей собственной воли. Врожденный жребий не имеет значения. Он непрестанно меняется с каждым твоим выбором.
Инь или Ян, добро или зло — решай сам и высекай свою судьбу собственными руками. Таков был закон мира, созданного Маго.
Бум!
Чжинму, с улыбкой размышлявший о судьбе Пукри До Чхона, перевел взгляд на поле боя, услышав оглушительный грохот, сотрясший саму твердь.
Ёый и Кым Хон вжались в землю, словно придавленные невидимой гранитной плитой.
А Пукри До Чхон, нахмурив брови, яростно буравил взглядом одну-единственную точку…
— …
Там, закованный в черные доспехи и сжимая пару клинков, стоял воин.
Его облик отличался от того, что помнил Чжинму, но какое значение имела внешность? Разве тот, кто преградил путь Пукри До Чхону, не мог принимать любую форму, какую пожелает?
Когда ворота выбиты, первому навстречу незваным гостям выбегает сторожевой пес, защищающий дом.
— Дух-хранитель… Сунджо.
Тот, кого нарекли вторым по силе в Земном Царстве после самой Гвимо. Низшие демоны в панике отпрянули, едва он явился из покоев, дабы встать на защиту Владычицы.
Видимо, Чжинму придется вмешаться лично.
Пусть Ёый и считался божественным зверем, он был лишь незрелым драконом, а Кым Хон еще не пробудил свою истинную мощь до конца.
Да и Пукри До Чхон пока не стал истинным Чжу Жуном…
Шурх.
Стоило Чжинму сделать лишь шаг, как он непостижимым образом уже стоял перед Пукри До Чхоном, заслоняя его собой.
— Снова свиделись.
— …!
Глаза Сунджо расширились, когда Чжинму беспечно помахал ему рукой в знак приветствия.
Вполне естественная реакция: тот, кого считали давно мертвым, стоял прямо перед ним во плоти. Причем в том же самом облике, что и прежде.
— …Так это был ты.
— Хм, почему такой вид, будто ты только сейчас узнал? Твоя хозяйка тебе не доложила?
— Презренный наглец! Придержи язык!
В ответ на сарказм Чжинму от тела Сунджо во все стороны хлестнула острая, словно лезвие бритвы, волна энергии, вспарывая окружающее пространство.
Должно быть, ему претила малейшая дерзость в адрес госпожи.
«Подумаешь… А как ее еще называть? Мать Призраков или Нефритовый Император?»
Чжинму поморщился и лениво махнул свободной рукой.
Хрусть!
Аура, исторгнутая Сунджо, разбилась и осыпалась осколками, словно тонкий лед под ногой.
Это было досадно, но иного выбора не оставалось. Сам Чжинму мог стоять не шелохнувшись, и этот удар не оставил бы на нем и царапины, но для троих за его спиной все могло обернуться иначе.
— Я ясно тебя предупреждал.
— …
— Если ты станешь угрозой для Владычицы, я больше не стану обходиться с тобой как с гостем.
— А! Вот как? Да я уж и забыл напрочь.
Когда Чжинму ответил с издевательской усмешкой, лицо Сунджо окончательно заледенело.
Однако все было иначе, чем в прошлую их встречу. Тогда одному лишь взгляду Сунджо сопутствовало ощущение, будто плоть режут на тысячи кусков, но сейчас Чжинму даже не почувствовал давления.
— Мерзавец… Ты изменился с нашей прошлой встречи.
— Все меняются со временем. Да и ты изменился.
— …
— Тебе бы подвигаться, форму поднабрать. Если ты так ослаб, о чем нам вообще разговаривать? У меня и охота драться пропадет.
«Ослаб?»
Таким он казался лишь в глазах Чжинму. Сила относительна. Если смотреть с вершины исполинской горы, то даже крыша высочайшего павильона внизу покажется ничтожной пылинкой, которую и в руке не удержишь.
Просто Чжинму стал чудовищно, немыслимо силен.
Однако во взгляде Сунджо не промелькнуло и тени колебания.
— Ты смеешься надо мной лишь потому, что возомнил, будто обрел безграничную мощь?
— Ну, скажем так: ты не оставляешь мне иного повода думать иначе.
Глаза Сунджо потемнели от ледяной ненависти при виде даоса, который ни на миг не терял своего раздражающего спокойствия.
— Я — дух-хранитель Дворца Чрева.
— …
— Ты ведь знаешь? В этом месте никому, кроме благородной Владычицы, не под силу превзойти меня…
Хруст! Треск!
Облик Сунджо начал стремительно искажаться. Даже без жуткого скрежета выворачиваемых суставов эти перемены были видны невооруженным глазом.
Тело, доселе не превышавшее человеческий рост, внезапно раздулось до таких исполинских размеров, что голову приходилось запрокидывать до боли в затылке, чтобы разглядеть его макушку.
Гу-у-у-у-у…
Выросло не только его тело. Его чудовищное духовное давление, умножившееся в десятки раз, обрушилось сверху вниз, вдавливая земную твердь в бездну.
— Жалкий даос, не знающий истинной высоты небес. Я заставлю тебя заплатить сполна за то, что ты переступил черту.
— …
Его рев сотряс весь Дворец Чрева, но Чжинму лишь с легким раздражением поморщился и почесал затылок:
— Когда ребенок бубнит тихо — это еще полбеды, но этот гул уже по ушам бьет.
Облик гиганта он принял, по всей видимости, пожрав души своих вассалов, как это делали другие Демонические Цари.
Да, он стал сильнее. Но разве он сам только что не оговорился? «Никому, кроме благородной Владычицы»…
Иными словами, это правило не распространялось на Чжинму, который уже сейчас твердо знал, что стоит на одной ступени с Матерью Призраков и Нефритовым Императором.
Для Чжинму он был ничем не лучше сторожевой шавки, заливающейся лаем на знатного гостя.
— Слышь, великан.
— …
— Снизу вверх смотреть — шея затекает. Мы уже оценили твою тушу, так что будь добр, уменьшись обратно.
[Безумный ублюдок!]
Едва сорвалось это глухое проклятие, как колоссальная длань Сунджо с чудовищной силой обрушилась вниз, стремясь раздавить Чжинму в лепешку.
Грохооот!
Воздух взорвался с оглушительным треском. Скорость удара была такова, что взгляд едва поспевал за ним — несмотря на гигантские размеры, страж ничуть не потерял в стремительности.
Однако Чжинму даже не подумал уклоняться. Он лишь поднял глаза и с досадой пробормотал:
— Ты угомонишься, только когда я продырявлю твою ладонь насквозь?..
И в тот миг, когда Чжинму с недовольной миной уже заносил ветвь Божественного Древа…
Вспы-ы-ых!
Стена яростного, ревущего пламени врезалась прямо между ними, опаляя все вокруг нестерпимым жаром.
— …?!
Бум!
Это был не кто иной, как Пукри До Чхон. Он встал на пути гигантской руки и наотмашь отсек удар Сунджо стеной огня.
— До Чхон?
— Черт подери, аж ладони пульсируют…
— …?
Пукри До Чхон злобно уставился на Сунджо, то сжимая, то разжимая пылающие кулаки.
[Уюн! Ах ты тварь! Что ты творишь?!]
Прежде чем Чжинму успел открыть рот, яростный вопль Сунджо грянул подобно грому среди ясного неба:
[Ты вздумал мешать мне?!]
— Мешать? Кому это?
— Что?!
[Что?!]
— Да пошел ты. С какой стати ему марать о тебя руки? Ты как раз мне по зубам.
[Жалкий Демонический Царь смеет пасть разевать?! Ты восстал против Владычицы?!]
— Восстал? Я ей в верности отродясь не клялся, о каком предательстве речь?
[Что ты несешь?!]
— Она была лишь той, кого я намеревался однажды превзойти.
[Заткнись!]
— Сам захлопнись. Не шуми и давай нападай. Я давно мечтал как следует намять тебе бока.
— …!
Сунджо трясло от бешенства, он сверлил противника взглядом, полным жажды убийства, но Пукри До Чхон не выказал ни малейшего намерения отступать.
И все же… это был не его уровень. Пока еще нет.
Разве Пукри До Чхон уже полностью подчинил себе новую силу?
— До Чхон.
— Молчи. С чего это мастеру, идущему к хозяину дома, тратить силы на цепного пса? Оставь это место мне, а сам иди к Гвимо.
— До Чхон! Он силен.
— Ха! Будто я сам не вижу!
— …
— Он силен, но для меня это лишь очередная ступень на пути к тебе. Сейчас мне не хватает мощи, но настанет день, и я обязательно одолею тебя. А до тех пор я ни за что не позволю кому-то другому встать у меня на дороге.
Эти твердые, непреклонные слова Пукри До Чхона, который даже не обернулся, заставили Чжинму замереть и опустить занесенную руку.
Как тут остановишь? Эта несокрушимая воля буквально сквозила в его широкой спине.
Да. Пукри До Чхон был человеком, желающим взойти на высочайшую гору. А гора никогда не идет навстречу путнику. Единственное, что преграждает его шаги, — это выступающие корни да колючие заросли.
Тот, кто споткнется и опустит руки, навеки останется у подножия. Но если ты жаждешь вершины — ты обязан карабкаться вверх. Не уставая, не сдаваясь, пока однажды не встанешь на самом пике. Именно так этот человек, Пукри До Чхон, вершил свою собственную судьбу.
Понимая это, Чжинму молча отступил на шаг.
Больше всего на свете он не хотел растоптать гордость этого воина — вещь более драгоценную, чем сама жизнь.
— Я верю в тебя.
— Если я сдохну — значит, такова моя судьба.
— …
Они не видели лиц друг друга, но оба наверняка улыбались. И этого было достаточно, чтобы их сердца слились в немом согласии.
— Ёый! Кым Хон!
— …?
— Прокладывайте дорогу! Я иду к Матери Призраков.
Решимость в голосе Чжинму мгновенно сорвала с места и дракона, и тигра.
Р-р-ра-а-а-а-а!
Взре-е-е-е-ев!
В едином порыве, оглашая окрестности диким ревом, Ёый и Кым Хон врезались в порядки демонов, сметая их в пыль. Следом за ними Чжинму неторопливо прошел мимо Пукри До Чхона, не замедляя шага.
[Псы шелудивые! Думаете, я позволю вам уйти?!]
Сунджо попытался обрушить колоссальный кулак на Чжинму, но даос даже бровью не повел, продолжая размеренно идти вперед.
Грохот!
Он знал: Пукри До Чхон примет этот удар на себя.
— Ублюдок! Я для тебя пустое место, что ли?! Я — великий Пукри До Чхон!
[Проклятье-е-е!]
Бум! Трах!
Яростный рев пламени и сокрушительные ударные волны долетали до спины уходящего Чжинму.
Он не оглядывался. Он просто шел вперед неспешным шагом.
Достаточно медленно, чтобы Пукри До Чхон успел нагнать его, сокрушив духа-хранителя Сунджо.
Сейчас он уступал исполину в грубой мощи, но Чжинму верил в него. У тех, кто слепо повинуется чужим приказам, и тех, кто пробивает путь собственной несгибаемой волей, совершенно разная сила…
Он победит.
Загружаем комментарии…