Повисло долгое, давящее молчание.
Гвимо откинулась на спинку стула и, покачивая в руке чарку с вином, устремила на Чжинму ледяной взор.
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Чжинму слегка нахмурился, глядя на то, как Мать Призраков заливается столь громким смехом, что стены постоялого двора мелко подрагивали.
— Что это было? Предостережение? Ты? Мне?
— …
— Велел мне отступиться от вторжения в Мир Смертных? Сопливый щегол, которому едва стукнуло десять тысяч лет…
Смех оборвался так же внезапно, как и начался. На смену ему пришло удушающее, беспросветное давление.
Ее глаза походили на бездонную темную пропасть.
Казалось, само небо с презрением взирает на него сверху вниз.
Столкнувшись с этим взглядом, способным вытянуть саму душу из бренного тела, Чжинму стиснул зубы.
«Вот, значит, какова ее суть?»
Он познал силу Первозданной Гармонии и наивно полагал, что теперь они стоят на равных. Однако до истинной вершины было еще далеко. Ощутив сокрытую в этом взгляде подлинную мощь, Чжинму почувствовал, как его грудь сдавило, словно на нее опустилась тысячелетняя каменная глыба.
И дело было вовсе не в чистой разнице сил.
Случись это раньше — в тот самый миг, когда этот взгляд коснулся его, все его тело обратилось бы в прах и развеялось по ветру.
Тяжесть в груди порождало само первородное величие Матери Призраков.
Разве истинные владыки не таковы? Одно их присутствие заполняет собой все сущее, заставляя любого склонять голову.
Точно так же ведут себя и древние старцы. Опыт, накопленный за бесчисленные эпохи, пропитывает каждую крупицу их существа, создавая ауру, которая одним лишь мимолетным взором подавляет чужую волю.
Именно поэтому молодые, пылкие воины, бьющиеся как живая рыба на крючке, часто гибнут от рук опытных мастеров, даже не успев раскрыть свои истинные навыки. Они оказываются раздавлены чужим величием еще до начала схватки.
Чжинму приблизился к истокам мироздания, но как он мог в одночасье превзойти колоссальную толщу времени, подвластную Гвимо?
Мало того что с момента его вознесения прошло всего десять тысяч лет, так он еще и совсем недавно осознал себя Сыном Маго и начал постигать силу Гармонии.
Она была права… это действительно походило на щенячий тявк. Не видя разницы между небом и землей, он уверовал в собственную мощь и ринулся напролом.
Однако Чжинму прекрасно знал одно: в такие моменты нужно держаться как можно свободнее.
Стоит хоть на мгновение выказать слабость, и хищник тут же вцепится клыками в твою шею. Именно поэтому следовало расслабиться и встретить врага с непоколебимым спокойствием.
А что лучше всего помогает обрести такое спокойствие? Чистейшая, неприкрытая наглость!
— Фу-у-ух…
Чжинму разжал зубы, шумно выдохнул и вальяжно развалился в кресле. В точности повторив позу Гвимо, он откинулся на спинку и уперся в нее затылком.
Затем медленно закинул ногу на ногу и положил руки на колени.
— Вот как.
— …
— Стало быть, не через задницу свои годы наживала?
— Что ты сказал?
— Я говорю, даже в таком положении ты все еще пытаешься строить из себя неприступную владычицу.
При этих словах кончик носа Матери Призраков едва заметно дрогнул.
— Но признайся, в твоей башке сейчас роится куча мыслей, верно?
— …
— «Что это за странный блеск в его глазах? Какой силой обладает этот мерзавец? Смогу ли я победить, если мы схлестнемся? Неужели на этом моя жизнь подойдет к концу?»
— Ах ты, щенок…
— Да ладно тебе, так оно и есть. Ты ведь ни черта не понимаешь. Что было в самом начале, кем была Маго… Ты либо никогда об этом не слышала, либо, даже если и слышала, не способна осознать своим скудным умом. Разве я не прав?
Взгляд Гвимо дрогнул.
«…Так я и думал».
Он лишь слегка уколол ее самолюбие, но попал точно в яблочко.
Глаза всегда были зеркалом души. Семь чувств — радость, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть и желание — неизбежно отражаются в них, обнажая истинную натуру.
Некоторые упорно тренируются, чтобы сделать свой взор абсолютно нечитаемым, но разве это так просто? Как бы ты ни пытался скрыть свою суть, в критический момент она вырвется наружу.
Особенно когда противник, которого ты еще секунду назад считал ничтожеством, внезапно вырос настолько, что стал представлять смертельную угрозу. Ее гордость была задета до глубины души.
«Что ж, инициатива в разговоре перешла ко мне. Почему бы не расслабиться еще сильнее?»
— По правде говоря, мне плевать, начнем мы драться прямо сейчас или нет. Тебе меня все равно никогда не одолеть.
— Что?
— Помнишь, откуда взялись силы Инь и Ян, которые вы унаследовали?
— …
— Из Гармонии.
Именно это постиг Чжинму — силу первозданного истока.
На самом деле Мать Призраков уже догадывалась об этом. Сколько бы она ни вглядывалась в него, она не могла определить природу его мощи.
Что вообще представлял собой этот парень?
Сейчас Чжинму излучал поистине странное присутствие.
Казалось, он держит в руках нечто колоссальное, но в то же время неуловимое, будто пустота.
Он находился прямо перед ее глазами, но разглядеть его истинную суть было невозможно.
Существо, не поддающееся измерению. Вот кем стал Чжинму.
И это лишало ее всякой уверенности.
Дело было даже не в победе или поражении — она не понимала, как вообще с ним сражаться. Словно перед ней стоял не живой противник, а морок.
— Пределы Инь, пределы Ян…
— …
— Ты считаешь свою силу абсолютной. Однако это лишь жалкое подобие одной из граней первозданного истока. Ты бахвалишься так, будто держишь весь мир на ладони, но на деле ты лишь жалкая копия, не более того.
Скрипнув зубами так, что звук эхом отозвался в ее ушах, Гвимо свирепо уставилась на Чжинму.
— Гляжу, ты в ярости. Но побереги нервы. Возраст-то уже не тот. Тебе стоит беречь оставшиеся силы, чтобы прожевать то, что я для тебя приготовил.
— …
Губы Матери Призраков мелко задрожали. Обращение как с дряхлой старухой окончательно вздернуло ее гнев на дыбы.
«Все идет по плану».
Разве могла она отступить после пары вежливых фраз? Конечно нет.
Схватка была неизбежна.
Чжинму обязан был сокрушить ее, а для победы требовалась подготовка.
Цзи пи цзи цзи — знай врага и знай себя. Сперва нужно выяснить, какими именно способностями она обладает и как на них отвечать.
Поэтому следовало разбередить ее раны до самого основания, сыпануть туда соли и вывести из себя. Нужно заставить ее выложить все козыри в слепой ярости с первых же секунд боя.
— Ты слишком дерзок.
— Имею на то полное право.
— …
— Так что выбирай. Я дам тебе ровно один шанс.
— Шанс?
— Да, шанс. Изначально я пришел сюда с намерением стереть все границы Чигё к чертовой матери, но мне стало искренне жаль такую невежественную дуру, как ты.
— …
— Если ты прямо сейчас отзовешь своих тварей из Мира Смертных и примешь мои условия, я просто уйду.
Чжинму намеренно скорчил невыносимо надменную мину, провоцируя ее до белого каления.
Хру-у-усь.
Пальцы Гвимо сжались на краю стола с такой силой, что дерево затрещало. Воздух вокруг задрожал, откликаясь на ее бешенство, и закипел, словно вода в котле.
Тяжелая аура навалилась на Чжинму, сковывая все тело. Почувствовав, что атака вот-вот начнется, он уже приготовился уйти с линии удара, как вдруг…
«А?»
— Смешно.
— …
Внезапно Мать Призраков криво усмехнулась, и давящая мощь бесследно рассеялась.
— Решил расшатать меня детскими припевками и заставить потерять голову? Мелко плаваешь, щенок.
— …
— Неужели ты думал, что я куплюсь на такую дешевую уловку? Впрочем, я прекрасно понимаю, зачем ты это делаешь.
— …
— Ты хотел выискать бреши в моей защите, пока я слепо бешусь, словно обезумевший вепрь.
Чжинму с досадой цокнул языком, глядя на то, как эта старая тварь в мгновение ока вернула себе ледяное самообладание.
— Глупый сопляк. Ты хоть понимаешь, перед кем стоишь?
— …
«Проклятье, а ведь она не так проста».
Он вывернул душу наизнанку, пытаясь спровоцировать ее на ошибку перед боем, но даже эта старая волчица сумела мгновенно взять себя в руки.
Впрочем, дело было сделано.
Крышку с котла сорвало еще до того, как вода закипела. Разве он не заметил ту испепеляющую ярость, что промелькнула в ее глазах?
Пока запал не угас окончательно, стоило подлить масла в огонь…
— Я!.. Мать При…
— Жадная старая карга.
— …
Она явно собиралась пафосно провозгласить: «Я — Мать Призраков!».
Но когда Чжинму бесцеремонно ткнул в нее пальцем и оборвал на полуслове, рот благородной владычицы так и остался приоткрытым, а лицо окаменело.
— И кем ты себя возомнила? Знаешь, кем ты кажешься мне? Злобной, ополоумевшей старой бабкой, которой мало власти над всем подземным миром! Ты решила сожрать Мир Смертных из чистой ненасытности, готовая выдрать печень даже у блохи!
— …
— Стыдоба! Дожила до седых мудей, растеряла остатки ума, а жадности хоть отбавляй! В твоем возрасте пора на покой уходить, сидеть в задней комнате и менять обосранные пеленки мелким бесам, а не строить козни… Тьфу, да одно имя «Гвимо» носить для тебя — слишком много чести!
— …
Потоки отборной брани и презрения полились из уст Чжинму сплошным водопадом.
Остекленевшие глаза Гвимо, тупо уставившиеся на Чжинму, вновь вспыхнули алым пламенем.
Гул-л-л…
Все пространство заходило ходуном, словно готовое обрушиться.
Чжинму расплылся в широкой улыбке, видя, как лицо Матери Призраков, вцепившейся в стол побелевшими пальцами, стремительно наливается багровой кровью.
«Сработало».
Вода в котле закипела с новой силой. Куда яростнее, чем прежде.
— Ах ты… проклятый выродок!
— …
— Я разорву тебя на куски!
Ба-а-ам!
Окончательно потеряв рассудок от ярости, Гвимо одним движением разнесла стол в щепки, и колоссальная, первозданная демоническая тьма хлынула из ее тела безудержным потоком.
После того как пространственные врата, за которыми скрылись Чжинму и Гвимо, захлопнулись, Ёый и Кым Хон, успевшие подлечить Пукри До Чхона, замерли в напряженном ожидании, затаив дыхание.
Из-за гибели Сунджо Погун стремительно рушился, но для них это не представляло смертельной опасности. У них хватало сил удерживать клочок тверди под своими лапами.
Однако с того момента, как пространство разделилось, они перестали ощущать даже малейший след присутствия Чжинму. Невозможность понять, жив он или мертв, сводила с ума.
— Что-то он слишком долго…
— М-да…
— Неужели сдох?
— Да ну, бред. Будь это так, разве Мать Призраков уже не явилась бы сюда?
— …Проклятье, какая жалость. Хоть бы он сдох.
— А?
Кым Хон удивленно захлопал глазами, глядя на то, с какой искренней скорбью златовласый дракон пробормотал эти слова себе под нос.
— Ты чего?
— Да нет, просто… ты опустил подлежащее, и смысл прозвучал двусмысленно.
— …
— Так кто именно должен сдохнуть?..
— Разумеется, эта карга! Глухая карга Гвимо!
— Точно?
— Конечно! Мой господин, мой обожаемый господин! О чем ты вообще подумал, блохастый?!
— …
Как бы Ёый ни пытался выкрутиться, доверия в его словах не было ни на грош.
Да и, положа руку на сердце, сам тигр в глубине души лелеял надежду, что на тот свет отправится кто-то другой, а вовсе не владычица Ада.
«Ну, может, совсем чуть-чуть?..»
Но едва он испуганно отогнал от себя эту крамольную мысль, как его взору предстало нечто неописуемое.
— Э? Это еще что…
— А?
Повернув голову туда, куда смотрел Кым Хон, дракон увидел дрожащее марево.
От невыносимого, адского жара…
— Земля… Ай! Горячо!
Ёый, до этого тупо глядевший под ноги, с воплем подскочил на месте, почувствовав, как подошвы сапог начинают плавиться.
То же самое произошло с Кым Хоном и Пукри До Чхоном. Не сговариваясь, все трое одновременно взмыли в воздух.
Ш-ш-ш-ш…
Земля буквально закипала. И не отдельный ее кусок — все бескрайнее чрево Погуна источало испепеляющий жар.
— Что за чертовщина?
— Воздух… дышать нечем!
— Сам вижу!
Но стоило воздуху раскалиться настолько, что каждый вдох стал обжигать легкие, как глаза Пукри До Чхона расширились до размеров фонарей.
— Бе… бегите…
— Что?
— Чего?
Лицо бывшего владыки Демонического Культа исказилось от неописуемого ужаса. Он затрясся мелкой дрожью, словно осиновый лист на ветру, растеряв всю свою былую спесь.
«Дрожит от холода посреди этого пекла?»
Однако Золотой Тигр и Дракон мгновенно все поняли.
В глазах Пукри До Чхона плескался первобытный, сковывающий кости ужас.
— Твою мать! Убирайтесь отсюда, идиоты!
Пукри До Чхон с истошным воплем бросился прочь из рушащегося Дворца Чрева. Не теряя ни секунды на раздумья, двое божественных зверей рванули вслед за ним так быстро, как только могли.
Треск! Грохот!
Внезапно в раскаленном воздухе пролегли тонкие, словно паутина, трещины. Само пространство разбилось вдребезги, подобно ледяному озеру, по которому со всей дури ударили исполинским молотом.
Загружаем комментарии…