Бой у Люксенхейма становился все ожесточеннее, а легкое преимущество абиссалов начало становиться очевиднее.
Короли медленно, но неумолимо оттесняли Святых, сдвигая линию сражения ближе к защитному куполу.
Иногда, в разгар столкновений, отдельные атаки Королей все же прорывались сквозь схватку в небе и с гулом обрушивались на барьер. Купол вздрагивал, расходясь волнами, а воздух на мгновение становился тяжелым и вязким. В такие моменты Святые также использовали шанс, нанося ответные удары по абиссалам внизу, выжигая целые участки наступающей орды.
Очередной удар серо-зеленого пламени пришелся в купол. Мнемархи, поддерживающие барьер, синхронно вздрогнули. Несколько из них скривились, теряя концентрацию, а один закашлялся кровью, не сумев полностью сдержать отдачу.
Астар видел, как вспомогательные мнемархи начинают выдыхаться. Как ядро Храма Мемории принимает все больше нагрузки.
И в этот миг, с холодком в сердце, внутри вспыхнула мысль: "Они усердствуют, ожидая подкрепления. Но Надзиратель Рас не прибудет."
Он медленно перевел взгляд обратно в небо, где Короли продолжали теснить Святых, и добавил уже без иллюзий: "Все здесь обречены."
Но в этот миг небо неожиданно разорвал командный голос Глашатая Веры.
— Всем отступать за основной барьер! Немедленно!
Приказ, усиленный меморией, прокатился по всему полю боя, перекрывая рев абиссалов и грохот техник. Даже опытные мнемархи на мгновение замешкались, не сразу понимая, что происходит.
В голосе одной из их предводителей звучала очевидная тревога.
Черные Мнемархи, еще секунду назад сцепленные с противниками в бою, начали отступать, прикрывая друг друга.
Астар резко поднял голову.
В небе он увидел, как три Золотых Мнемарха синхронно смещаются назад, отбивая атаки Королей и резко сокращая дистанцию до барьера.
"Что-то не так," — мелькнуло у него в голове.
Архимарх Барьеров вошел первым.
Он буквально влетел под купол, не сбавляя скорости, и сразу же устремился к ядру барьера, вливая в него свою энергию. Барьер, который ранее дрожал, мгновенно стабилизировался, становясь сильнее.
Следом внутрь ворвалась Глашатай Веры.
Она не задержалась ни на миг, лишь коротко скользнула взглядом по полю боя снаружи и тоже направилась к ядру, вливая в него поток ослепительного света.
И только последним, с ощутимой задержкой, под защиту вошел Магистр Экспедиций, также бросаясь к ядру.
Не прошло и секунды, как атаки трех Королей обрушились на барьер почти одновременно.
Астару хватило одного взгляда, чтобы понять настроение Святых. Они выглядели так, словно находились в растерянности. А Глашатай Веры и вовсе была взбешена.
"Неужели они..." — в уме Астара зародилось дурное предчувствие.
И в этот миг сквозь грохот ударов, раздался крик на языке абиссалов.
— Пророк! — взревел Бел’иар. — Они что-то заподозрили. Мгновением ранее Святые получили сообщение и начали напряженно общаться.
Слова прозвучали быстро, и сердце Астара пропустило удар.
Он медленно выдохнул, стараясь сохранить лицо спокойным, хотя внутри все неприятно сжалось.
Но Астар не успел ни сформулировать план, ни принять решение, как со стороны ядра барьера раздался голос Архимарха Барьеров.
Звук прошел по всему куполу, перекрывая взрывы, рев абиссалов и треск мемории. Его услышали все.
— Всем слушать меня! — жестко приказал он. — Высокая вероятность, что с севера к нам движется не подмога, а Ополчение Истины!
От этих слов многие вздрогнули, словно к их шеи подставили клинок.
— Если это подтвердится, — продолжил он без паузы, — мы окажемся между двух огней. Абиссалы с юга. Ополчение Истины — с севера. В таком случае промедление недопустимо. Придется действовать быстро и максимально эффективно.
Внутри Астара сразу же возникла холодная, почти отстраненная мысль: "Быстро же они все узнали. Хотя этого стоило ожидать, все же ящер сбежал..."
Архимарх тем временем продолжал, и в его голосе впервые за весь бой прозвучала тяжесть.
— Мы будем в меньшинстве, — сказал он. — Единственный шанс организованно отступить и сохранить силы — стравить наших врагов между собой. И пользуясь ситуацией, уйти в сторону Тартарула.
Небо над куполом снова вздрогнуло от удара Королей, но никто этого словно не слышал. На несколько ударов сердца поле боя словно застыло.
Мнемархи под барьером замерли. Кто-то перестал удерживать технику, кто-то инстинктивно сделал шаг назад. Даже ветераны, прошедшие десятки сражений, смотрели друг на друга с плохо скрытым ужасом.
Это были ужасающие новости — и каждый это понимал.
Под куполом тут же прокатилась волна приглушенных голосов.
Многие мнемархи прекрасно осознавали, что не выживут в отступлении. Кто-то судорожно проверял артефакты. Кто-то молча сжимал оружие. Кто-то смотрел на барьер так, будто впервые осознал, что он — не защита, а клетка.
И в этот момент раздался голос Глашатая Веры:
— Всем Черным и Фиолетовым Мнемархам немедленно подойти к ядру. Нужно провести стратегическое совещание.
Тон не допускал возражений.
Почти сразу вокруг ядра начал формироваться новый барьер. Не для защиты, а чтобы приглушить все звуки и размыть пространство. Никто кроме избранных не должен был услышать их слова.
Вспомогательные мнемархи, те, чья роль была в подпитке и стабилизации ядра, начали отходить. Без приказов, без суеты. Они освобождали пространство, уступая его тем, чье мнение сейчас решало судьбу армии.
Астар сцепил зубы.
"Сбежать сейчас?" — мелькнуло у него в уме. "Если прорвусь через первую линию и активирую силу… Бел’иар мгновенно почувствует меня."
Он уже начал смещаться, выбирая направление, где давление диких абиссалов было слабее. Но именно в этот миг вокруг него сомкнулась золотая мемория Ауреона.
— Что за... — невольно выдал Астар.
Пространство сжалось, и его буквально потянуло в сторону ядра, к месту совещания, сквозь слои барьера и искажений.
“Черт!” — мысленно выругался он. “На кой хрен я ему сейчас?!”
Золотая дымка сжалась, мир смазался, и спустя считанные секунды Астар не понял, как оказался рядом со Святыми, подле самого Ауреона.
Один за другим внутрь барьера входили остальные — Черные и Фиолетовые Мнемархи, знакомые лица, измотанные, напряженные, с аурами, работающими на пределе.
Астар же, понимания, что сейчас лучше подыграть, тихо спросил, чтобы голос не дрогнул:
— Магистр Ауреон, что происходит?
Ауреон даже не повернулся полностью. Его взгляд был прикован к ядру.
— Держись рядом со мной, — ответил он коротко.
Все трое Святых стояли у ядра. Каждый из них положил ладонь на его поверхность, вливая меморию в общий поток. Ядро гудело глубоко и постоянно вспыхивало, реагируя на удары врагов извне.
За барьер продолжали прибывать мнемархи. Пространство постепенно заполнялось, ауры теснились, накладывались друг на друга. Когда последний из допущенных вошел внутрь, их оказалось несколько сотен. Слишком много для замкнутого пространства, слишком мало для того, что их ждало.
Архимарх Барьеров медленно обвел всех взглядом. Его лицо было жестким, а взгляд тяжелым.
— Ситуация катастрофическая, — произнес он ровно. — Для организованного отступления придется пожертвовать многими.
Внутри барьера воцарилась тишина.
Кто-то невольно сжал кулаки. Кто-то опустил взгляд. Никто не перебивал.
Архимарх продолжил:
— Каждый из нас троих сможет забрать с собой около двух сотен мнемархов. Самых сильных. Самых ценных. — Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Если возьмем больше — у нас не останется сил на эффективное отступление и блокирование атак врагов.
Напряжение под барьером стало почти осязаемым. Многие из собравшихся слишком хорошо поняли смысл сказанного — речь шла не о тактическом маневре, а о сознательном отказе от большей части войск. О том, чтобы бросить подчиненных, товарищей, тех, с кем они плечом к плечу держали оборону, на верную смерть.
Сурка первой не выдержала.
Она медленно покачала головой, и в ее голосе прозвучало холодное несогласие:
— Это безумие. — Она подняла взгляд на Архимарха. — Без нас спасется лишь крошечная часть войск. Мы обязаны помочь отступить как можно большему числу. Иначе… — она запнулась, но договорила, — иначе все это теряет смысл.
Рядом с ней заговорил еще один Черный Мнемарх — белый ящер с потрескавшейся от перегруза чешуей. Он коротко кивнул, поддерживая ее слова:
— Я согласен с Суркой. Я не могу бросить своих подчиненных и просто улететь. Не после всего, через что мы прошли вместе.
Под барьером прокатилась волна приглушенного одобрения. Большая часть мнемархов просто не могла себе позволить поступить так подло.
Но жестокий ответ последовал сразу.
Глашатай Веры медленно повернулась к ним, почти лениво. В ее взгляде не было ни сомнений, ни сочувствия — лишь холодный расчет и едва уловимый яд упрека.
— Каждый из вас ценнее, чем целая армия обычных мнемархов, — произнесла она ровно. — Потеря Черных Мнемархов ради спасения рядовых воинов — это расточительство, которого мы не можем себе позволить.
Она прищурилась, обводя взглядом собравшихся.
— Нас предали. Эту битву мы уже не выиграем. — Пауза была короткой, но тяжелой. — Но мы обязаны не проиграть войну.
Ее голос стал жестче.
— Это приказ. И он не обсуждается.
Лицо Сурки свело. Она отвела взгляд, стиснув челюсти так, что заскрипели зубы. На мгновение показалось, что от ее вырвет кровью от злости и непринятия. Но она промолчала.
Глашатай Веры выдержала паузу, давая словам осесть, и затем добавила тем же хладнокровным тоном, будто речь шла о перераспределении ресурсов, а не о жизнях тысячей подчиненных:
— Вы нас услышали. Вместе мы заберем шесть сотен человек. — Ее взгляд был прямым, тяжелым. — Выберите сильнейших и ценнейших из ваших подчиненных. Тем, кто останется, будет отдан приказ прорываться с боем и бежать. Кто выживет — выживет. Остальные падут во имя Континента Мнеморис.
Загружаем комментарии…