Все разом поднялись со своих мест и поприветствовали учителя.
Тот лишь небрежно махнул рукой, едва выслушав утренние приветствия, и сел во главе стола.
Центральное место Павильона Белого Цилиня — Тяньюань, Небесное Начало.
Место главы павильона, Чегаль Лина.
Обычно при виде Чин Чхонхи учитель неизменно расплывался в улыбке, но сегодня даже не взглянул на ученика.
Будто перед ним сидел совсем другой человек.
Он обратился к управляющему:
— Юхо, начинайте собрание.
Четверо глав отделов тут же подобрались.
* * *
Сначала пошли обычные рабочие вопросы. Юхо звонким, отчётливым голосом зачитал очередной пункт:
— Союз Мурима просит прислать наших людей. В этом году они, как всегда, собираются провести Собрание Дракона и Феникса.
Собрание Дракона и Феникса.
Так назывался турнир, который Союз Мурима устраивал ради сплочения различных школ, собирая молодых талантов со всего Цзянху.
Для молодых воинов это была прекрасная возможность заработать громкое прозвище.
Для лекарей — сезон массового вымирания на работе.
«С нашей точки зрения это просто период, когда валом идут пациенты с острыми травмами».
Перед внутренним взором Чин Чхонхи тут же промелькнул ад больничного приёмного покоя.
И действительно, глава Отдела иглоукалывания Сама Бён уже выглядел явно недовольным.
Сама Бён.
Сухощавый, упрямый на вид мужчина с резким голосом — из тех, к кому не так-то просто подойти.
Для своего возраста он был весьма красив, высок и крепко сложен. Коротко остриженные волосы придавали ему сходство с ветераном-боксёром, пережившим сотню боёв.
Отдел иглоукалывания отвечал за иглы и прижигание.
Иглами здесь останавливали кровотечение, вводили внутреннюю силу в точки и обезболивали пациента перед лечением. Если одних игл оказывалось недостаточно, подключали прижигание, воздействуя и на внешние, и на внутренние повреждения.
На подобных мероприятиях именно этот отдел первым начинал работать до полного изнеможения.
— Каков масштаб турнира? — спросил Сама Бён.
— Похоже, примерно как в прошлом году.
— Ха-а… Как в прошлом, значит…
Глава Отдела лекарственных материалов Ман Пхагок услышал его вздох и захихикал:
— А что поделаешь с горячей кровью молодых воинов?
— Эх, вам-то легко смеяться, глава Ман. Не ваш отдел там будет умирать.
— Я заранее наготовлю побольше лекарства для наружных ран. Держитесь уж как-нибудь.
Со стороны их перепалка напоминала обычные подколы стариков где-нибудь во дворе.
Вот только говорили они далеко не о пустяках.
Если человек выходит с мечом в руках, ему могут отрубить руку, ногу, вспороть живот — без травм такие поединки редко обходятся.
Самое лёгкое, на что можно надеяться, — порез кожи.
И даже такой порез без нормальной обработки способен закончиться вторичной инфекцией вроде столбняка, а потом и смертью.
Все четверо прекрасно это понимали, поэтому сейчас осторожно прощупывали друг друга: каждый хотел выторговать себе хотя бы одну лишнюю пару рук.
Сама Бён потёр гладкий подбородок.
— Так может, Отдел лекарственных материалов просто выделит нам людей? Рук явно не хватит.
Ман Пхагок хитро усмехнулся.
— Говорят, в этом году на Собрание съедется целая толпа молодых из клана Тан. Боюсь, не выйдет. Нам и без того придётся ночами варить Пилюли Чистого Света для противоядий.
— Тогда как насчёт Отдела туйна?
Глава Отдела туйна — Чу Данха.
На вид ей было около тридцати. Сильное лицо, густые брови, большие глаза. Ростом она уступала двум старикам, но тело выглядело крепче любого из них.
Её отдел занимался туйна — жёсткими лечебными манипуляциями с телом.
Ударами и надавливаниями вправляли кости, восстанавливали течение ци и крови, силой разгоняли застой и закупорки. Здесь же сращивали переломы и исправляли смещения.
Методы грубоватые, зато действенные.
Чу Данха ответила без особого интереса:
— А что моим людям делать с теми, кого искромсали клинками? Если нужны руки — забирайте несколько человек. Хотя бы пациентов переносить помогут.
— Переломов тоже будет предостаточно. Говорят, среди нынешних молодых мастеров много кулачников.
— Кулачные техники бывают разные…
— К сожалению, один из новых талантов, похоже, постиг принцип Тайцзи.
Лицо Чу Данхи сразу помрачнело.
Мягкий кулак Тайцзи побеждал жёсткость мягкостью. После таких ударов вывихи и переломы были неизбежны.
А с переломами, как и с другими серьёзными травмами, время решало всё — и разбираться с ними предстояло именно Отделу туйна.
— Вот зачем вообще устраивать это Собрание Дракона и Феникса? — проворчала она. — Им что, нравится калечить друг друга?
С этими словами Чу Данха всё же добавила к списку ещё нескольких людей.
Наблюдая за происходящим, Чин Чхонхи испытывал странное чувство.
«Так вот как Собрание Дракона и Феникса выглядит глазами лекаря».
Бывший хирург ощущал почти профессиональное родство.
Юхо, записывавший решения глав отделов, поднял голову:
— А вы что скажете, глава Боевого отдела?
Глава Боевого отдела — Токко Джунху.
Средних лет мужчина с повязкой на одном глазу и резкими, правильными чертами лица невольно притягивал взгляд.
Он всегда держался с таким видом, будто давно постиг тщету мирских забот. Чин Чхонхи слышал, что глаз Токко Джунху потерял, защищая Чегаль Лина.
Ростом он был выше Чу Данхи, а руки покрывали многочисленные шрамы.
Токко Джунху лениво ответил:
— Хочу уйти на покой.
— Что?
Все главы отделов одновременно повернулись к нему. Даже Юхо, сам задавший вопрос, переспросил от неожиданности.
— В павильоне теперь есть мастер Сферы Преображения. Зачем я здесь нужен? Передал бы дела Призрачному Лучнику Ван Чхэбэку, уехал в глушь и спокойно рыбачил до конца дней.
После такого внезапного заявления о пенсии остальные потеряли дар речи.
«Вот уж действительно — ни с того ни с сего».
Это было примерно как если бы на утреннем собрании университетской больницы профессор заявил: «К нам же берут звёздного хирурга из Америки! Я вам теперь зачем? Всё, увольняюсь!»
Чегаль Лин спокойно произнёс:
— Как вы сами прекрасно знаете, глава Боевого отдела выбирается не просто по принципу «кто сильнее». У Призрачного Лучника пока недостаточно опыта и авторитета для этой должности.
— Но пенсия…
— …Я и дальше рассчитываю на вас, глава Токко.
Разрешения он не получил.
Токко Джунху мрачно пробормотал:
— В прошлом году эти молодые умники на Собрании постоянно лезли ко мне с вызовами. Я тогда с ними намучился…
— Ха-ха-ха. Но вы же прекрасно со всем справились, разве нет?
Судя по всему, судьба Токко Джунху заключалась в том, чтобы и дальше пахать до изнеможения.
Так, один за другим, они закрыли текущие вопросы и наконец подошли к главной теме.
Юхо объявил:
— Следующий вопрос касается положения молодого господина Чина.
Четверо старых мастеров одновременно сверкнули глазами.
«Только что на меня никто даже не здоровался. Почему теперь-то так смотрят?»
Под четырьмя пристальными взглядами Чин Чхонхи стало не по себе.
* * *
— Изначально наш павильон вырос из Врачебного павильона клана Чегаль, — начал Чегаль Лин.
Это была давняя история.
Когда клан Чегаль ещё существовал, при нём действовал собственный Врачебный павильон. Тогда он не входил в тройку величайших врачебных организаций Поднебесной, но всё равно пользовался немалым влиянием.
Позже клан Чегаль пал.
Единственным оставшимся в живых наследником оказался Чегаль Лин.
Именно он продолжил дело, основал Павильон Белого Цилиня и поднял его до уровня одного из трёх великих врачебных павильонов Поднебесной.
Останься в живых хотя бы ещё один представитель рода Чегаль, возможно, старое название удалось бы вернуть.
Но Чегаль Лин жил с болезнью, способной в любой момент его убить, а кровь рода продолжал только он один.
Поэтому он без лишней привязанности к прошлому дал новой организации новое имя — Павильон Белого Цилиня.
Четверо нынешних глав отделов помогали Чегаль Лину ещё во времена старого Врачебного павильона Чегаль.
Когда Цзянху охватило огненное бедствие, именно они остались рядом и поддержали Чегаль Лина.
Ман Пхагок — глава Отдела лекарственных материалов.
Сама Бён — глава Отдела иглоукалывания.
Чу Данха — глава Отдела туйна.
Токко Джунху — глава Боевого отдела.
В Цзянху их называли Четырьмя главами Павильона Белого Цилиня.
По сути, они были вассалами, служившими роду Чегаль с давних времён.
Их преданность не вызывала сомнений. Но, как и положено старым чудовищам Цзянху, каждый обладал крайне сильным характером.
Они были лекарями, учёными и одновременно мастерами боевых искусств.
Чегаль Лин относился к ним с глубоким уважением.
— Не будь всех этих лет вашего труда, меня, Чегаль Лина, уже не было бы среди живых.
Четверо молча слушали.
— Но недавно я оглянулся назад и понял, что пора задуматься и о будущем нашего павильона. Поэтому я принял ученика. Он умен и, кроме того, знает врачебное искусство, совершенно отличное от нашего. На мой взгляд, глубины его знаний достаточно, чтобы создать для них отдельный отдел. Ради этого я и созвал вас сегодня. Прошу говорить откровенно и высказать своё мнение.
Первым ответил Сама Бён. Его резкий голос прозвучал на весь зал:
— Говорят, учитель должен быть осторожен, выбирая ученика, а ученик — выбирая учителя. Вашему суждению я доверяю. И то, что молодой господин сумел спасти Ван Гагён, дочь Призрачного Лучника, безусловно, было чудом.
Он сделал короткую паузу.
— Но разве он не слишком молод? Его методы поражают, однако многое ещё не проверено. Мы отвечаем за человеческие жизни и не можем бездумно применять непроверенное лечение. Я предлагаю сначала как следует убедиться в действенности его врачебного искусства и только потом учреждать новый отдел.
Чин Чхонхи подумал:
«С точки зрения главы Сама это абсолютно разумно. И всё же немного раздражает».
Его медицина была проверена более чем достаточно — за ней стояли тысячи лет накопленных знаний современной медицины.
Но откуда им было об этом знать?
Сколько времени потребуется, чтобы доказать здесь ценность всех этих методов?
«И учитель столько не протянет».
Однако Чин Чхонхи промолчал.
Одними словами «я прав» без доказательств никого не убедишь.
Тогда заговорила Чу Данха:
— Есть вопрос ещё раньше. Я никогда не видела и даже не слышала о такой медицине. Даже хирургические методы Павильона Хыкчон — одного из трёх великих врачебных павильонов Поднебесной, которым руководит Хёльсэн Ногве, — не похожи на это. Поэтому подозрения насчёт происхождения молодого господина всё ещё никуда не делись.
«Я уж думал, когда же до этого дойдут».
Если посмотреть со стороны, Чин Чхонхи действительно был более чем подозрительным ребёнком.
У гениальности тоже должны быть пределы.
Школа мурима просто не могла не спросить, откуда взялось невиданное врачебное искусство.
Мурим — это «лес, созданный воинским искусством».
И как деревья образуют лес, так каждая школа имела свои корни. Спрашивать о корнях было почти инстинктом людей Цзянху.
— За это могу поручиться я, — неожиданно сказал Юхо.
— Управляющий Ю?
— Да. Я уже проверил его некоторыми средствами. Можете не беспокоиться. Истинные намерения молодого господина не несут хозяину вреда.
Выражения лиц четырёх глав отделов изменились.
— Хм… Если уж управляющий Ю так говорит…
Одной фразы оказалось достаточно, чтобы успокоить четырёх старых чудовищ.
Такой уровень доверия обычным не назовёшь.
Чин Чхонхи недоумённо переводил взгляд с Юхо на остальных.
«Да что вообще происходит? Почему им достаточно одного слова Юхо?»
Интерес к Юхо только усилился.
Загружаем комментарии…