— Тебе очень больно, а ты всё равно держишься. Если в павильон идти нельзя, может, хотя бы подождёшь здесь, пока мы позовём ещё лекарей? Тогда я смогу провести лечение прямо тут…
Р-р-р-р!
Хвангу оскалился, сморщив морду.
Больше людей приводить нельзя.
Этого Чин Чхонхи и ожидал.
Он спросил снова:
— А если мы сами отнесём письмо вместо тебя?
Р-р-р!
Тоже нельзя.
Чин Чхонхи заговорил серьёзно:
— В павильон нельзя. Лекарей сюда нельзя. Письмо вместо тебя доставить нельзя. Но если ты останешься в таком состоянии, ты умрёшь. И умрёшь очень больно.
Р-р-р-р!
Хвангу не уступал.
Чин Чхонхи вздохнул.
«Духовный зверь духовным зверем, а всё равно собака. Хозяин для него дороже собственной жизни».
Почему собаки настолько преданы людям?
Они даже не знают толком, что за человек их хозяин.
И всё равно следуют за ним слепо.
«Собаки всё-таки глупые».
Этот скверный пёс уже приготовился умереть.
Значит, врачу оставалось только одно.
«Ха… Похоже, ничего не поделаешь. Не думал, что выйду в Цзянху по такой причине».
— Окажу первую помощь, а потом мы побежим к отделению Кэбан. Не знаю, сумеешь ли ты передать письмо. И не могу обещать, что доживёшь до этого. Можешь просто умереть зря.
Гав!
Хвангу ответил сразу.
Чин Чхонхи прикусил губу.
— Хорошо.
«Наш павильон важен и для Кэбан. Поэтому ближайшее их отделение находится примерно в трёх сихчинах ходьбы отсюда».
Он быстро прикинул расстояние.
«От этой горы выйдет около шести сихчинов обычным шагом. Но техникой лёгкости можно успеть примерно за два. Впритык. Главная проблема — как нести Хвангу».
Чин Чхонхи внимательно посмотрел на пса.
* * *
Он открыл ещё одну бутылку крепкого спирта для дезинфекции, смочил чистое полотенце и приложил к повреждённым участкам.
— Ску-и-и!
Боль оказалась сильнее, чем Хвангу ожидал.
Он зажал хвост между ног и весь задрожал.
То, что при этом не попытался убежать, уже заслуживало уважения.
«Хотелось бы обезболить точки иглами, но я понятия не имею, где они у собаки».
Врачебные павильоны иногда испытывали на животных лекарства, предназначенные людям.
Но отдельно исследовать акупунктурные точки собак никто не занимался.
Так что Чин Чхонхи мог использовать лишь то, что знал сам.
— Начну с ручной репозиции.
Ручная репозиция — восстановление положения костных отломков руками.
При сложном переломе делать её лучше как можно раньше.
Края отломков острые.
Они могут повредить сосуды или нервы, травмировать мягкие ткани и даже привести к эмболии.
Если во время переноски начнётся шок, исправить уже ничего не получится.
Поэтому Чин Чхонхи собирался сначала поставить кости на место, а потом зафиксировать лапу шиной.
«Вообще-то я хотел сейчас только наложить шину, а нормальную репозицию и внешнюю фиксацию сделать уже в павильоне…»
Но выбора не было.
Он сказал Ван Гагён:
— Держи его, чтобы не двигался. Только не слишком сильно.
— Как лук, когда натягиваю?
— Наверное?..
Ван Гагён мягко, но надёжно зафиксировала Хвангу.
Чин Чхонхи смочил кусочек ткани обезболивающим средством и поднёс к носу пса.
Одного запаха хватало, чтобы заметно приглушить боль.
Но до обезболивания через точки было далеко.
— Будет очень больно. Можешь даже потерять сознание. Этого средства недостаточно для такой процедуры.
Р-р-р!
— Точно согласен?
Гав!
— Чёрт. Даже человеку такое выдержать трудно.
ХРУСТ!
Хвангу широко раскрыл пасть.
От боли он даже не мог нормально заскулить.
Но дёргаться сейчас было нельзя.
Ван Гагён удерживала его мягко и одновременно железно.
Она занималась боевыми искусствами дольше Чин Чхонхи.
Пока кость не встала на место, тело Хвангу не шелохнулось.
Закончив репозицию, Чин Чхонхи наложил шину и обмотал лапу мягкой тканью.
«Насколько туго можно бинтовать собаку? Уф. Придётся ориентироваться по ощущениям».
Временный гипс.
Обработав все открытые повреждения, чтобы не допустить дальнейшего заражения, Чин Чхонхи достал из одежды маленькую деревянную коробочку.
Ван Гагён удивлённо спросила:
— Это случайно не Божественная Пилюля Белого Цилиня?
— Она. Думаю, должна помочь.
Пенициллин — один из самых распространённых антибиотиков в хирургии.
Он особенно полезен при инфекциях кожи и мягких тканей, а также при остеомиелите.
В современном мире существовала серьёзная проблема устойчивости бактерий к антибиотикам.
Но здесь её пока не было.
— Ничего себе. В павильоне все только и говорят о Божественной Пилюле Белого Цилиня. Говорят, она ещё и как духовное лекарство действует? Это же невероятно дорогая вещь.
«Сам не понимаю. Почему пенициллин в этом мире вдруг стал ещё и духовным лекарством?»
Чин Чхонхи разделил пилюлю на маленькие кусочки.
У собак иначе устроен печёночный метаболизм, да и весил Хвангу меньше человека.
Значит, и дозировка должна быть другой.
«Столько… нормально? Дам немного, посмотрю, а если не хватит — добавлю».
Он цокнул языком.
Если бы Хвангу согласился пойти в павильон, лечение началось бы с теста на реакцию к антибиотику.
Маленькое количество разведённого пенициллина ввели бы подкожно, а затем от тридцати минут до двух часов следили бы за появлением сыпи и других признаков реакции.
Аллергия на пенициллин встречалась редко.
Но она существовала.
И у собак тоже должна была встречаться.
«Экстренная ситуация. Ничего не поделаешь».
Вероятность аллергии на пенициллин и вероятность умереть от нынешних ранений даже сравнивать было бессмысленно.
Чин Чхонхи положил кусочек Божественной Пилюли перед Хвангу.
— Сам съешь или покормить?
Гав!
Будто оскорблённый вопросом, Хвангу одним движением схватил кусочек пилюли.
Даже не понюхал.
«Хотя если он смог по запаху найти Ван Гагён, несущуюся через лес техникой лёгкости, запах духовной пилюли наверняка распознал заранее».
— А если бы это был яд?
Чавк-чавк.
Хвангу даже отвечать не стал.
Проглотил и всё.
— Эх… А это ведь такая ценность, что даже людям такое не достаётся.
Ван Гагён жалобно простонала.
Чин Чхонхи пожал плечами.
— Не бросать же его умирать.
«Заодно окажем Кэбан услугу».
Антибиотик внутрь дали.
Лучше всего, конечно, доставить Хвангу в павильон и ввести антибиотик внутривенно.
Но раз пёс настолько категорически против, ничего не поделаешь.
Чин Чхонхи сказал:
— Прости за людей.
— Гав?
— Ты же духовный зверь, можешь долго продержаться? Не смей умирать, пока не доберёмся до отделения Кэбан.
Гав!
После этих слов Хвангу отвернул голову.
До сих пор каждый его жест был понятен даже человеку.
Но что означал этот — ни Чин Чхонхи, ни Ван Гагён понять не смогли.
* * *
Сначала нужно было придумать, как переносить Хвангу.
Чин Чхонхи переделал принесённую сумку в нечто вроде переноски для ребёнка.
— Я понесу его на спине. Гагён, прикрывай нас. Ты сильнее меня, поэтому защищать нас будешь ты.
Ван Гагён крепче затянула ремень колчана.
— Ты думаешь, преследователи придут.
— Ты ведь тоже так думаешь? Поэтому и позвала только меня, чтобы никто не заметил.
— Да. Хотя, если точно, только наполовину. Пока шла сюда, я следила, не идёт ли кто-нибудь по следу. Но кроме тебя я попросила помощи ещё у одного взрослого.
— Управляющего Ю?
— Да. Но он не пошёл.
— Ещё бы. С его характером хорошо, если не высмеял тебя за то, что ты устроила всё это ради одной собаки.
Ван Гагён покачала головой.
— Нет. Совсем не так. Он правда сожалел. Сказал, что сейчас он единственный, кто может защищать павильон. Если уйдёт, нарушит приказ главы. Что при любых обстоятельствах обязан поставить жизнь на кон ради защиты Павильона Белого Цилиня. И говорил очень вежливо.
— Вежливо? Без издёвок?
И тут Чин Чхонхи кое-что понял.
«Этот гад что, только со мной ведёт себя как последняя сволочь?»
Ван Гагён продолжила:
— Зато он посоветовал позвать главу Хирургического Зала. Сказал: «Глава Хирургического Зала как раз остался в павильоне, и его врачебное мастерство соответствует должности. Думаю, он сможет помочь».
Глава Хирургического Зала Павильона Белого Цилиня.
— Я?
И тут Чин Чхонхи заметил, что внутренний карман кожаной сумки подозрительно тяжёлый.
Он заглянул внутрь.
Там лежали пилюли, завёрнутые в бумагу.
Божественные Пилюли Белого Цилиня.
И разные лекарства от внутренних травм, которыми славился павильон.
Вообще-то каждое из них полагалось хранить в дорогой деревянной коробочке.
Почему же они оказались в его сумке?
«Неужели…»
Чин Чхонхи не понимал.
Разве Юхо его не недолюбливал?
Или действительно пожалел собаку?
Но даже Ван Гагён не знала, что Хвангу — личный посыльный пёс главы Кэбан.
Откуда это мог знать Юхо?
Максимум — догадаться, что собака как-то связана с Кэбан.
Ван Гагён сказала:
— Управляющий Ю доверяет тебе больше всех.
— Наверняка что-то задумал.
— Что у вас там между собой — не знаю. Но твоему мастерству он точно доверяет.
Чин Чхонхи цокнул языком.
«Да какая разница. Вернусь — загружу его ещё сильнее. Но…»
Губы Чин Чхонхи сжались в прямую линию.
«Хвангу я обязательно верну живым».
Гав!
Перед самым выходом Хвангу мордой указал куда-то вверх.
На ночную жемчужину, освещавшую потолок пещеры.
— Что? А… отдаёшь её нам?
Гав! Га-ав!
Хвангу завилял хвостом.
Да.
— Ты вообще не умеешь оставаться в долгу, да?
В мире без электрических ламп цену такой ночной жемчужины невозможно было измерить золотом.
Чин Чхонхи сказал:
— Ладно. Возьму. Цена твоей жизни.
Если присмотреться, жемчужина и правда была крупнее и ярче обычных.
Что именно в ней особенного, он не знал.
Но вещь явно ценная.
Отказываться смысла не было.
«Сдачи, кстати, не будет, господин глава Кэбан».
Когда-то Чин Чхонхи даже не попытался отказаться от Пилюли Тысячелетней Сосны, подаренной Консон Хён.
Даже если хозяйка потребует вернуть подарок, выплёвывать пилюлю он всё равно не собирался.
* * *
Когда они выбрались из пещеры, солнце уже село.
Зимняя ночь в горах была длинной и беспощадной.
Гагён тихо выдохнула.
Белое облачко появилось перед губами и тут же рассеялось.
«Смогу ли я защитить их обоих?»
Для неё это был второй настоящий бой.
В первом она проиграла.
Отец, Божественный Врач Белого Цилиня и Чин Чхонхи говорили, что в её возрасте показать такой результат уже невероятно.
Но сама Гагён считала случившееся поражением.
Нужно было одновременно защитить себя и остановить убийцу.
В этом и была мука перфекциониста.
Человек сам задирает планку всё выше, а когда не достигает её — мучает себя ещё сильнее.
Поэтому Ван Гагён буквально истязала тело тренировками.
По-настоящему счастлива она бывала только тогда, когда гуляла с другом Чин Чхонхи и местными детьми.
Всё остальное время — тренировки.
И вот этот момент настал.
Нужно защитить жизнь друга.
«Обязательно защищу».
Чин Чхонхи спросил:
— Направление знаешь?
— По этому лесу я могу ходить с закрытыми глазами. А ты?
Чин Чхонхи поднял глаза к звёздам и определил направление.
— Не так хорошо, как ты. Но если поведёшь, не потеряюсь.
Фр-р!
Хвангу тихо подал голос — едва слышно для двоих — и мордой указал в сторону.
— Хвангу говорит, что сам покажет дорогу.
— Один Хвангу полезнее нас двоих.
Они тихо рассмеялись.
Холодный ветер немного снял напряжение.
Гагён спросила:
— Чхонхи. Ты можешь доверить мне свою жизнь?
— Да. Конечно.
Если бы он хоть немного помедлил, возможно, ей стало бы легче.
Но ответ прозвучал сразу.
Девочка сильнее сжала лук.
— Тогда ты беги. А я буду стрелять.
Чин Чхонхи рванул туда, куда указывал Хвангу.
Движения были настолько точными и экономными, что он казался скорее сложным механизмом, чем человеком.
Гагён слегка удивилась.
А затем бесшумно и быстро двинулась следом, словно ступая по самому ветру.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм: https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta
Загружаем комментарии…