Когда-то отец сказал ей:
— Охранять себя и охранять другого — совсем не одно и то же. Защитить чужую жизнь куда труднее, чем собственную.
Тогда он передал дочери всё, что знал.
Это были даже не столько боевые искусства, сколько приёмы и уловки наёмника.
«Ветер подходящий, и луна сегодня тёмная. Хорошо бы они нас так и не нашли».
В этот миг из леса с шумом взметнулась стая птиц.
На первый взгляд — ничего необычного. Просто вспугнутые горные птицы сорвались с ветвей.
И всё же пальцы Гагён крепче сжали лук.
А когда одна птица, а за ней и остальные вдруг полетели следом за Чин Чхонхи, из её руки уже сорвались пять стрел.
Свист!
Каждая нашла свою цель. Птицы одна за другой попадали с пробитыми головами.
Гагён сразу всё поняла.
«Следящий аромат!»
Особые благовония, запах которых можно уловить издалека и использовать для преследования.
Похоже, им действительно пометили Хвангу.
Вот только детям от этого знания было ни холодно ни жарко. Водой такой запах не смоешь — для полной нейтрализации пришлось бы возвращаться в Павильон.
«Наверное, Хвангу поэтому и забился так глубоко в пещеру… Стоило выйти наружу — и нас сразу засекли».
Чин Чхонхи видел её стрелы, но даже не сбавил шаг.
«До жути спокойный».
Она слышала, что для врача хладнокровие — едва ли не важнейшее качество.
В этом отношении Чин Чхонхи был почти образцовым врачом: казалось, его вообще невозможно застать врасплох.
Пиииип!
Где-то вдалеке прозвучал свисток.
Их нашли.
Почти одновременно под тусклым светом луны показался человек в чёрном с закрытым лицом.
Ночь была такой тёмной, что обычный человек не различил бы даже его силуэт.
Гагён снова натянула тетиву.
Тван!
Стрела вонзилась противнику чуть выше ключицы.
Она целилась в горло.
Жаль.
Но отец учил её не зацикливаться на этом.
— Убить одной стрелой мечтает любой лучник. Но в настоящем бою это не так просто. Противник тоже знает боевые искусства и умеет уводить жизненно важные точки. Что делать тогда? Да всё просто…
Гагён выпустила следующую стрелу.
Хрясь!
Она вошла человеку в маске точно между бровей.
Боль от первой раны замедлила его ровно настолько, чтобы второй выстрел он уже не успел избежать.
— Не нужно пытаться вложить в каждую стрелу судьбу всего боя. Если одна стрела всего лишь замедлила врага — она уже принесла пользу.
— М-м… Верно. Важен не один идеальный смертельный выстрел, а то преимущество, которое даёт каждый следующий.
Наставления отца и учителя сами всплывали у неё в голове.
Она уже не помнила, как именно должна была двигаться.
Зато тело помнило.
Тван!
Очередная стрела угодила в следующего преследователя.
И сразу после этого над головой Гагён возникло чужое присутствие.
Отец говорил:
— Не бойся ближнего боя. Застынешь от страха — умрёшь.
Гагён развернулась всем корпусом.
Дуга лука, словно дубинка, врезалась противнику в подбородок.
Тук!
В черепе раздался глухой пустой звук. Удар встряхнул мозг врага.
Попала как надо.
Гагён отступила на два шага и одновременно отпустила тетиву.
Хрясь!
Дышать становилось тяжелее.
Теперь враги уже окончательно заметили Гагён и учитывали её присутствие.
* * *
Сбегая по склону, Чин Чхонхи думал:
«Гагён, с тобой там всё нормально? Потому что мне, взрослому дядьке, страшно до чёртиков».
С виду он был мальчишкой.
Но внутри всё ещё оставался самым обычным современным врачом.
Он совершенно обычно учился в Южной Корее, совершенно обычно сдавал экзамены, прошёл ординатуру и стал врачом.
Даже медицинским волонтёрством он занимался только у себя в стране. В зарубежную гуманитарную миссию впервые отправился незадолго до смерти.
«В романах про мурим такое постоянно происходит».
Вот только читать о подобном и оказаться внутри самому — две совершенно разные вещи.
Люди в масках всерьёз пытались убить детей.
О том, чтобы сдерживать силу, они даже не думали.
Их целью был жёлтый пёс у Чин Чхонхи за спиной.
Поначалу Хвангу, судя по всему, хотели взять живым. Но теперь появились помехи, и преследователи решили не церемониться.
Убить пса и забрать послание.
Вот и всё.
А Гагён, не колеблясь, посылала в них стрелу за стрелой.
Она оставалась удивительно собранной и отважной.
Трудно было поверить, что это та самая девочка, которая ещё недавно играла с деревенскими детьми до темноты, а потом возвращалась домой, жуя ячменную карамель.
Стрелы, выпущенные маленькими руками, пробивали тела врагов.
Не каждая попадала в жизненно важную точку.
Но каждая всё равно пробивала тело насквозь.
Чин Чхонхи коротко усмехнулся.
«А больше всех здесь боюсь я».
Человеку, всю жизнь прожившему в современном мире, происходящее казалось кошмаром.
И всё же в его движениях не было ни капли суеты.
Даже Гагён не понимала, как он умудряется сохранять такое спокойствие.
Причина была одна.
Шаги Трёх Начал, которые он до отупения повторял снова и снова.
Из темноты появились пятеро людей в масках.
«Двоих оставлю Гагён».
Прежде чем он успевал что-то осознать, тело уже двигалось.
Мальчик безошибочно находил свободные направления и проскальзывал в промежутки между противниками.
Фух!
Не успев ни взмахнуть мечом, ни метнуть скрытое оружие, люди в масках уже увидели, как ребёнок проскользнул мимо них.
Чин Чхонхи успел заметить, как у одного расширились глаза.
— Гав.
Хвангу тоже, похоже, остался доволен и тихонько одобрил его.
Вот только сам Чин Чхонхи чувствовал, что сердце сейчас выскочит из груди.
Он привычно улыбнулся.
От напряжения мышцы лица сами растянули губы.
«Он ещё и улыбается?»
Похоже, улыбка их разозлила.
Тяжёлый меч, покрытый ядом, метнулся к горлу мальчика.
Чин Чхонхи дёрнул плечом и развернулся.
Минимальное движение — будто провернулась шестерёнка.
Клинок прошёл мимо, а он даже не потерял скорости.
Хвангу радостно забил хвостом по его спине.
— Гав! Гав!
— Весело тебе? А мне страшно.
— Гав!
Пёс, кажется, был в восторге от того, как Чин Чхонхи уходил от атак, не делая ни одного лишнего движения.
Люди в масках уже не знали, что с ним делать.
«Да это же Шаги Трёх Начал. Я не ошибся?»
Перед ними был не какой-нибудь великий мастер, а ребёнок.
И не с высшей тайной техникой, а с простейшей базовой работой ног, которую учили третьесортные бойцы.
И всё же он уходил от каждой атаки.
А всякий раз, когда мальчик освобождал пространство, туда тут же влетала стрела.
Свист!
Один преследователь рухнул, расплескав кровь и мозги.
Потом второй.
Двое детей расправлялись с людьми в масках так слаженно, словно тренировались вместе много лет.
«Как бы ни был одарён этот мальчишка, он всё равно ребёнок. Скоро выдохнется».
«…Что?»
Но дыхание не сбилось ни у одного.
Девочка с ледяным лицом продолжала натягивать тетиву.
Мальчик, всё так же странно улыбаясь, скользил между атаками.
Проблема возникла совсем с другой стороны.
Колчан Гагён становился всё легче.
«Надо было взять больше стрел».
До Сферы Сердечного Лука, которой достиг её отец, ей было далеко.
Без стрел она пока стрелять не могла.
В этот момент из-за спины Чин Чхонхи метнулось скрытое оружие.
Раздумывать было некогда.
Гагён натянула последнюю стрелу.
Дзянь!
Если бы Призрачный Лучник это увидел, наверняка прослезился бы от гордости.
Сбить летящее скрытое оружие стрелой — выдающееся мастерство.
А суметь сделать это в настоящем бою означало, что она действительно стала лучницей.
Стрела столкнулась с метательным оружием и увела его в сторону.
Гагён закричала:
— Беги! И не оглядывайся!
Чин Чхонхи сразу почувствовал неладное.
Больше ни одного свиста стрел за спиной.
Вместо него — звон вынутого ножа.
Того самого короткого клинка, который Гагён всегда носила при себе.
Это могло означать только одно.
— Дальше я сам! Ты уходи!
— Предлагаешь мне бросить друга и сбежать?!
— …Я предлагаю тебе привести взрослых.
Чушь собачья.
К тому времени, как она выберется из леса, найдёт помощь и вернётся, от Чин Чхонхи останется труп.
Гагён стиснула зубы.
— Чхонхи! Брось Хвангу! Оставь его и беги! Хоть ты выживи!
Если выбирать между знакомым псом и другом, который спас ей жизнь, выбора для Гагён не существовало.
Что бы ни нёс Хвангу и как бы ни была важна эта информация для Цзянху, жизнь друга для неё была важнее.
Но Чин Чхонхи уже тоже кое-что решил.
Он сильнее затянул узлы перевязи у себя на груди.
— Гагён. Беги изо всех сил.
Улыбка на его лице стала ещё более перекошенной.
Со стороны — почти безумной.
И в тот же миг кулак Чин Чхонхи обрушился на землю.
БА-БАХ!
В ударе гремела тяжёлая мощь Металла из Божественного Искусства Пяти Стихий.
Гагён едва не сбилась с шага.
«Откуда у него столько внутренней силы?»
Начал он когда-то со свойства Огня.
Как энергия ходила по кругу и усиливалась, Гагён знать не могла.
Она лишь чувствовала чудовищную мощь удара.
И ведь это даже не была какая-то великая кулачная техника.
«Да это же нижний удар Кулака Трёх Начал?»
Огромный запас внутренней силы прошёл через приём, который в Цзянху считали едва ли не самым третьесортным.
Но зачем бить землю?
Несколько людей в масках пошатнулись от ударной волны.
Этого было недостаточно, чтобы их вывести из строя.
Однако Чин Чхонхи целился не в них.
Гр-р-р…
Где-то выше по склону хрустнул снег.
Чин Чхонхи вспомнил фотографии Пэктусана из детства. Даже спящий вулкан всё равно остаётся горой: снег на нём копится слоями — и вовсе не обязан вечно лежать на месте.
Иногда хватало одного удачного толчка.
ГР-Р-Р-Р-Р!
— ЛАВИНА! БЕЖИМ!
Гагён в ужасе крикнула Чин Чхонхи, но его рядом уже не было.
Он успел умчаться далеко вперёд.
— А-а-а-а-а!
Перед природой все оказались одинаково беспомощны.
Люди в масках забыли и о погоне, и обо всём на свете и тоже бросились вниз по склону.
И тут Гагён вспомнила слова отца:
— Род Чегаль… м-м… славится формациями. У них голова страшнее меча. А что такое формация… Как бы тебе объяснить, дочка…
— Наверное, проще сказать так: они используют местность и силы природы, чтобы уничтожить или выгнать врага.
— Ха-ха. Если совсем честно, твой отец и сам не очень в этом разбирается. Врагов я повидал много, но формации — штука совсем другая.
И сейчас Гагён вдруг поняла.
«Так вот что такое формация?..»
Нет.
Вообще-то совсем не так.
В её представлении формацию надо было заранее подготовить и потом ждать, когда враг в неё сунется.
Но если смотреть шире — использовать местность и устроить противнику катастрофу при помощи природы… вроде бы похоже.
БУМ-М-М-М!
Даже люди в масках, спасаясь от лавины, уже орали ругательства.
Гагён делала то же самое.
А впереди всех мчался Чин Чхонхи.
Точнее — скользил по снегу.
Он пустил по ступням ледяное свойство Божественного Искусства Пяти Стихий.
Преследователи уставились на него в ужасе.
— Н-неужели… Шаги Без Следа на Снегу?!
После людей из Павильона Белого Цилиня нашлась ещё одна компания, которую он невольно обманул.
Хотя их можно было понять.
Склон был крутым, поэтому Чин Чхонхи не пытался бежать техникой лёгкости. Он оттолкнулся от подходящей ветки и понёсся вниз прямо по снегу.
За ним на своих двоих никто бы не угнался.
Чин Чхонхи крикнул:
— В гольф я не играл, зато на лыжах катался!
Если уж совсем точно — на сноуборде.
— Гав!
Хвангу смысла не понял, но веселья это ему не испортило. Пёс радостно махал хвостом.
Загружаем комментарии…