До отделения Кэбан двое детей добрались ещё до рассвета.
Вместе с лавиной.
К счастью, между горой и поселением лежало ущелье, поэтому деревню не похоронило под снегом.
— Ч-что здесь произошло?!
Потрясённый глава отделения выскочил наружу.
Двое детей и один пёс.
Все трое были бледными и израненными с ног до головы.
Гр-р-р-р!
Стоило Хвангу увидеть главу отделения, как он оскалил клыки.
— Г-господин Хвангу?
Кэбан не зря был сектой нищих, живущих бок о бок с собаками. Чин Чхонхи даже не ожидал, что к псу будут обращаться «господин».
— Господин Хвангу! Да что же с вами приключилось?!
— Гав! Гав! ГАВ!
Лай звучал так, будто Хвангу требовал объяснить, какого чёрта глава отделения делал, пока творилось всё это.
Наверное, после того, как они вместе прошли через смертельную опасность, Чин Чхонхи и Гагён уже начинали понемногу понимать его лай.
— Ай-ай-ай, господин Хвангу!
— ГАВ!
— Хвангу злится.
— Ага. Кажется, прямо в ярости.
Чин Чхонхи погладил пса.
— Хвангу, тебе нельзя волноваться. Ты тоже пациент и тебе нужно лечение.
— Ску-у…
Пёс прикрыл глаза и завилял хвостом, наслаждаясь прикосновением.
Глава отделения уставился на них с совершенно потерянным видом.
— Молодой господин… да кто же вы такой, что вот так запросто гладите нашего господина Хвангу?
— Просто мимо проходящий лекарь.
Чин Чхонхи достал из-за пазухи серебряную табличку Павильона Белого Цилиня и положил её перед ним.
Тук.
Увидев знак, всё отделение Кэбан мгновенно встало на уши.
* * *
Кэбан славился информацией не просто так.
Стоило главе отделения увидеть табличку, как дальше всё завертелось с невероятной скоростью.
Он сразу понял, что её выдал Павильон Белого Цилиня. Она была не деревянной, а металлической, причём из серебра, — значит, владелец по положению стоял как минимум на уровне одного из четырёх глав врачебных залов.
Внешность всех четырёх он прекрасно знал.
Следовательно, ребёнком перед ним мог быть только один человек.
— Н-неужели молодой господин — прямой ученик Божественного Врача Белого Цилиня… тот самый лекарь по прозвищу Малый Белый Дракон?
Тон у мужчины стал невероятно осторожным.
Чин Чхонхи моргнул.
— А я и не знал, что в Цзянху меня уже называют Малым Белым Драконом.
— …!
Нищие вокруг загомонили.
Гагён тоже удивлённо посмотрела на друга.
«Малый Белый Дракон?»
Вот уж действительно: что имеем — не замечаем.
Живя внутри Павильона, она попросту не ощущала, какой шум поднялся вокруг Чин Чхонхи снаружи.
Если подумать, люди, которых он успел вылечить сразу после появления в Павильоне, были далеко не простыми пациентами. Окажись Гагён всё это время в Цзянху, она бы узнала о прозвище куда раньше.
Малый Белый Дракон.
«Малый» — потому что ещё ребёнок. Повзрослеет — останется просто Белый Дракон.
А слово «дракон» в Цзянху значило очень многое.
У Гагён сама собой расправилась спина.
«Хе-хе-хе. Значит, я защищала Малого Белого Дракона. И Хвангу тоже спасла».
Первый настоящий бой она сама считала провалом.
Зато второй закончился куда лучше.
Жаль лишь, что под конец не хватило стрел. Но благодаря находчивости Чин Чхонхи они всё равно выбрались.
«Надо скорее достичь Сферы Сердечного Лука, как отец».
Гагён мысленно сжала кулак.
Как только личность Чин Чхонхи подтвердили, всё действительно пошло как по маслу.
Он сразу обратился к главе отделения:
— Приведите всех лекарей из ближайших лечебниц Павильона Белого Цилиня. Всех, кого сможете найти. И соберите травы, которые я сейчас перечислю.
— Но что…
— Хвангу лечить будем. А послание с его шеи заберите. На расшифровку понадобится время, верно?
В сектах, занимающихся разведкой, важные сообщения обычно писали шифром.
На случай, если послание перехватят по дороге.
— Гав!
Хвангу только усерднее завилял хвостом.
После того как они вместе едва не погибли, пёс, похоже, окончательно поверил Чин Чхонхи.
— Быстрее!
По его команде нищие разом пришли в движение.
Нашли чистую хижину, привели её в порядок, приготовили крепкий алкоголь.
Один за другим стали прибывать лекари из подконтрольных Павильону лечебниц.
— Это и есть Малый Белый Дракон?
Некоторые видели Чин Чхонхи впервые.
И явно не ожидали, что прославившийся лекарь окажется настолько маленьким.
Но ему было не до их удивления.
Чин Чхонхи немедленно распределил подготовку к операции, а сам занялся ранами Гагён: обеззаразил и зашил.
— К счастью, раны неглубокие. Яд ты вытолкнула внутренней силой?
Гагён кивнула.
— Да. Божественное Искусство Сокрушения Зла хорошо сопротивляется ядам.
— Знаю, Призрачный Лучник рассказывал. Но всё равно впечатляет. Наверняка больно было.
От этих слов Гагён почему-то едва не расплакалась.
Чин Чхонхи продолжал накладывать повязку.
— Спасибо. Благодаря тебе я выжил. Ты правда очень сильная.
— А ты?
— Что?
— Тебя тоже надо лечить. Ты только мной и Хвангу занимаешься.
— Ха-ха. Со мной-то что будет? Я взрослый…
— Что?
Чин Чхонхи замер.
«Чёрт. Проговорился».
В этом мире он тоже ребёнок.
Такой же, как Гагён.
Он поспешно нашёл объяснение:
— Божественное Искусство Пяти Стихий усиливает восстановление. Меня можно обработать чуть позже.
При нынешних обстоятельствах оправдание прозвучало довольно жалко.
Гагён прикусила губу.
— Чхонхи. Не перенапрягайся.
— Да когда я вообще перенапрягался?
С этими словами он поднялся.
Рост почти тот же, что у неё. Голос такой же детский.
И только глаза слишком глубокие для ребёнка — настолько, что иногда смотреть в них было не по себе.
Гагён и сама понимала, что её друг не похож на обычных деревенских детей.
Да и про неё с детства говорили, что она взрослее и рассудительнее сверстников.
Но Чин Чхонхи был другим.
Она не могла объяснить, в чём именно разница. Просто иногда, когда он вдруг становился таким, ей было непонятно, как с ним разговаривать.
— Чхонхи.
— М-м?
— Сегодня ты спас одну собаку. А вместе с ней, наверное, и какого-то очень важного человека Кэбан.
— Это и твоя заслуга. Гагён, без тебя я бы Хвангу не защитил.
Она уже хотела возразить, но остановилась и тихонько кивнула.
— Я буду тебя защищать.
— Потому что я спас тебе жизнь?
Гагён покачала головой.
— Нет. Не поэтому. Да, я обязана тебе жизнью, но речь не об этом. Лучше всего у меня получается стрелять из лука. А у тебя лучше всего получается спасать людей. Вот и будем каждый делать то, что умеет лучше всего.
Чин Чхонхи долго смеялся.
— Мне очень нравится.
Потом улыбнулся ещё шире.
— Правда. Очень нравится.
Он поднялся.
— Пойду проверю, всё ли подготовили. А ты отдыхай. И вот, съешь.
Он небрежно бросил ей пилюлю, завёрнутую в жёлтую бумагу.
На его спине всё ещё оставались необработанные раны.
Гагён развернула свёрток.
Внутри лежала Божественная Пилюля Белого Цилиня.
«Такую дорогую вещь…»
Для простого подарка другу это было чересчур.
Из-за двери уже донёсся голос Чин Чхонхи:
— Если не съешь целиком, я Хвангу отдам! Жуй хорошенько!
* * *
К счастью, благодаря первой помощи, которую Чин Чхонхи оказал ещё в пути, сама операция на Хвангу много времени не заняла.
«Понемногу привыкаю».
Он закончил работу и позволил себе перевести дыхание.
В прошлой жизни Чин Чхонхи был вполне приличным хирургом.
А одно из главных качеств хирурга — быстрые и точные руки.
Вообще-то его специальностью была общая хирургия.
Но после попадания в этот мир ему пришлось заодно стать и ортопедом, и ветеринаром.
«Будь другой вариант — я бы с радостью им воспользовался…»
Но выбор почти всегда сводился к двум вещам.
Либо смотреть, как пациент умирает.
Либо пытаться сделать хоть что-нибудь.
Никакой современной многопрофильной больницы здесь не существовало, так что вся ответственность в конце концов ложилась на него.
Оскольчатый перелом.
При такой экстренной травме время особенно дорого. А поскольку операцию приходилось проводить без оборудования и поддержки полноценного Павильона, после разреза нужно было закончить всё как можно быстрее.
Время — тоже ресурс.
Божественное Искусство Пяти Стихий позволяло ему двигаться как минимум втрое быстрее обычного человека.
А свойство Огня, которое он уже использовал при лечении княгини Чу, помогало быстро находить очаги воспаления.
И это было ещё не всё.
Чувство ци превратило Чин Чхонхи в живой аппарат УЗИ и КТ.
Он проводил ци по телу пациента и буквально ощупывал организм изнутри.
Одно это подняло его возможности на совершенно иной уровень.
Именно благодаря этому он смог лечить Хвангу, почти ничего не зная о ветеринарии.
«Спасибо уже за то, что продержался».
Духовный зверь всё-таки оставался духовным зверем.
Обычную собаку с такими ранами Чин Чхонхи, скорее всего, спасти бы не сумел.
А созданный им пенициллин — Пилюля Белого Цилиня — резко снижал риск осложнений.
«Вот это уже чит. Самый настоящий чит».
Как только операция закончилась, Чин Чхонхи рухнул от истощения, даже не успев выслушать благодарности нищих.
Казалось, он сейчас умрёт.
Когда пришёл в себя, его собственные раны уже были перевязаны.
Причём не старым способом, которым пользовались в обычных лечебницах.
Повязки наложили по новой методике Павильона Белого Цилиня.
«А я ещё удивлялся, чего они такие толковые».
Лекари смотрели на него горящими глазами.
Чин Чхонхи ожидал, что хотя бы один станет свысока относиться к ребёнку.
Не тут-то было.
Первоначальное удивление мгновенно превратилось в чистый исследовательский азарт.
«Учитель всё-таки отлично разбирается в людях. Уф-ф… Кстати, для логова нищих здесь неожиданно чисто».
Он представлял грязь и вонь, а хижина оказалась вполне опрятной.
«Ну да. У мастеров мурима характеры разные. С чего бы всем нищим быть одинаковыми? Есть те, кому нравится грязь, значит, найдутся и те, кто любит чистоту».
И тут его посетила другая мысль.
«Но если им нравится чистота, зачем вообще становиться нищими?»
А следом ещё одна.
«Информация — одна из самых прибыльных вещей на свете. Неужели у Кэбан и правда нет денег?»
Хаомэнь, например, загребал серебро лопатой.
А содержание отделений Кэбан должно было обходиться дешевле, чем содержание отделений Хаомэнь.
Так неужели они действительно бедные?
Само слово «нищий» давно означало не только занятие, но и человека без денег.
Хотя нищий есть нищий.
Небо — крыша, земля — одеяло. Услышал, что где-то пир, — прибежал вместе с остальными и поел.
Расходы на содержание учеников при такой системе и правда можно урезать до смешного.
Чин Чхонхи задумался.
«И сколько же им выставить за лечение?..»
Пациент не человек, а собака.
Да ещё духовный зверь.
Плюс выезд на место и транспортировка больного.
В голове Чин Чхонхи уже вовсю щёлкали невидимые счёты.
В этот момент дверь хижины открылась.
— О! Вы проснулись.
На пороге стоял маленький нищий.
Судя по единственному узлу на поясе, совсем недавно вступивший в Кэбан.
— Глава отделения срочно вас зовёт.
Загружаем комментарии…