Чин Чхонхи направился к другому зданию местного отделения Павильона Белого Цилиня.
«Я спас главу Кэбан. Одного этого достаточно, чтобы сильно изменить известное мне будущее. Нормально ли это?»
Самым сильным оружием Чин Чхонхи была информация.
Знание будущего.
Глава Кэбан выжил.
Сольгён стала его преемницей.
Эффект бабочки обязательно изменит многое.
Но сколько бы Чин Чхонхи ни думал, ответ оставался одним.
«Да. Если снова увижу перед собой умирающего человека, снова попытаюсь его спасти».
Иногда профессия врача казалась совершенно неблагодарной.
Пока разум пытается подсчитать последствия, тело уже начинает действовать.
Когда перед тобой больной, времени думать о чём-то кроме его жизни почти не остаётся.
«И всё же благодаря этому я увидел то, чего никогда не ожидал увидеть».
На этот раз получилось.
Старик сможет и дальше пользоваться боевыми искусствами.
А его ученица освободилась от внутреннего демона и сумела сделать шаг вперёд.
Воспоминание о том, как эти двое ругались, согревало грудь.
Так выглядят люди, вернувшиеся к обычной жизни.
«Даже если вернуть меня назад, я всё равно его спасу».
Ответ не изменился.
Чин Чхонхи пошёл в самый дальний угол заднего двора.
Управлять врачебным павильоном означало постоянно сталкиваться с бесчисленными долгами и враждой Цзянху.
Нередко два заклятых врага успевали изрубить друг друга и попадали на лечение одновременно.
Да, территория лечебницы считалась местом, где оружие полагалось сдавать.
Но кто знает, когда у человека снова переклинит голову?
Да и мастер мурима остаётся живым оружием даже без меча.
Поэтому палаты для потенциальных врагов старались размещать как можно дальше друг от друга, а маршруты внутри здания разделяли.
Из-за этого планировка выглядела куда сложнее, чем можно было подумать снаружи.
Рассказывали, что даже опытные лекари иногда здесь терялись — и случайно находили тайные палаты.
А это был не обычный врачебный павильон.
Это был Павильон Белого Цилиня.
Род Чегаль славился механизмами и формациями.
Главное здание и тем более региональные отделения Чегаль Лин проектировал лично.
Чин Чхонхи несколько раз обошёл дорожки за задним садом и наконец добрался куда нужно.
Небольшой отдельный домик.
Деревья росли так хитро, что с других направлений его вообще невозможно было заметить.
Здесь размещали пациентов, чьё присутствие требовалось держать в тайне.
Стоило Чин Чхонхи приблизиться к двери, как кожу скользнуло ощущение убийственного намерения.
Дверь открылась.
— Пришёл?
Гагён.
Она всё это время стояла на страже и, узнав Чин Чхонхи, расслабилась.
— Ага. И спасибо тебе.
— Только и умеешь говорить «спасибо».
Чин Чхонхи почесал голову.
— А что мне ещё говорить?
— За Пилюлю Белого Цилиня я ещё не расплатилась, дурак. Если уж подарил такую вещь, эксплуатируй меня как следует.
Пилюля Белого Цилиня.
Тогда Чин Чхонхи сунул её раненой Гагён и пригрозил: если сама не съест, отдаст Хвангу.
Для него это было естественно — друг ранен, значит, надо лечить.
Для Гагён подарок значил куда больше.
— Главное, воспаление прошло.
— Не только раны зажили. У меня ещё и внутренняя сила выросла. Что вообще в этой пилюле?
«Пенициллин».
На Земле — совершенно обычный антибиотик.
В муриме он внезапно превратился в «божественную пилюлю».
Правда, вместо электромоторов и оборудования здесь приходилось до смерти загонять высококвалифицированных людей, поэтому производить лекарство было сущим адом.
Зато действовало оно великолепно.
— Всё равно спасибо.
— Вот потому что ты слишком добрый, с тобой и беда.
Чин Чхонхи лишь улыбнулся ей глазами и вошёл.
За занавесом стояла кровать.
На ней спал мальчик.
Маленький Небесный Демон — Ё Харюн.
«Хорошо, что я попросил именно Гагён».
Пока Чин Чхонхи помогал Кэбан, Гагён искала Ё Харюна.
Она нашла его без сознания в пещере, переодела и тайно перенесла в отделение Павильона.
Перед тем как отключиться, Ё Харюн успел убить медведя, поэтому легенду придумать было несложно.
Для всех он стал безрассудным маленьким третьесортным бойцом, полезшим на медведя.
И только из-за особых отношений с заместителем главы Павильона — Чин Чхонхи — ему якобы тайно выделили отдельный домик.
После перевозки Гагён сказала:
«Он совсем псих. В таком состоянии ещё и медведя забил».
Меч у него сломался, поэтому медведя он добивал кулаками.
Так они тайно устроили Ё Харюна сюда.
Потом перенесли после первой помощи прежнего главу Кэбан.
И Чин Чхонхи несколько дней метался между двумя пациентами.
«Учитель невероятен. Формации рода Чегаль способны обмануть даже глаза Кэбан».
Конечно, прежний глава сейчас лежал пластом, а новая глава лично за ним ухаживала, так что им было не до разведки.
Но Чин Чхонхи всё равно мысленно поднял учителю большой палец.
Он осторожно взял маленького Небесного Демона за запястье и начал проверять пульс.
Лекарство действовало крепко: Ё Харюн даже не проснулся.
— Ого. Почти выздоровел. Фух. А я всё-таки хорош. Одновременно спас прежнего главу Кэбан и ещё этого тайком вылечил.
И тут за спиной раздался знакомый голос:
— Вот как, Хи. Значит, тайком лечил. И учителю ни слова не сказал…
Сердце провалилось куда-то вниз.
По спине побежали мурашки.
— У-учитель?..
И одновременно Ё Харюн, который должен был спать под лекарством, открыл глаза.
— Эй, стой…!
Чин Чхонхи не успел договорить.
Ё Харюн схватил первое, что попалось под руку, и метнул.
ДЗЯНЬ!
Это оказалась деревянная фигурка утки-мандаринки.
Почему дерево при столкновении издало металлический звук, Чин Чхонхи понятия не имел.
Чегаль Лин даже не моргнул, отбивая снаряд.
«А-а-а! Да что происходит?!»
Паника.
За спиной учителя Гагён виновато помахала руками.
— Знакомый ребёнок.
— Учитель, подождите!
Так нельзя.
Надо что-то сделать.
Чин Чхонхи бросился заслонять Ё Харюна, но тот сам схватил его за руку и одним движением спрятал себе за спину.
«Да откуда у него столько силы?»
Настоящий главный герой.
Да ещё освоивший демоническое искусство.
Ё Харюн сжал его руку так, что стало больно, хотя по лицу вообще не было видно, что он напрягается.
На лбу Божественного Врача Белого Цилиня появилась едва заметная складка.
Похоже, увиденное ему категорически не нравилось.
— Теперь чувствуется ясно. А тогда был слишком маленьким, и я не распознал. Это аура Небесной Звезды Убийства. Хи, ты действительно так надрывался, чтобы вылечить… это?
«Ребёнок» мгновенно превратился в «это».
Чин Чхонхи прекрасно понял, что это значит.
Учитель больше не хочет считать Ё Харюна человеком.
Ответить можно было только одним способом.
— У-учитель! Да, у него Небесная Звезда Убийства, но он хороший мальчик!
— Ха-ха. Даже сказка о волке, питающемся одной травой, звучала бы правдоподобнее.
Чегаль Лин спокойно продолжил:
— Хи, знаешь, почему носителей Небесной Звезды Убийства считают общими врагами мурима? Они обретают ощущение жизни через убийство. В убийстве находят смысл и цель. Поэтому рождённых под этой звездой преследовали и убивали даже детьми.
Длинные серебряные волосы Чегаль Лина на мгновение поднялись от хлынувшей силы.
Но он пока не атаковал.
Наверняка только потому, что между ними стоял Чин Чхонхи.
И действительно, учитель добавил:
— Хи. Передай этому существу: пусть уберёт грязную руку от моего ученика.
Особенно сильно его, похоже, бесило именно то, что носитель Небесной Звезды Убийства держал Чин Чхонхи.
Ситуацию надо было срочно разряжать.
Воздух натянулся как пузырь, готовый вот-вот лопнуть.
Чин Чхонхи совершенно серьёзно повернулся к Ё Харюну:
— Руку отпусти. Харюн.
Ё Харюн ошарашенно посмотрел на него.
— Брат, зачем ты передал это слово в слово?
И это ему тоже не понравилось.
— Я знал, что твой учитель — Божественный Врач Белого Цилиня. Но теперь вижу: так не пойдёт. Брат, уходи со мной в Культ. У меня там уже есть положение. Тебя примут и без Кровавого Гу, а врачей у нас вообще ценят выше большинства. Я тебя защищу.
«И чем этот ребёнок вообще занимается в Демоническом культе?»
Одно было ясно: стандартной карьерной лестницей Демонического культа из романа он уже не шёл.
— С чего вдруг?
— Раньше я был слишком мал и не понимал. Теперь вижу. Почему человек, которого весь мурим называет Врачом-Бессмертным, смотрит холоднее старых чудовищ Демонического культа?
Чин Чхонхи вспомнил слова Призрачного Лучника.
Тот поднял с земли камень и когда-то сказал:
«По моему старому лучничьему чутью, Врач-Бессмертный улыбается человеку точно так же, как этому камню. Вот почему я занервничал».
И именно поэтому тогда взял Чин Чхонхи в заложники.
Для Чегаль Лина только Чин Чхонхи оказался не камнем.
Странно было услышать почти ту же мысль от Ё Харюна.
— Тебе кажется.
— Да? По-моему, на его руках крови больше, чем у большинства безумных демонов Культа.
— …
Можно ли действительно почувствовать такое по одной ауре?
Чин Чхонхи знал: Чегаль Лин в прошлом отомстил за уничтожение рода Чегаль.
Кровь платят кровью.
Но подробностей роман не рассказывал.
Известен был лишь результат — даже спустя годы старейшины Цзянху боялись Божественного Врача.
«Но это была месть за уничтоженный род».
У Чин Чхонхи уже заболел желудок.
Ситуация — хуже некуда.
Учитель и Небесный Демон говорили только через него и каждый бросал фразы так, чтобы второй услышал.
Настоящим разговором это назвать было невозможно.
«Вот почему герои мурима вечно становятся смертельными врагами из-за одного недосказанного слова!»
Читая подобные сцены, Чин Чхонхи всегда хотел заорать:
«Да поговорите вы нормально!»
Поэтому сейчас он решил сделать именно это.
— Учитель. Харюн не плохой. Да, он носитель Небесной Звезды Убийства, но старается себя сдерживать. И прежнего главу Кэбан он в конце концов не убил.
— Хи.
— Медицинский отчёт я отправил в главный Павильон. Вы наверняка прочитали его по дороге. Иначе вы бы вообще не нашли это отделение.
Теперь — к Ё Харюну.
— Харюн. Это мой учитель. Я не знаю, что ты себе придумал, но если будешь так разговаривать с человеком, которого я почитаю как небо, я действительно разозлюсь.
— Брат?
— Я смог тебя вылечить именно благодаря медицине, которой он меня научил.
Общение — вещь важная.
Особенно когда учитель и будущий Небесный Демон уже источают убийственное намерение друг на друга.
Похоже, попытка всё же сработала.
Ё Харюн убрал убийственную ауру и вздохнул.
Загружаем комментарии…