Чхве Хан не почувствовал ничего, вернувшись в тот день, когда попал в этот мир и в Лес Тьмы.
— Это иллюзия, но она кажется настоящей.
Шелест листьев и хруст под ногами, ветерок, касавшийся щеки, запах леса, смешанный с этим ветром. Всё казалось реальным.
Запах леса.
Звучит красиво, но в этот лесной запах был вплетён рыбный, гнилой душок.
Это был запах Леса Тьмы — смесь свежести леса и жестоких, свирепых существ, скрывавшихся внутри.
Ветер, дувший через место, где слабые существа и монстры могли умереть в любой миг, нёс в себе рыбный запах крови.
Когда Чхве Хан впервые оказался здесь, он не знал, что это за запахи. Но нынешний, повзрослевший Чхве Хан слишком хорошо знал их природу.
Он видел бесчисленное множество смертей.
Именно поэтому сейчас он ничего не чувствовал.
Чхве Хан опустил голову и продолжил смотреть на семейную фотографию в кошельке.
— …Это.
Однако размытые лица членов семьи ранили его, напоминая о забытом прошлом.
— Это немного больно.
Ему было грустно не столько из-за самой иллюзии, сколько из-за всего прошедшего времени. Он мог говорить об этом спокойно, но скрыть чувства не мог.
«Я и правда сильно постарел».
Чхве Хан понял, что стал значительно старше, раз прошлое вызывало у него такую ностальгию.
«Но я рад».
Чхве Хан думал, что слово «рад» лучше всего описывает его нынешние чувства.
Он радовался, потому что видел повзрослевших членов своей семьи через воспоминания Чхве Чон Су. Среди них не было его ближайших родственников, он видел лишь взрослых версий некоторых кузенов, но и за это был благодарен.
Рука Чхве Хана, державшая кошелёк, ослабла.
— …Я же говорила тебе носить кошелёк.
Он не помнил её лица, но помнил голос матери.
Отец дал ему немного карманных денег, когда он поспешно взял кошелёк после её замечания.
«Это я помню».
Чхве Хан осторожно вложил семейную фотографию обратно в кошелёк и надёжно убрал кошелёк в карман. Затем он пошёл.
«Мне нужно быстро выбраться из этой иллюзии».
Было очевидно, насколько плохо придётся Кейлу, оставшемуся одному, пока Чхве Хан находится в иллюзии. Конечно, ситуация могла измениться, если Раон быстро доберётся сюда.
«И всё же».
Теперь у Чхве Хана была семья — Ким Рок Су, нет, Кейл.
Он уже давно считал Кейла кем-то вроде семьи, но после того, как увидел воспоминания Чхве Чон Су, Кейл стал для него настоящей семьёй.
«Ой, да ладно! Ким Рок Су, почему у нас ещё и день рождения один?»
«Меня тоже раздражает, что мы родились в один день, так что заткнись».
«…Вау, мне больно. Ким Рок Су, ты такой холодный».
«Заткнись».
У Чхве Чон Су и Ким Рок Су был один день рождения.
«Эй, эй, Рок Суууууууу».
«Не зови меня так мерзко».
«Ах, чем больше думаю, тем больше жаль. Если бы ты родился позже меня, я мог бы сделать тебя своим тонсэном».
«Говори со стеной, если собираешься продолжать нести эту чушь».
«Вау, тимлидер-ним! Послушайте, как Ким Рок Су разговаривает со своим единственным коллегой! Он такой холодный!»
«Холодный, как же».
Чхве Чон Су считал Ким Рок Су братом. Он воспринимал Ким Рок Су и как тонсэна, и как хёна.
Увидев все эти воспоминания, Чхве Хан почувствовал почти то же, что и Чхве Чон Су: Ким Рок Су был для него настоящим племянником и братом.
«Я не Чхве Чон Су».
Он не просто видел воспоминания Чхве Чон Су, а пережил их лично, но Чхве Хан не путал себя с Чхве Чон Су.
И всё же он взял то, что должен был взять.
Одной из таких вещей были способности Чхве Чон Су.
Шорох.
Услышав тихий звук, Чхве Хан повернул голову.
Он донёсся со стороны деревьев в лесу. Чхве Хан заметил взгляд врага, скрытого в тенях между деревьями.
«Прежний я не смог этого сделать».
Его прошлое «я» в панике бродило по лесу, ничего не понимая, и не заметило этот взгляд, из-за чего стало добычей дикого зверя.
«Я бежал и бежал».
Он продолжал бежать, спасаясь от того зверя. Он не обращал внимания на то, что штанины школьной формы порвались, зацепившись за ветку, и бежал без остановки.
Он даже не понимал, как тяжело ему дышать и что лицо покрыто потом.
Он просто бежал.
А потом упал.
Упал, покатился по земле, поднялся и продолжил бежать, не заметив, что кошелёк, небрежно засунутый в карман, выпал.
«Воспоминания прошлого…»
В тот миг, когда эти воспоминания наполнили разум Чхве Хана…
— Ах.
Картина перед глазами изменилась.
Окружение мгновенно стало другим.
— Грррррр…
Воспоминания, которые он только что вспомнил, начали проигрываться заново.
Чхве Хан, упавший во время бегства, видел, как дикий зверь неспешно приближается к нему.
Монстр подходил медленно, будто смаковал последние мгновения жалкой добычи.
Чхве Хан пустым взглядом смотрел на эту сцену.
Прошлый Чхве Хан тогда плакал.
«Ры-ы-ы-ы-ы… угх».
У него не хватало смелости снова подняться и продолжить бежать.
«…Папа, мама…»
Падение было болезненным, а приближавшийся монстр слишком пугал его.
Хотя с детства он тренировался в древних боевых искусствах и развивал силу, для такого юного ребёнка, как Чхве Хан, этот момент был слишком страшным.
Ему хотелось всё бросить.
Однако прошлый Чхве Хан не мог всё бросить.
Ему нужно было подняться.
Момент, когда ему пришлось подняться, снова проигрывался перед нынешним Чхве Ханом.
Хруст.
Кошелёк Чхве Хана оказался раздавлен огромной лапой дикого зверя. В тот миг прошлый Чхве Хан вспомнил семейную фотографию и лица всех членов семьи.
Это разозлило его.
«Мне нужно выжить! Я должен выжить любой ценой!»
Эта мысль заставила Чхве Хана схватить лежавший рядом камень и бросить его в дикого зверя. К счастью, камень попал зверю в глаз.
Благодаря этому Чхве Хан смог продолжить бежать.
Через несколько дней Чхве Хан пытался найти свой кошелёк, но кошелёк, на который наступил дикий зверь, исчез навсегда.
Теперь Чхве Хан снова видел кошелёк под лапой зверя.
— …Нет.
Он знал, что это иллюзия. Нет, возможно, именно потому, что знал это, Чхве Хан поднял камень и бросил в дикого зверя.
Камень, как и в его памяти, попал зверю в глаз.
— Рооооооооооар!
Дикий зверь затряс головой и больше не мог открыть один глаз.
Увидев реакцию зверя, Чхве Хан поднялся. Затем быстро побежал. Только теперь он бежал вперёд, в отличие от прошлого.
Он не убегал от зверя, а бежал к нему.
Его кошелёк не должен быть растоптан вот так. На этот раз он спасёт его. Чхве Хан не хотел заново переживать воспоминания: он уже принял потерянные годы такими, какими они были.
— Ах.
Он тихо выдохнул.
Он шагнул вперёд.
Но нога не сдвинулась. Он просто шагал на месте. Он изо всех сил пытался продвинуться вперёд, но ноги двигались лишь там, где стояли.
«Похоже, даже в иллюзии я не могу изменить прошлое».
Бум. Бум.
Как бы он ни старался, приблизиться к дикому зверю не удавалось.
Чхве Хан медленно нахмурился. Но ноги не слушались его воли. Кошелёк снова и снова давило, когда монстр двигался, прикрывая глаз.
Фотография внутри тоже мялась и рвалась.
«…Папа, мама…»
Плач его прошлого «я» звучал в ушах Чхве Хана. Его взгляд был прикован только к кошельку. Лес вокруг него медленно темнел.
Именно тогда.
Чш-ш-ш-ш…
Его ноги, всё ещё пытавшиеся подойти к зверю, опутали красные цепи. Красные цепи незаметно, но быстро связали ноги Чхве Хана.
— Ах.
Затем они потянули его назад.
Его тело медленно отдалялось от дикого зверя, как когда-то юный Чхве Хан в его воспоминаниях убегал прочь.
— Проклятье!
Чхве Хан ударил ногой, пытаясь сбросить цепи. Но это было бесполезно. Тогда он схватил цепи руками и потянул.
Чш-ш-ш-ш…
Однако вскоре его руки опутали новые красные цепи, вырвавшиеся из тьмы. Чхве Хан видел, как красные цепи покрывают его ноги, кисти, руки, плечи и живот.
Он медленно отдалялся от дикого зверя, как это случилось в прошлом, и видел, как мир вокруг постепенно темнеет.
Эта тьма вызывала то же чувство, что и ночь, наступившая после того, как в первый день в Лесу Тьмы ему едва удалось сбежать от дикого зверя. Ночь, которую он едва пережил, дрожа от страха, что появится что-то ещё и убьёт его. Ночь, когда он плакал, думая о семейной фотографии. Ночь, когда он не мог заснуть и снова и снова произносил имена членов семьи.
Именно такая ночная тьма ждала Чхве Хана после того, как его оттащили от дикого зверя и раздавленного кошелька.
— …Ха, ха-ха…
Чхве Хан начал смеяться.
— Хахаха…
Он не мог вынести эту ситуацию иначе как смехом. Он давно разучился плакать от страха. Он не мог позволить монстрам приблизиться, пока он плачет в ужасе.
Он держал рот закрытым, а если кусал губы так сильно, что они начинали кровоточить, быстро вытирал кровь и очищал руку песком. Он не мог позволить запаху крови привлечь монстров.
Однако в прошлом он не мог и смеяться.
Нельзя было, чтобы смех привёл к нему монстров.
— Хахаха…
Чхве Хан продолжал смеяться.
Он пошевелил рукой, покрытой цепями. Его дрожащая рука медленно схватила то, что он хотел схватить.
Красные цепи. Он крепко ухватился за то, что выходило из тьмы и тащило его туда.
А затем шагнул в темноту.
Лязг, лязг.
Чхве Хан схватил красные цепи обеими руками и потянул себя к тьме.
Тьма заставляла его вспоминать многое. Большинство — жалкие мгновения, которые он провёл в одиночестве.
Чхве Хан с каменным лицом шёл сквозь эту тьму. Когда стало так темно, что он уже не видел собственных рук и ног…
— Ха-ха…
Он рассмеялся.
— После этой ночи наступил рассвет.
Ночь всегда проходит.
Было так темно, что он больше не видел красных цепей. Но цепи всё ещё были в руках Чхве Хана. Эти руки сжались в кулаки и ударили в темноту.
Баааанг! Бах! Баааанг!
Чхве Хан бил по тьме снова и снова.
Рука начала болеть. В темноте запахло кровью. Вероятно, это была его кровь: руки были рассечены.
Бах! Баааанг!
Но он не остановился.
Ему нужно было закончить эту тьму.
Бум-бум!
Тр-р-р-реск.
Наконец, внутри темноты Чхве Хан улыбнулся.
«Нашёл».
Он нашёл способ закончить тьму.
Он широко замахнулся.
Баааанг!
И наконец Чхве Хан увидел, как тьма начинает рушиться.
Красный купол ломался.
Чхве Хан протянул руку к области за разбитым куполом. Он отпустил красные цепи. Его окровавленные руки потянулись вперёд.
— К-как ты…?
Потрясённый голос иллюзионистки достиг ушей Чхве Хана. Но его рука не остановилась и сумела схватить её.
— Угх!
Иллюзионистка увидела руку Чхве Хана, вцепившуюся в её запястье. Рука, потерявшая обычный цвет из-за крови, сжимала так крепко, что рука иллюзионистки начала неметь.
Она перевела взгляд с руки на Чхве Хана. И ахнула.
Она увидела два невероятно глубоких чёрных глаза.
Для человека, который всё ещё был лишь подростком, эти глаза были слишком глубокими и словно иссохшими.
Глаза иллюзионистки дрожали, когда она смотрела в глаза Чхве Хана.
А эти чёрные глаза в тот миг видели за спиной иллюзионистки улыбающегося с облегчением члена своей семьи.
— Ты в порядке?
Чхве Хан улыбнулся и кивнул на вопрос Кейла.
Он был в порядке.
Теперь он был в порядке.
Нет, ему было хорошо.
Теперь ему было очень хорошо.
Загружаем комментарии…