Вопрос Элдес на несколько мгновений выбил Ферду из колеи.
До сих пор её рассуждения были на удивление последовательны. Она сопоставила время появления метки на теле Абеля, восстановила обстоятельства сделки с Ситри, догадалась, что через Искривлённый мост Ферда вывел из лаборатории нечто достаточно важное, чтобы ради этого самому остаться на территории Сильвервинда.
И после всей этой почти безупречной цепочки вдруг пришла к совершенно нелепому выводу.
Она всерьёз считала его дитя́тей демона?
Ферда сперва решил, что Элдес просто издевается. Однако стоило внимательнее взглянуть на её лицо, как сомнения исчезли. На губах по-прежнему играла озорная улыбка, но сама волшебница явно не шутила.
Оставалось понять, какой реакции она ждёт. Возмущения? Ярости? Или достаточно будет и дальше смотреть на неё так, будто услышанное слишком нелепо, чтобы воспринимать всерьёз?
Элдес не дала ему долго размышлять.
– Я навестила Эремвальта Роснову.
По её тону сразу становилось ясно: обычным визитом дело не ограничилось. Скорее всего, Элдес переворошила дом Роснова сверху донизу и вытрясла из его главы всё, что сочла хоть сколько-нибудь полезным.
Впрочем, иного Ферда не ожидал. С того момента, как она вмешалась в дело Абеля, было очевидно, что его прошлое проверят одним из первых.
Увидев, насколько спокойно он воспринял новость, Элдес удивлённо моргнула.
– Надо же. А я думала, ты хотя бы немного разозлишься. Обычно люди начинают огрызаться, стоит кому-нибудь полезть к их семье.
– Этот человек много лет хотел сделать вид, будто меня вообще не существует.
После смерти Анны Эремвальт Роснова почти перестал относиться к Ферде как к сыну. Он закрывал глаза на издевательства братьев и слуг, а временами своим безразличием словно даже поощрял их. Если искать человека, с которого началось отчуждение Ферды от родного дома, отец подходил на эту роль лучше остальных.
– Какая трогательная любовь между отцом и сыном, – протянула Элдес. – Хотя совсем уж отрицать твоё существование он теперь вроде бы перестал. Может, потому что ты неплохо устроился рядом с Вальдровой.
Она произнесла это почти между делом и тут же перешла к главному:
– А вот с твоей матерью всё оказалось гораздо интереснее.
Ферда едва заметно напрягся.
Элдес уловила перемену мгновенно.
– О-о? Значит, маму ты действительно любил? Стоило её упомянуть – и лицо сразу изменилось.
Её улыбка стала шире, будто она наконец нашла нужное место, куда можно надавить.
– Твой отец рассказал занятную историю. По его словам, Анна словно его околдовала. Десять лет он прожил как во сне, а после её смерти вдруг пришёл в себя и понял, что всё это время лишь верил, будто любит женщину, к которой на самом деле ничего не чувствовал. Целых десять лет непрерывного наваждения. Похоже, магическая кровь в вашей семье действительно сильна. Хотя, может быть, дело вовсе не в магии?
Её намерение было настолько очевидным, что даже разбираться не требовалось.
Элдес сознательно унижала память Анны Росновы.
– Моя мать была прекрасной женщиной.
– Для своего ребёнка и ёжиха красавица. А уж если этот ребёнок ещё и носит кровь того, кого она так любила...
– Мне безразлично, с кем вы собираетесь её сравнивать – с ёжихой или с гоблином. Но если продолжите говорить о моей матери в таком тоне, я перестану терпеть.
Веселье в глазах Элдес мгновенно сменилось холодным блеском.
– И что тогда сделаешь?
Теперь она уже даже не скрывала, чего добивается.
– Думаешь, твоя любовь к матери заставит меня отказаться от собственных выводов?
Ферда наконец увидел всю схему целиком.
Элдес ненавидела чёрную магию. Ненавидела демонов. А Красный круг Ферды давно вызывал у неё подозрение.
Сейчас она намеренно расшатывала его чувства, пытаясь заставить сорваться. Стоило ему потерять контроль, и Элдес получила бы именно то, что хотела увидеть: доказательство того, что человек, связанный с чёрной магией, рано или поздно показывает своё истинное лицо.
Замысел был слишком прямолинеен. Но понимание никак не облегчало задачу.
Даже Альтеа, чьё учение проповедовало милосердие, не прощала тех, кто посягал на священное.
Для Ферды такой святыней была мать. В прошлой жизни люди, позволявшие себе оскорблять память Анны Росновы, обычно долго не жили.
«Элдес Ротон».
Похоже, и в этой жизни тебе суждено однажды погибнуть от моей руки.
– Вам не кажется, что разговор слишком далеко ушёл от первоначальной темы, Элдес Ротон?
Раздавшийся со стороны двери голос принадлежал молодой женщине и был выдержан в той безупречно учтивой манере, за которой особенно легко прятать неприязнь.
Ферда узнал его сразу. Людей, которых он не любил, память вообще хранила куда надёжнее, чем тех, к кому он относился хорошо.
У входа стояла женщина с синими волосами в строгой форме.
Эрика Иорга, глава порождений Синей драконицы.
Оставался лишь один вопрос: что она здесь делает?
Ферда незаметно перевёл взгляд на Рури. Та словно только этого и ждала: поймав его взгляд, служанка едва заметно показала большой палец.
Похоже, Эрика прибыла не как враг.
– Ушла от темы? – Элдес невинно моргнула. – Даже не представляю, о чём вы.
– Насколько я помню, мы собрались здесь из-за смерти Абеля Сильвервинда. Однако вы каким-то удивительным образом уже добрались до предположений о демоническом происхождении матери Ферды и явно пытаетесь вывести его из себя. Причём настолько откровенно, что это видно даже со стороны.
– Если он дитя демона, вполне естественно предположить, что Ситри могла ему помогать.
– Демоны не помогают друг другу из чувства родства, – спокойно возразила Эрика. – Тем более Великий Демон вроде Ситри не станет оказывать кому-то услугу только потому, что в нём течёт демоническая кровь. Это противоречит самой их природе.
Она разрушала обвинение Элдес её же оружием – знанием о демонах.
Улыбка на лице волшебницы сохранилась, однако пальцы уже накручивали на указательный палец золотистую прядь волос. Ферда успел заметить: так Элдес делала, когда начинала по-настоящему раздражаться.
– Давно не виделись, Эрика. Всё такая же зануда?
– Благодарю, у меня всё прекрасно, Элдес Ротон.
Одна обращалась к собеседнице с нарочитой фамильярностью, вторая отвечала подчёркнуто вежливо, однако за обеими улыбками ощущалось напряжение ничуть не слабее того, что недавно возникало между Фердой и Гозом.
– А Иорга ещё бодра? – как бы невзначай поинтересовалась Элдес. – В последнее время вокруг Башни магии что-то слишком много неприятных слухов.
– Не стоит беспокоиться. По сравнению с количеством дурной славы, которое за свою жизнь успели собрать вы, наши неприятности – всего лишь пылинка на лапке мухи. С этим мы справимся.
– Вот как? Но ведь драгоценность должна сиять без единого изъяна. Особенно если речь идёт о тех, кто стоит во главе целой стороны.
– Ничего страшного. Мы всё-таки не из тех, кто, будучи битым стеклом, продолжает убеждать окружающих, что перед ними драгоценный камень.
Обе женщины по-прежнему улыбались.
Если не вслушиваться в слова, можно было решить, что они обмениваются светскими любезностями. На деле каждая следующая фраза била точнее предыдущей.
По сравнению с ними даже перепалка Ферды и Гоза начинала казаться почти дружеской.
Впрочем, их словесная дуэль оказалась полезной: пока Элдес переключилась на Эрику, гнев Ферды постепенно улёгся.
– Если всё-таки вернуться к делу, – продолжила Эрика, – Ферда пользуется магией теней. Ситри же связана с иллюзиями и похотью. Их силы совершенно различны по природе, поэтому сама по себе чёрная магия Ферды никак не доказывает сделку именно с ней.
– Амон вполне мог вручить кому-нибудь гримуар Марбаса. Ничего невозможного.
Амон повелевал огнём, Марбас – льдом, и отношения между ними трудно было назвать иначе чем непримиримой враждой.
– Если это принесёт Амону выгоду – конечно, – согласилась Эрика. – Но в данном случае выгоды нет. Демон не станет тратить свои силы только затем, чтобы усилить чужую сторону. Странно, что мне приходится объяснять настолько очевидные вещи признанному знатоку чёрной магии.
Она была права.
С точки зрения демона подобная сделка означала бы самому понести расходы, чтобы в итоге преимущества получил кто-то другой.
На такое они без причины не пошли бы. И Элдес прекрасно это знала.
До сих пор она не столько пыталась доказать свою теорию, сколько намеренно доводила её до крайности, чтобы расшатать Ферду и заставить его проявить себя. Неожиданное вмешательство Эрики разрушало этот расчёт, и раздражение Элдес становилось всё заметнее.
– Значит, тебя совершенно не беспокоит, что будущий супруг драконицы пользуется чёрной магией? Или, может быть, ты потому так старательно выставляла Вальдрову злым драконом, чтобы однажды довести её до самоубийства? – Элдес склонила голову набок. – Надо же, Эрика. Одежда на тебе светлая, а внутри, похоже, одна чернота.
– Сам факт использования чёрной магии ещё не доказывает, что Ферда порочен по своей природе.
Эрика ответила без колебаний.
Элдес недоверчиво усмехнулась.
– Сколько раз тебе повторять? Эта проклятая магия отравляет Сердес. Я хочу вычистить с континента всех, кто к ней прикасается.
Это было не просто убеждение.
Ненависть Элдес к чёрной магии давно превратилась в настоящую одержимость.
– Человеческие Красные круги рождаются из эмоций, – продолжила она. – А проще всего человеку опираться именно на отрицательные чувства. Они притягивают тьму. Поэтому люди, которые строят на этом свою магию, опасны.
– Среди рыцарских наставлений тоже говорится, что воин должен уметь обращать гнев в силу. Отрицательная эмоция сама по себе не делает человека злым, если он способен ею управлять.
– Мы говорим о магии демонов, которые едва не поглотили весь континент.
– Намерения самих демонов порочны. Но из этого не следует, что всё, что произошло от их магии, по определению должно быть таким же.
Элдес раздражённо выдохнула.
– Ты всё ещё живёшь той войной. Думаешь, раз сама участвовала в ней и пользовалась чёрной магией против демонов, то теперь лучше всех понимаешь, что это такое?
Вот это Ферда услышал впервые.
Эрика Иорга была Элементальным мастером и, в отличие от большинства порождений драконов, могла обращаться со всеми стихиями. Её мастерство давно стояло на совершенно ином уровне.
Но о том, что во время Войны драконов и демонов она использовала ещё и чёрную магию, Ферда прежде не знал.
– Эрика, это не магия, – продолжала Элдес. – Это орудие, которое даёт человеку ощущение всевластия, вытаскивает наружу всё худшее, что в нём есть, а затем губит и его самого, и окружающих.
– Нет. Здесь вы ошибаетесь.
Теперь уже Эрика отвечала так же твёрдо.
– Магия остаётся инструментом. Всё зависит от того, кто и ради чего держит этот инструмент в руках. Даже если заклинание пришло из Преисподней, его следует изучать и развивать, когда оно способно принести пользу.
– И ты уверена, что этот мальчишка распорядится им правильно?
Элдес указала подбородком на Ферду.
Эрика тоже посмотрела на него. В её глазах мелькнула решимость, словно ответ на этот вопрос она дала себе ещё до приезда в замок.
– Если уж пришло время что-то менять, полумерами не обойтись.
Она произнесла это отчётливо, после чего выпрямилась и уже совсем другим, официальным тоном объявила:
– Я, Эрика Иорга, от имени всех порождений Иорги предлагаю владениям Вальдровы заключить союз. Если сторона Сильвервинда объявит полномасштабную войну, мы выступим на защиту Дальнего Востока.
Неожиданное заявление мгновенно изменило обстановку в комнате.
Элдес перестала накручивать волосы на палец и посмотрела на Эрику так, словно не до конца верила услышанному.
– Ты сейчас совершаешь огромную ошибку. Сама прыгаешь в огонь.
– Вы и сто пятьдесят лет назад были чрезмерно категоричны, и с тех пор ничуть не изменились. Оставь я Ферду с вами наедине – прекрасно знаю, какими способами вы начали бы его изводить. С какой стати мне спокойно за этим наблюдать?
– А почему бы и нет? Кто вообще просил тебя вмешиваться? Какое тебе до него дело?
– Этот человек впервые за столетие заявил, что намерен вернуть Проклятую землю. Если кто-то всерьёз берётся за дело, способное укрепить защиту всего континента, сторона Иорги не может оставаться в стороне.
– Вот как... Значит, решила встать на сторону этого мальчишки?
Взгляд Элдес стал заметно острее. По её лицу можно было подумать, что разговоры ей окончательно наскучили и куда охотнее она решила бы всё прямо здесь и сейчас.
До сих пор молча наблюдавший за ними Гоз наконец заговорил:
– Элдес.
– Вот! Хоть ты скажи что-нибудь. У них теперь двое, у нас тоже двое. Хоть какое-то равновесие.
– Нам пора возвращаться.
Элдес уже собиралась сказать, что возьмёт Эрику на себя, но смысл услышанного дошёл до неё раньше.
– Что значит «возвращаться»? Я ещё не закончила!
– Мне нужно было узнать только одно – что именно сделал Абель.
– Я же сказала! Всё это вполне могло быть ловушкой, которую заранее подготовил Ферда...
– Абель заключил договор с демоном ещё до своей смерти?
– Да, но...
– Тогда вопрос закрыт. Этот мерзавец связался с демоном, а регент его убил. Остальное ничего не меняет.
– Так спроси хотя бы, почему он вообще решил сам его казнить! Что с вами сегодня такое? Обычно у вас вместо мыслей один лёд, а тут вдруг рассуждать начали!
Гоз даже не изменился в лице.
– Порождение Сильвервинда, которое заключило договор с демоном и после этого не смогло справиться с одним человеком, получило то, чего заслуживало.
Он поднялся и направился к двери, всем видом показывая, что больше обсуждать нечего.
– На этом закончим.
Перед выходом его взгляд на мгновение задержался на Рури, после чего Гоз скрылся в коридоре.
Элдес ещё несколько секунд недовольно смотрела ему вслед, затем снова повернулась к Ферде.
– Похоже, разговор и правда закончен. Ну что, регент Ферда, так и разойдёмся?
Её бровь несколько раз дёрнулась, и в этом нехитром жесте одновременно читались и вопрос, не хочет ли он всё-таки оправдаться, и откровенное предложение продолжить ссору.
Но Ферда уже успел окончательно остыть.
– Я провожу вас.
– Не стоит. Когда слишком долго нахожусь рядом с чёрными магами, мне начинает хотеться то ли самой умереть, то ли кого-нибудь убить. Никогда не могу понять. В общем, обойдусь.
Теперь Элдес даже не пыталась скрывать отвращение.
Она резко развернулась, выбежала в коридор, и уже через несколько мгновений оттуда донёсся возмущённый крик:
– Эй! Подожди меня! Серьёзно?! Бросить даму одну вместо того, чтобы проводить – у вас, порождений Сильвервинда, это семейная черта?!
***
Смерть Абеля Сильвервинда и сделка Ферды с Ситри казались двумя бурями, которые должны были одна за другой обрушиться на замок и смести всё, что он успел построить.
Однако обе угрозы пока удалось пережить без катастрофы.
Ферда с удовольствием позволил бы себе ненадолго расслабиться, но для этого было ещё рано. Место, где недавно сидели Гоз и Элдес, теперь занимала Эрика.
Он посмотрел на неё.
– Почему вы мне помогли?
Эрика слегка приподняла бровь, и в её голосе сразу зазвучала привычная гордость порождения дракона.
– Обычно после спасения говорят «спасибо».
– Я и сам бы справился.
– Вы говорите это после того, как позволили Элдес втянуть себя в её игру? У этой женщины удивительный талант находить самые болезненные места и давить на них, пока человек не сорвётся. Я с ней спорю уже столько лет, что научилась пропускать половину сказанного мимо ушей. Остальным приходится сложнее.
Возразить Ферда не мог.
Даже он на несколько мгновений позволил Элдес добиться желаемого.
– Кроме того, вы без моего согласия предложили союз.
– Если были настолько против, могли бы плеснуть в меня водой. Других-то вы провоцировать совершенно не стесняетесь.
Ферда её помощи не просил, но утверждать, будто она ничего не изменила, означало бы лишь бессмысленно защищать собственную гордость.
– Хорошо. За то, что помогли завершить разговор без лишнего конфликта, благодарю.
– Благодарность принята.
– Но союз – совсем другой вопрос. Такое решение требует времени.
– Значит, сегодняшнего выступления оказалось недостаточно, чтобы убедить вас в моей искренности?
– Я не верю в искренность, когда речь идёт о политике.
– Да, это я уже поняла. Людям вроде вас нужны доказательства.
Словно только этих слов и ждала, Эрика провела пальцем по воздуху. Перед ней возникла папка с документами и мягко опустилась на стол.
– Что это?
– Посмотрите на дату. Сто пятьдесят лет назад.
Ферда взглянул на верхнюю часть страницы.
– Вижу.
– Время сразу после Войны драконов и демонов и первого Великого совета, который Бланкарос созвал после неё. Тогда Вальдрову объявили злым драконом, утверждая, что разрушительная природа заложена в ней самой. А уже на следующий день Иорга распорядилась начать это исследование.
В начале документа крупными буквами значилось:
Проект «Гестия».
Гестией звали малоизвестную женщину-хранительницу огня из древних преданий. Ниже стояли дополнительные пометки: высший уровень секретности и наивысший приоритет исполнения.
Ферда быстро просмотрел содержание.
Цель проекта была сформулирована предельно ясно: Иорга собиралась найти способ избавить Вальдрову от безумия Годвина, укоренившегося в её теле после войны.
Исследование не было закрыто, оно продолжалось до сих пор.
Ферда пробежал глазами даты последних отчётов и закрыл папку.
– Что именно вы хотите этим доказать?
– Что Иорга никогда не собиралась использовать Вальдрову как удобный щит.
– Почему я должен толковать этот документ именно так? Можно предположить, что уже тогда Иорга почувствовала угрозу со стороны Годвина и начала исследования из собственных интересов.
– Я знала, что вы это скажете.
Эрика отодвинула папку и достала куда более тяжёлый предмет.
На стол лёг кристаллический шар.
– Здесь сохранилась запись обсуждения проекта. Думаю, она лучше любых объяснений покажет, чего Иорга действительно хотела.
Это уже меняло дело.
Внутренний разговор порождений Иорги никто не записывал ради того, чтобы спустя полтора века оправдываться перед Фердой. Значит, услышанное должно было гораздо точнее передать их настоящие мысли.
Он кивнул и направил в кристалл немного маны.
Шар ожил, возвращая голоса из прошлого.
– Иорга, я правильно понимаю смысл этого предложения?
Ферда сразу узнал Эрику.
Ей ответил другой голос:
– Правильно.
Всего одно слово, но даже через старую запись ощущалась глубина заключённой в нём маны.
Сомнений быть не могло.
Говорила Синяя драконица Иорга.
– Я против.
И снова Эрика.
Причём возражала она с такой горячностью, какой нынешняя Эрика почти никогда себе не позволяла.
– У нас нет ни единой причины помогать этой проклятой ящерице!
– Кхм!
Эрика поспешно кашлянула и тут же остановила запись.
До сих пор она сохраняла невозмутимый вид, однако теперь в голосе впервые появилось заметное смущение.
– Тогда погибло много наших порождений. Я была... несколько эмоциональна. Прошу учитывать обстоятельства.
– Учту.
Само содержание Ферде совершенно не понравилось, зато в одном оно убедило окончательно: запись никто не редактировал и не пытался задним числом придать прошлому более благородный вид.
Эрика вновь запустила кристалл.
– Нет. Мы должны ей помочь. Она не заслуживает того, чтобы её называли злым драконом. То, что произошло тогда, было следствием влияния Годвина.
– Если она стала настолько нестабильной, разве не правильнее её убить?
– Нет. Годвин уже погиб. Сильвервинд тоже. Хватит жертв.
– Я не понимаю вас, Иорга. Вы ведь сами терпеть не можете Вальдрову. Зачем помогать тому, кого считаете врагом?
– Не люблю. Но не потому, что она злая. Просто она невероятно глупая. Это совсем другое. Убивать её за это я не позволю.
Ферда молча слушал.
Иорга прекрасно понимала, что произошло с Вальдровой. И, как бы ни звучали её слова, искренне о ней беспокоилась.
– А если однажды появится второй Годвин? Что, если именно к этому приведёт её состояние?
– Не приведёт. Она будет сопротивляться собственной нестабильности до последнего.
В этих словах не было расчёта.
Проект действительно создавался ради Вальдровы.
– Она достаточно глупа, чтобы продолжать бороться даже тогда, когда любой разумный уже давно бы сдался.
А затем разговор начал стремительно уходить совсем не туда.
– Драться умеет, а в остальном тугодум. Знаний почти никаких, в голове одни цветочки...
– Кхм!
Эрика снова кашлянула, однако на этот раз запись не остановила.
– При этом трусливая, обидчивая, собственного мнения нормально высказать не может...
– Кхм-кхм!
Иорга невозмутимо продолжала:
– Воплощение силы, а за столько лет даже одного порождения не завела. Всё пытается тащить на себе одна. Это уже не самоотверженность, а обыкновенное отсутствие мозгов. Будто взяли красную ящерицу, приделали ей крылья и она теперь кое-как барахтается в воздухе...
– Кхе! Кхе-кхе! Кхм!
Эрика закашлялась уже совершенно без всякого достоинства и наконец поспешно остановила запись.
В комнате повисла тишина.
На лбу главы порождений Иорги выступил холодный пот. Похоже, только сейчас она вспомнила, куда именно свернул тот старый разговор после нужной ей части.
Эрика некоторое время молча смотрела на кристалл, а затем с непривычной для себя осторожностью произнесла:
– Может... Перемотаем время минут на десять?
П.п.: Благодаря одному из наших читателей мы узнали, что, увы, в 177 главе новеллы происходят события, которые напрямую указывают на мужской пол рыцаря Арвена. Проделанная работа по исследованию персонажа, этимологии (Арвен = "благородный + дева") имени для постановки правильного рода и перезалив глав с изменением изначально правильного (как оказалось!) мужского пола на женский оказались выполнены зря. Мы просим прощения за путаницу и, начиная с текущей главы, возвращаем Арвену мужской род. Бедный Арвен... Надеюсь, нас не забанят за такую весёлую гендерную интригу ;)
Загружаем комментарии…